- Здравствуй, товарищ по нашей борьбе! - с этими словами Энхелита приставила пистолет к груди, и прострелила мне сердце. Кажется, насквозь. Сопровождавшие меня агенты - Ширвинт и Млет выхватили оружие, но продолжения не было — пятясь, разошлись туда, откуда пришли. Я остался на тропинке в луже крови. В утреннем тумане темнел силуэт броненосца «Пантелеймон" - ближе к этому островку подойти не мог. Сейчас агенты уплывут на ялике туда и доложат капитану фон Дервизу, что благополучно сдали меня с рук на руки.
Вы спросите, откуда я, мертвый, это знаю? Сердце у меня в груди «для блезиру», а рабочее — в жопе. Там ему безопаснее — за слоем мышечной ткани и костями таза. Часть сосудов пережал спазм, как только давление крови упалоь, поэтому смерть от кровопотери не грозит. Энхелита предпочитает стрелять в сердце. Мне надо просто отлежаться. И выбраться с этого островка. Это был, конечно, не тот остров,на котором стоит дворец Конрада Пантеры, короля Адрии, и, что важнее — единственного бессмертного человека на Земле. И даже не остров охотников за бессмертием или борцов против бессмертия диктаторов. Мне надо перебраться с островка на материк. Как?
…
Моя маленькая дочурка, которую я обожаю, схватила воспаление лёгких. Доктор предложил вытащить её с того света — но я буду его подопытным кроликом. Обзаведусь сердцем в жопе. Впервые в мире. Пять попыток окончились смертью оперированных, а я, шестой, вроде жив, и лежу на этой тропинке. Это всё мелочи. Главное — жива дочка.
Надо выбираться.
-
Здравствуй, товарищ по нашей борьбе! - с этими словами Энхелита приставила пистолет к груди, и прострелила мне сердце. Кажется, насквозь. Сопровождавшие меня агенты - Ширвинт и Млет выхватили оружие, но продолжения не было — пятясь, разошлись туда, откуда пришли. Я остался на тропинке в луже крови. В утреннем тумане темнел силуэт броненосца «Пантелеймон" - ближе к этому островку подойти не мог. Сейчас агенты уплывут на ялике туда и доложат капитану фон Дервизу, что благополучно сдали меня с рук на руки.
Вы спросите, откуда я, мертвый, это знаю?Сердце у меня в груди «для блезиру», а рабочее — в жопе. Там ему безопаснее — за слоем мышечной ткани и костями таза. Часть сосудов пережад спазм, как только давление крови начало падать, поэтому смерть от кровопотери не грозит. Энхелита предпочитает стрелять в сердце. Мне надо просто отлежаться. И выбраться с этого островка. Это был, конечно, не тот остров,на котором стоит дворец Конрада Пантеры, короля Адрии, и, что важнее — единственного бессмертного человека на Земле. И даже не остров охотников за бессмертием или борцов против бессмертия диктаторов. Мне надо перебраться с островка на материк. Как?
…
Моя маленькая дочурка, которую я обожаю, схватила воспаление лёгких. Доктор предложил вытащить её с того света — но я буду его подопытным кроликом. Обзаведусь сердцем в жоре. Впервые в мире. Пять попыток окончились смертью оперированных, а я, шестой, вроде жив, и лежу на этой тропинке. А главное — жива дочка.
Надо выбираться.
 Во вложении архив - полноценный размер картинок 1024х1024. Чёткие, яркие, красивые, хорошего качества. |
 Во вложении архив - полноценный размер картинок 1024х1024. Чёткие, яркие, красивые, хорошего качества. |
Ты еще веришь в бессрочность любовных виз?...
Не ожидай невозможного,
согласись на облегченную версию - обними!...
Если у этого трафика есть лимит,
будет легко исчерпать его до ноля...
Надо ли нам доходить до безумств и клятв?
Прозу моих откровений ночных узнав,
вычеркни несколько самых ванильных глав
из ненаписанной книги про нас с тобой...
Надо вот так...
Но в программе системный сбой -
где-то внизу живота многократный страйк...
сердце, как теннисный мячик, летит за край
верности...
(поздно ему говорить: "остынь...")
ниточка здравого смысла - струною: "дзынь!"
время разлуки сгустилось в смертельный яд...
множатся жаркие выдохи "мой/моя",
без вариантов затягивая в петлю
хрупкие, колкие, первые буквы ~ЛЮ...
© Елена Ломакина
[604x420]
Автор музыки Борис Мокроусов
Автор слов: Анатолий Софронов
Исполнитель - Юрий Колесник
Ольга Исмаилова – гитара
Дарья Тодорова – гитара
Мне не хотелось забывать, но время не переставало
влачиться, течь, идти пешком, порой переходить на бег, –
меня несло от снов к словам, и даже их осталось мало,
но я хранила твой мираж, проклятье, горе, оберег.
Потом – вина, гниющий гнев, изнанка рваного рассудка –
мне не хотелось забывать? – хотелось выжить из ума
и выжечь память о тебе, страницу каждого рисунка,
и превратить свирепый шторм в спокойный утренний туман.
Мне не хотелось вспоминать. Воспоминанье не награда,
оно – отнятая нога, бессрочный преданный фантом
пустой агонии, едва ты выбираешься из ада,
маниакальный режиссёр спектакля, что придёт потом.
Не всё пройдёт, моя любовь, (хотя она как раз иссякла),
и сослагательные дни ещё приходят по ночам,
но краски твоего лица текут в небытие по каплям:
да будет проще моего
висок у твоего плеча.
© Соня Пащевская
[604x414]
Аспиранты усядутся в круг.
Вечеринка в душнильском разгаре.
И закат, приготовленный в кляре,
нас пытается взять на испуг.
Бесконечное лето ушло,
оставляя следы на асфальте.
Новогодье проделало сальто.
Постарайся запомнить тепло.
Просто быть. Просто здесь и сейчас.
Посреди невозвратных глаголов.
Под ключицей заноет осколок,
и от льдинки зачешется глаз.
Очень странно, но, как ни крути,
мы в себе. И слегка даже дома.
А февральская порция брома
лишь отточит сиятельный стиль.
Все, что нужно, мы носим внутри,
чтоб осталось причудливо-нашим,
сохраняем в затейливой чаше
с элементами шинуазри.
Затянулась игра в города.
На Неве, сопряженной с Дунаем,
мы, конечно, друг друга узнаем —
точно между «нигде» и «всегда».
© Катерина Молочникова
[482x700]
...А может я придумала тебя
В тот летний вечер в улочках Арбата?
Сгустилась ночь над мостиком горбатым
Над сонною рекой… и месяц, пьян,
Качался под мелодию твою,
Под голос, задевавший за живое,
А небо – бесконечно голубое –
В глазах твоих стремилось к сентябрю.
И эта синь, и голос, и душа
Мне были удивительно родными,
Я слушала... А город, не спеша,
Раскрашивал окошками цветными
Фасады обезличенных домов,
Текла река людей куда-то мимо,
Терялась постепенно средь дворов,
Неся свой груз забот неутомимо.
Та песня, мелодична и проста,
Про дом и про огонь, зажжённый нами,
Звучала откровеньем и признаньем…
И всё хотелось с чистого листа
Начать и прежней девочкой шагнуть
В объятья, что сжимали гриф гитары…
Арбат, многоголосый, людный, старый
Лежал меж нами, словно к сердцу путь.
Потом метро… дорога на вокзал…
Наверх по эскалатору ступеньки…
– До встречи! – на прощанье ты сказал,
А я сдержала слёзы: – Эх ты… Женька!
Вернуть бы жизнь назад на двадцать лет…
Наполнить календарь ещё листками…
Летела песня между облаками,
Давая нам на всё простой ответ.
© Полонина Ирина
[466x700]
Опять уходишь...
И ни тени, ни звонка,
ни дыма
от любимых сигарет.
И льётся,
непростительно легка
мелодия
счастливых
прошлых лет,
где только - фото.
Брешь в моей судьбе -
воронка
для измученных ветров.
А я опять
стихами о тебе.
А я опять
про жизнь
и про любовь.
© Лариса Чистотина
[604x604]
Оно так часто бьется,
Когда глаза в глаза.
Что после остается?
Ведь мы не навсегда.
Твой голос спозаранку,
"Малыш" и сообщения,
Мои принцип наизнанку,
Звонки без позволения.
Твой кот на моих фото,
Урывками касанья губ,
Желание субботы.
И ты так нежно груб.
Два чокнутых и виски,
К чему тут одеяло?
Уйдем же по-английски
И пусть тебя мне мало.
Рассказ наш недочитан,
Хоть произвел фурор,
Ты бытом весь пропитан,
Мне ни к чему с ним спор.
Я - праздник, катастрофа,
Безумие твоих ночей.
Ты же, боясь Голгофа,
Исчезнешь насовсем.
Что после остается?
Наверно, гипноз взглядом,
Оно так часто бьется,
Что лучше - собирать не надо.
© Виктория Букави
[564x657]
Ты был. Это уже убивает... одно "ты" в прошедшем времени.
Я больше не жду, не услышу ночью твой стук в дверь, как раньше.
Не заиграет мелодия, что на твоём номере. И номера твоего больше нет в моем списке контактов.
Нет твоих фотографий, которые я оплакивала. Нет песен, напоминающих наши ночи.
Был.
Я стала грустнее. Ночи не скрасятся твоим озорным смехом. Воздух не наполнится твоим запахом.
Мне больше нечего ждать. И немного легче. Я ищу успокоение в чужих руках.
Они не такие нежные, а их прикосновения не доводят до дрожи.
Чужие губы не такие приятные на вкус. Чужие глаза не цвета горячего кофе.
Ты стал родным. Сам того, не понимая.
Никогда, слышишь? Никогда больше не замечай меня.
Ни мои звонки, ни сообщения, ни при встрече.
Я исчезну, а много лет спустя, отправлю эти тысячи строк о тебе.
Чтоб ты хоть на долю понял, как много значил...
И спасибо за кусочки счастья, ведь с тобой рядом я хотела жить, как никогда раньше.
© Виктория Букави
[466x700]
Понял, что фото как-то я совсем упускаю, хотя нет у меня кадров, которыми особо уж гордиться, делаю снимки на телефон одного бренда, и накапливается их много, вобщем решил поделиться.
Чтобы случилась какая-то систематика, попробую выкладывать то, что снимаю в течении недели. При этом, в большей степени это бытовуха, то, чем я живу, что вижу, без каких либо изысков, постановочных кадров, штатива и даже обработок, все снимки идут без редакции, как их обработала камера. Если надо - могу каждое фото прокомментировать.
Предудыщая попытка сочинить исторрию для RPG - "Без видимых причин" - отвергнута. Слишком сложная, новаторская механика, нужно традиционную. Теперь идея о столичном городе где-то на Арииатике до 1910-го - с тучей шпионов, королём Конрадом Пантерой, "наивной" красоткой Фон-фон, купальнями, яхтами, казино, австрийскими, русскими и прочими князьями и т. д. Секрет Конрада грандиозен, поверьте, - но он его никому не выдаёт. Грубая прикидка:
После дикого холода и ветра теплеет. Но сакура в очновном облетела:
Итак, с начала полной блокировки ровного (без применения средств обхода) доступа в Телеграм минул месяц.
Как же прошли эти тридцать дней?
ШЕСТЬ пунктов...
Месячный перерыв показал, что пока удушение Телеграма лично меня не парит.
Сейчас бы в него зашёл только с целью проверки, какие из подписанных каналов за это время открыли представительство в Максе, ответить я ряде общих чятиков, по желанию и наладить альтернативные каналы общения с рядом контактов.
Надо попробовать, как нибудь.
В марте решил удалиться из WhatsApp.
И вообще тема сжигания мостов для меня давно знакомая норма. Бывало, номера телефонов менял с удовольствием и в новый телефон переносил далеко не все контакты со старой симки.
Помнится, нередко дневнички новые экспериментальные заводил.
И сейчас что-то новое — без главного источника дофаминового думскроллинга.
В роли КДПВ -- три снимка экрана с некоторыми пописанными ТГ-каналами.
