[700x467]
[700x700]
[472x700]
[700x467]
[564x700]
[528x700]
[700x700]
[623x700]
[682x700]
[700x518]
[700x467]
[700x652]
[700x700]
[700x454]
[466x700]
[700x459]
[700x532]
[549x700]
[700x467]
[700x489]
[700x482]
[698x700]
[486x700]
[700x465]
[559x700]
[700x467]
[511x700]
[700x504]
[700x674]
[700x466]
[700x591]
[526x700]
[619x700]
[700x559]
[700x525]
[700x525]
[700x437]
[700x474]
[700x523]
[532x700]
[700x559]
[700x506]
[700x590]
[700x525]
[508x700]
[700x504]
[513x700]
[700x498]
[700x690]
[543x700]
[700x437]
[700x525]
[700x608]
[700x459]
[700x437]
[700x525]
[700x427]
[700x590]
[показать]

Мой инстаграм заблокировали, когда началась война. Благодаря сотням жалоб на мои сториз с видео событий. От моих дорогих подписчиков.
А ещё каждый день мне сотнями приходили пожелания сдохнуть под бомбами. Думала боты. Открывала переписку. И понимала, что нет. Это люди, с которыми я общалась годами.
Штож, к чертям инсту и её выдуманный идеальный мир и форточки.
Сейчас я только в телеге.
[700x466]
[700x514]
[700x393]
[700x466]
[700x466]
[700x466]
[700x466]
[700x440]
[700x437]
[700x437]
[700x393]
[700x437]
[700x464]
[700x393]
[700x393]
[700x393]
[700x393]
[700x393]
[700x464]
[700x464]
[700x340]
[700x393]
[700x458]