Долго меня здесь не было, оставлю очередную записку для себя самого.
Кому интересно - начинаю новую жизнь, в чужом городе, который должен стать родным. Надолго ли? Не знаю, пятилетний срок лишь внешняя граница. Мне повезло, что мое назначение случилось в мае, длинные выходные дадут возможность перевести дух. Сейчас это крайне необходимо, нужно все разложить по полочкам в голове. Найти в себе силы продолжать, как бы это банально не звучало.
Вчера был первый день, когда я был предоставлен сам себе. Получил вип-билеты на парад, но скрывшись от сопровождающих нырнул в народную ложу. По спине пробежали мурашки, когда мимо проносили знамя Победы и флаг Родины. Трибуна встала в едином порыве. Люди стойко переносили летящую ледяную крупу и пронзающий холодный ветер. И не было ничего громче на свете, чем минута молчания, когда слышишь удары собственного сердца.
Памяти павших будьте достойны!
Вечно достойны!
Хлебом и песней,
Мечтой и стихами,
жизнью просторной,
каждой секундой,
каждым дыханьем
будьте достойны!
Р. Рождественский.
Когда-то я тоже участвовал в параде, нес знамя, а ветер пытался вырвать его из моих рук. Не понимал ветер, что это в тот миг было невозможным.
* * *
Сегодня ходил в кино, первый раз в этом году. "Сто лет тому вперед" - пусть это не было изложением первоисточника, главное, что картина сохранила суть - стремление к чистоте, дружбе, взрослению и веру в будущее. Вышло хорошее посвящение - Киру Булычеву, писателю-гуманисту, писателю-фантасту, пророку и человеку, искренне верившему в Будущее. И песню сохранили, правда звучит она сейчас действительно как эхо - ни то по безвозвратно ушедшему прошлому, ни то по недостижимому будущему.
Я отмотаю назад киноплёнку
Когда-то прожитых лет.
Не на годы, когда был ребёнком
И мечтал быть силён как атлет.
Не на месяцы, когда щурились
От света глаза зимнем вечером.
Час туда, час обратно - почудилось,
Рассыпаясь сломанным веером.
Не на недели в пустой мёртвой комнате,
Научившей быть одному.
Не нужен одной я, и - пóлноте;
А казалось, что никому.
Не на дни в больничных палатах:
Уколы, обходы, таблетки;
Когда осознал гнилой запах
Белозубых улыбок приятелей едкий.
Не на часы́ мутной фальши,
Сочившейся из
Кто из нас в детстве, кому доводилось бывать в деревне, прогуливаясь между старыми ветхими домами, или, блуждая по, поросшими кустарниками и лопухами, тропам, не натыкался на столь древний, как и сам населенный пункт, затерянный в глуши, - тем и более привлекательный, самобытный мир, - колодец? Всем нам знакомо то первое чувство неописуемого восторга, завораживающего трепета пред неизвестностью, когда сама собой в голове поселяется мысль исследователя, так свойственная неокрепшему уму: что же там за этими полусгнившими досками поросшего мхом люка? Любопытство берёт верх над страхами и предосторожностями, и рука сама тянется приоткрыть завесу таинственного портала. Но открыть его — мало. Очень быстро приходит осознание, что главное — не перед тобой, а внизу, внутри. Роста не хватает, и ты потягиваешься на руках, чтобы хоть краем глаза заглянуть — что же там? Ещё мгновение, и твоя голова уже на уровне отверстия: остается лишь опустить взор. Слишком много уже сделано, чтобы отступать, и ты, не задумываясь ни о чем, движимый порывом открытия, смотришь вниз.
Глубина…
Тёмная вода с небольшим светлым квадратом на дне, в котором отражается небо. Это пленительно завораживает, но, в то же время, ужасает мысль, первая пришедшая в голову: Что если — камнем в низ? Это заставляет одуматься, да и силы в детских ручках уже на исходе. Они выпрямляются, ослабевая хватку, и вот, перед тобой привычная картина мира: жаркое солнечное лето, сменившее недавний холод, распространяющийся от студёной воды. Впечатление на всю жизнь, и каждый раз, снова и снова, к нему хочется возвращаться, заглянуть в одинокую бездну, когда внутренний голос твердит: «Не смотри вниз...».
Но разве это лишь глубина колодца так пленит и манит, ужасает и пугает? Кто-то вспомнит о крутых ущельях меж ледяных шапок гор или о бездонном небе, особенно августовской ночью, с мириадами светил, многие из которых, не удержавшись и устремились обратно к нам. Со временем начинаешь понимать, что истинная глубина, крайне редко не имеющая дна, - глубина внутри нас. Кто-то — ручей: перепрыгнешь даже не промочив ног. Кто — бурный поток, который захватывает тебя своим неутомимым движением жизни, а на поверку оказывается достаточно мелок, что легко перейдешь вброд, и вся его стремительная привлекательность лишь от перепада высот. Есть Марианские впадины, погрузившись в которые легко погибнуть от избыточного давления. Кто-то — запруда, бывшая речка, перекрытая плотиной конформизма; некогда чистая и живая, но вместо дна теперь метровые слои ила. Но по мне — полноводное раздолье: легко не переплыть, если не знать как; множество стариц, отсекающих места живого течения и не допускающих в нём застоя; бесконечные притоки, создающие омуты и водовороты, раскрывающие характер, но умело приносящие свежие струи новых течений. В такой реке каждый изгиб своей глубины, и не перестаешь открывать себе эти глубины снова и снова. Она не впадает в другую реку или озеро, а приведет прямиком к морю. Но эта тема для другой истории.
Найди себя, свою глубину, которая сделает твою жизнь наполненной уникаль-ным неповторимым смыслом и гранями от самого дна до краёв. Усердный исследователь непременно найдёт наполненность, уникальную для себя, и, отыскав, не станет тратить время на прочее, так как нашел
Пахло жженой резиной, скрипели тормоза, рычали маленькие, но шустрые моторы. Горели глаза и сердца. Соревнования по картингу прошли, а желание взять над собой реванш и улучшить результат крепко засело в голову. Дать угла, входя в поворот, едва не касаясь ограждения, это прикольно. Чисто обойти при этом двух противников - бесценно. Жаль, что до финала не хватило каких-то миллисекунд. С другой стороны, это ли не повод вернуться?
Странное это дело, когда большинство охватывает страх, а на горизонте начинает мелькать неопределенность и трудности, я словно пробуждаюсь от сна. Во мне снова начинает биться жизнь, воля напоминает, что я рожден быть сильным и увлекать за собой, а не плыть по течению.
Последние два месяца активно занимаюсь спортом, хотя началось все еще в ноябре. В воздухе повеяло пороховым дымом и меня потянуло в зал. И я не один такой. Традиционно тяжелый отчетно-праздничный январь выбил меня из колеи, но с февраля снова в строю. Пробегаю по 3 км в день. В обед занимаюсь с гирей, вечером ей же себя и добиваю. Не забыл и про отжимания, начал очередной штурм сотни за раз, но пока на половине пути. Стал весь как струна, мышцы словно высечены из дерева, но это только начало, впереди долгий путь работы над собой.
В жизнь снова ворвались книги. До нового года это были "Голубая точка" Карла Сагана (размышление о космическом будущем человечества), "Время-Не-Ждет" Джека Лондона (о неукротимой воле человека, попавшего в финансовый капкан), "Бриллианты для диктатуры пролетариата" Юлиана Семенова (политический детектив - первая книга в серии про Штирлица), затем вновь вернулся к творчеству Стивена Кинга "Страна Радости" (для меня стала глотком вина из одуванчиков, слепок наивной юности в антураже изнанки парка аттракционов), "Дьюма Ки" (читал и проводил странные параллели со своими мечтами о старости, а также рассказами, что сам написал), "Безнадега" (экшен, экшен, экшен), отдельно упомянул бы "Как изобрести все" Райана Норта, который вселил в меня надежду, что в случае глобального звездеца я смогу стать хранителем человеческих знаний и новым Оракулом.
Гитара же по-прежнему со мной, точнее уже две гитары и третья - малыш "укулеле". Чего жду от этого года - овладеть отдельными приемами фингерстайла, бегло переставлять аккорды на баррэ, а после замахнуться на электрогитару.
Как на все найти время? Не знаю, сам его искать не буду. Пусть оно ищет меня, ускользающего в пространстве бесконечных дней и ночей, пока оно меня не настигнет, не навалится грузом прожитых лет, я все еще могу что-то изменить и в себе, и в мире. В этом я уверен.
Спешу откланяться, дорогие лирики, всех помню и люблю! Но настало время писать роман дальше.
Китайского ксенона яркий свет
Укутал плечи звездным ореолом.
Мне снова будто бы лишь двадцать
Скромных лет.
Все впереди.
Я всюду пру напором!
Мне снова горы мира по плечу,
Твоя улыбка - высшая награда,
Я на краю, над пропастью кричу,
Молю себя и небеса: "Не надо!"
Не нужно пробуждать в себе тоску
По миллионам миль, бескрайней моря
Дали, не нужно хлопать музу по плечу.
Пусть спит.
...отворачивается от зрителя, закутываясь в темный плащ...
Мне хорошо во тьме,
В скучающей, но сытой своей доле.
Мы странники по воле и неволе,
Мы узники сомнений и тревог,
Мы сами запираем свой чертог
От широты непройденных дорог.
Я чувствую, как приближается арктический циклон, как время лета мерно утекает. Деревья теряют листву и дни становятся короче. Остается некая незавершенность, жалость к самому себе и уходящей поре. Это время осознания, время напоминания, что нужно спешить делать, спешить жить. И я спешу, фанатично играя на гитаре, пальцы огрубели, зато многие вещи получаются уже вслепую, что-то играется даже не на память, а на автоматизме - на слух. Читаю книги, пытаюсь разобраться в этом мире, в том как он устроен. Сейчас наткнулся на "Эгоистичный ген", весьма познавательный научпоп на тему того, как гены не просто контролируют нас, а создают.
В семнадцать нам писать легко,
Головокружительно и звонко
Со всех сторон звучит добро,
Тетради лист исписан тонко.
Лет в двадцать горечи вкусив,
Разочарованье рвет нам жилы,
Но вера в лучшее кричит,
Что на порывы хватит силы.
А в тридцать обретя покой
И равнодушие во многом
Ты пишешь, но не про любовь
И чаще скучным монологом.
------------------------------------
Песня: "Отпускная"
Если вдруг понял ты,
Что уже устал.
Ты билет сам возьми
На чужой вокзал.
И страна за окном
Будет вдаль лететь,
Ах, как я, все хочу
на Земле успеть.
(на самом деле звучит прикольно, если под гитарку, как-нибудь запишу, да простят меня ребята из ColdPlay ибо на слух случайно подобрал аккорды из их песни)