[показать] Пасмурный день. Хмурые прохожие на улицах. Кошек не видно. Девушка с ярким зонтом осенней расцветки целуется с дождем, ловя губами мелкие капли. А через секунду - град весело барабанит по натянутой ткани. Девушка знает, что где-то далеко, за горизонтом, а может быть, дальше, есть страна кошек. Кошки гуляют по крышам, спят у теплых печных труб и гоняются за большими белыми снежинками. Весной кошки прохаживаются по удобным заборам и сидят на широких подоконниках, внимая песням своих ухажеров. Каждая кошка знает, что эта страна существует, и когда кошка впервые уходит из дома, она отправляется искать ее за горизонт. Не все кошкки возвращаются, многие предпочитают беспечную жизнь в сказочной стране суровой жизни в реальности, но все же есть некоторые, кто приносит людям сказку на кончиках своих пушистых хвостов.
Кусочки сказки поднимаются в воздух и соединяются с другими кусочками, и когда таких кусочков набирается много, на землю выпадают чудеса. Чудеса проливаются теплым летним дождиком с радугой, просыпаются такими же снежинками, как те, которые ловят сказочные кошки, опадают осенними яркими листьями.
Девушка подошла к двери подъезда, и откуда-то из-за угла дома прибежала домашняя кошка Шура, изо всех сил делавшая вид, что вот только что вышла, но уже вернулась. Девушка подмигнула кошке. Она знала точно, что Шура уходила в гости в далекую сказочную страну кошек, и значит, принесла кусочек сказки. Значит, будут чудеса. Хоть немножко.
Кэти-Китти живёт в своём маленьком домике,
Там её навещают весёлые гномики,
И приносят печеньки ей из имбиря
С ароматами августа и ноября.
Кэти-Китти так любит кино и учиться,
Что, бывает, когда ей плохое приснится,
Подбегает в пижаме к большому окну
И глазеет на небо, и учит луну.
Кэти-Китти со мной как-то раз повстречалась,
Обо всём говорила и много смеялась,
Но я был твердолоб, агрессивен и зол -
Проебал всё, что мог - и, довольный, ушёл.
Кэти-Китти любуется талою речкой,
С ней любуются маленькие человечки,
И не гнётся под ними совсем парапет,
Потому что их - есть, а меня с ними нет.
оригинал
Помнишь, ты раньше верила в сказки,
И из обычной бездушной пластмасски
Кукла в живую твоя превращалась,
Пела, ходила, дышала, смеялась.
Кукла была твоей лучшей подружкой,
Всеми секретами с ней ты делилась...
Раньше живыми были игрушки,
Только однажды всё изменилось:
Сердце у куклы больше не бьётся,
Кукла не плачет и не смеётся,
Кукла давно уж тебе надоела...
Что же случилось? Ты повзрослела.
В старой коробке игрушки пылятся,
В куклы играться тебе уже скучно.
Кукла старается не обижаться:
-Ты повзрослела...Значит так нужно.
Осень стелет дорогу листьями,
Все не так, все не так, как кажется
Я хотел бы делиться мыслями
Но слова друг с другом не вяжутся.
Листья тихо шуршат и шепчутся
Солнце редкими лучами делится
Грусть моя уж давно не лечится
Мне она дорога... как пленница.
ноябрь 2008
Кричала,
Стучала,
Билась о стены,
Прыгала с крыши,
Резала вены.
Я умирала -
И оживала.
Падала в грязь -
И опять вставала.
Мир разрывала безумным криком,
Шла напролом,
Становилась дикой.
Билась с ордою
Врагов своих гордых...
Я не имела права на отдых.
Только дождешься,
Добьешься победы -
Новые битвы,
Новые беды!
И повторится вновь всё как прежде...
Я сумасшедшая.
Я - надежда...
Ты сегодня так задумчиво красива,
Ты, наверное, в кого-то влюблена,
То смеёшься неожиданно счастливо,
То грустишь о чём-то, сидя у окна.
Ничего вокруг не видя и не слыша,
Ты уносишься в далёкие мечты...
Серый дождь осенний застучит по крыше,
Он такой же одинокий как и ты.
Заиграет тихий вальс на флейте ветер,
И осенний лист сорвётся в пустоту...
Даже если ты одна на этом свете,
Ты умеешь улетать в свою мечту.
Это осень, просто осень наступила,
Просто осень незаметно подошла,
Это осень, значит, ты опять влюбилась,
А в кого - ещё сама не поняла...
Огни как глаза...Глаза как огни.
Деревья,фонарь...и асфальт,переулки...
Я снова как столб-я снова одна.
И хочется руки...сжимать чьи-то руки.
На стук каблуков откликается "стадо".
О Боже!Нет,нет!Не смотрите,не надо!
Я-мёртвое тело,безжизненный дух...
Взгляните.Поверьте!Нет крови-есть пух.
Иду,как слепая,одна на дороге,
А слева со мной моя преданна тень.
Опять одиноко,слепые тревоги.
И долог,и скушен,и холоден день...
подошёл ко мне человек довольно странный,
одет был опрятно, слегка напоминал начальника охраны.
И сразу начал говорить, как будто мы здесь целую вечность сидели.
Читать дальше...
[показать]послушать можно здесь: http://www.liveinternet.ru/users/1514444/post97016808/
контркультурщик едет
в чёрной машине луны
сбивая цыплят в коляске полной табака
которую старуха с косой везёт по дороге из супермаркета за которой бегут полицейские в светящихся масках которые кричат в барахлящую рацию: мы её засекли
старуха неудачно штурмует светофор, горящий цветом киберпанка
и поглощается машиной смерти контркультурщика Судзуки Катано в чёрную дыру - отыщи её теперь на другой стороне
контркультурщик Судзуки Катано на правах неопровержимой прямолинейности
врезается в стену
(принуждая огромные породы информации к движению в бурлящем вакууме)
чёрные птицы кружат в фиолетовой бездне как финальные титры целую вечность
и чёрный дождь бомбардирует город
и на потрескавшемся сломанном уличном экране появляется лик Иисуса Христа
китайская эстетика
предрассветная смерть
© Юрий Stereo
Иногда я пишу письма. Мне уже сорок четыре года, а я всё так же пишу письма, как если бы мне было лет пятнадцать.
Пишу я о разном. О еженедельно меняющихся соседях и их музыкальных вкусах, не дающих мне спать по ночам; о треклятом автобусе, в котором я езжу каждый день, ровно в 8.15 выходя из дома; о бывших друзьях, которым, собственно, и пишу. О многом, в общем. И только об одном я не писал ещё ни разу.
***
С утра было сатанински холодно. Я выскочил из промёрзлого подъезда, застёгивая, как обычно, на бегу верхнюю пуговицу пальто и лихорадочно боясь опоздать. Прошлым вечером я, кажется, немного простыл и оттого с утра немного ненавидел весь мир. Не знаю, то ли из-за этой ненависти, то ли из-за этого холода - но, добежав до остановки, я не стал утрамбовываться в грязный Икарус, а просто развернулся и побежал домой. Заскочил в подъезд, задрочил вусмерть кнопку вызова лифта, ввалился в него, сел на заплёванный металлический пол и заплакал. Мне было дико страшно, я чувствовал себя самым страшным преступником, но плакал - от радости. Меня ждал день, какой-то абсолютно новый день, с новыми лицами и спокойными улицами, меня ждало зимнее солнце не за засиженным мухами окном, а рядом - только руку протянуть - меня ждала жизнь. И оттого я плакал. Но плакал недолго, слишком многое предстояло сделать.
Из квартиры я забрал последние деньги - что-то около пяти тысяч, - полосатый чёрно-белый шарф и недопитую с прошлого нового года бутылку Мартеля XO. Потом - не стал садиться ни в какой автобус, а поймал тачку и, не торгуясь, попросил в центр. В центре было красиво, не был там уже года три, это точно. Гулял по Таганке, гулял по Патриаршим, гулял по Болотной, платил ментам за распитие, платил армянам за машины, гулял по Ленинскому, смотрел на иностранцев, веселился с арбатскими, угощал пушкинских, читал стихи на Чистопрудном, платил ментам за безбилетный в метро, платил бабушкам за цветы, платил официанту за какую-то девушку, дарил ей цветы, целовался с ней, с её бойфрендом, гулял по Краснопресненскому, вдоль Москва-реки, уехал в Талдом, вернулся на машине, поил водилу, забыл расплатиться, гулял по ночному городу, к трём утра добрался - проспект, переулок, улица, мост, улица, парк, набережная, проспект, улица - до дома, решил завтра прийти на работу вовремя, но быть весёлым и не перед кем не оправдываться.
Утром я преспокойно вышел из дома, болела голова и хотелось спать, но я решил завершить начатое, решил настолько твёрдо, что даже пара падений лицом в лёд не вывели меня из внутреннего равновесия. Ровно в девять я вошёл в холл и, с улыбкой неоспоримого превосходства стал ожидать. Кто-то поздоровался, кто-то прошёл мимо, начальник не заметил, секретарь выдала ключ, в соседних кабинетах пили кофе, вслед за мной зашёл коллега, поздоровался, сел работать, я включил компьютер и уставился в монитор. За дверью шмыгали люди, туда-сюда, туда-сюда, быстро говорили, смеялись, назначали встречи, извинялись за опоздания - всё шло своим чередом.
Я не играл роли. Я сидел и писал вот это письмо.
оригинал
[315x568]
Улететь, растворившись в бездне снов,
Начертав, один единственный узор,
На стекле седых времён и, свободна от оков,
Ты не ангел, но летаешь в небесах.
Вкус свободы на губах, кто поймает?
И уже не ведом этот древний страх,
Ты одна и так свободно вдруг дышать,
Может он зовёт, но будешь ты молчать.
Позабытая дорога,
Неприятная печаль.
Я одна и жду лишь Бога,
Осень позднюю встречать.
Вьюга заливает мехом
За окном глухую даль,
Светит лампа, стонет кошка.
В голове сплошная дрянь.
Я останусь, но не знаю,
Что об этом рассказать.
Я повешусь, я немая.
И мне некуда бежать.
27.12.2008
Какое дивное собрание, чтож позвольте поделиться, частичкой моего сознанья.
(защищено авторскими правами)
1
Посмотри мне в глаза и увидишь там смерть,
Она нити сплела в зрачках серебром,
Я уже не живу, в голове моей бред,
Я всегда лишь держусь, не видя побед.
Пусть чья то рука, остановит мой бег,
Пусть чья то шпага, окончит мой век,
Я только монстр, я не человек.
Рефрен:
Не вижу! Не помню! Не знаю!
И кровь, уже не живая,
Мне холодно, больно, оставь меня здесь,
Пусть могилой сомкнётся, над головой серый лес.
2.
Аккорд за аккордом, играй музыкант,
Ты спросишь, какой инструмент?
Я просто отвечу-это в струнах душа,
Никакого подвоха тут нет.
Но капает кровь при каждом аккорде,
При каждом аккорде срывается крик,
Что же ты сразу головою поник?
Рефрен:
Не вижу! Не помню! Не знаю!
И кровь, уже не живая,
Мне холодно, больно, оставь меня здесь,
Пусть могилой сомкнётся, над головой серый лес.
Она смеялась, когда ей было больно, и плакала, когда хотела получить желаемое, а желаемое она получала всегда...
Ветер, которым она так часто хотела стать. Солнце, которое завидовало её личному вечному свету. И земля, которая была её домом.
Она часто уходила в небо, которое никогда не принимало её. Но она ждала. Ждала с упорством ребёнка. Ребёнка привыкшего всё получать.
А потом была война. И не нужно было больше ветра и солнца. Тогда она ловила губами дождь. Кровь небес. И смеялась и плакала. Но не могла.
Песни, в которых она оставила свою душу и безумные танцы на скалах. Вернуться, забыть и вспомнить.
Глаза – тоже оружие. А любовь горька. Но она так никогда не познала её. И смеялась от этого. Потому что ей было больно.
Тени, среди которых она потеряла свой смысл. Боги, которых она никогда не видела. И грусть, которой она наслаждалась.
Она никогда не искала смысл жизни. Она не задавала вопросов. Она ждала небо и ветер. И знала, что дождётся.
Она дождалась. Ветер вернулся. И небо вернулось. И скалы... Ноги, разбитые в кровь. Как и душа. Слова, лишённые смысла. И боль, которой никогда не было.
Страх и смех. Ненависть и слёзы. Море, которое уносило всё это прочь. Ночь, чьи мягкие касания, были бы единственной лаской, если бы не ветер...
И бессмысленность. Одиночество в гордости. Никому не нужной. И снова страх. За землю, что была её домом и душой, которой не существует.
Капли дождя в глазах. Солёный ветер. Безумное море. Снова скалы. Зачем? Но вопросов она не задавала, помня лишь о том, что надо смеяться, чтобы никто не прочитал ответы.
Много лет потрачено зазря.
Много лет, да только толк не вышел.
Я пыталась изучить себя-
Мир, что на краю высокой крыши…
Много слов расплылись в бездне фраз,
Много фраз распались на осколки…
Сколько фаз я насчитала? Метафаз?
Преклонись пред выстрелом двустволки!
Я не та ли тьма, что кроет свет?
Я не тот ли свет, что тьму закроет?
Противоположностей здесь нет,
Как их нету в смерти и покое.
А не та ли песнь, что режет слух,
А не тишина ли надо мною?
Я пила, да не пропила дух,
Я дралась, да не убила волю.
Я слагаю песни и стихи,
В камнях и в песке рождаю духов,
Сказки рушу и заветные мечты,
Только не со зла. Скорей со скуки.
Да, со скуки многое убьешь,
Ради жизни-тьмы людей положишь-
В голенище прячу финский нож,
Литры яда под холодной кожей.
Я не ненавижу, не люблю,
У чужих пожаров грею руки,
Хворью неизлечною хожу…
Только не со зла все, а от скуки.
Много лет потрачено зазря.
Много лет, да только толк не вышел.
Не пытайся изучить меня-
Мир, что на краю высокой крыши
