- ...Остановись! - порыв взбесившегося ветра хлестнул по лицу и отшвырнул в сторону, ударив о холодные каменные плиты.
- Прекрати... пожалуйста, - слова давались с трудом, и пришлось собрать все свои силы. - Очнись! Вернись к реальности!!
Голос подвел: слабея из отчаянного крика перешел в жалкий шепот. Но он услышал и - вздрогнул как от пощечины. Обезумивший взгляд скользнул под ноги, остановился на распластавшихся в лужах крови телах. Мужчины, девушка, даже ребенок... Ветер резко замер, и все пространство вокруг нежиданно наполнилось душным мертвенным холодом. Тяжелым, колючим, пробирающим до костей...
Он медленно провел ладонью по лицу, прикрывая глаза. Будто не хотел ничего больше видеть. Светлые пряди волос упали на опущенное лицо. Их концы были покрыты кровью...
- Реальность? - усмешка искривила его губы. - Это ты называешь реальностью?!
Стремительным жестом он отнял руку от лица и вскинул ее к небу. Незримые потоки силы ударили в стороны, сокрушая все на своем пути. Уснувший было ветер взревел, вихрем закручивая пространство вокруг. Оглушительный звон болью отозвался в ушах, понуждая инстинктивно прикрыть их руками. Но от этого плача некуда было деться. Будто лопались одна за другой натянутые до предела невидимые струны. Сумасшедшая пляска света и тени туманила рассудок, лишала ощущения действительности. Все происходящее воспринималось с трудом и все же...
- Нет, остановись! - ветер бросил слова назад. Швырнул вместе с радужной пылью.
- Знаешь, я ведь пытался верить в их индивидуальность. Цепляясь за каждое новое слово, каждый новый звук или мысль... Правда, пытался, веришь ли? - он рассмеялся. И смех казался продолжением его хриплого, неровного дыхания. - Но чем больше я верил, тем больше я видел в них себя! Самого себя: свое отражение, свой взгляд, собственные мысли и проблемы. Они?.. - голос его упал до шепота, звучавшего удивительно отчетливо и ясно на фоне оглушающей какофонии. - Нет. Я. А реальность...
На мгновение звон стал просто чудовищным, невыносимым. Ветер черными плетьми стегнул небеса и землю, покрывая их сетью глубоких ран. Миг... И тысячи осколков сиящим водопадом низвергнулись во мрак.
Не осталось ничего... Только Пустота. В оглушающей тишине, полнящейся отголосками отступающего эхо, его голос, казалось, исходил со всех сторон одновременно:
- Вот она, моя реальность. Тебе ли этого не знать... - под его ногой звонко хрустнул осколок разбитой реальности. Тонкие пальцы скользнули по щеке, оставляя на ней кровавый след и коснулись подбородка, вынуждая поднять голову. Невозможно было отвести взгляд от глаз, за которыми плескалось безумие. От невеселой усмешки, исказившей его черты. Невозможно было не услышать...
- Или, быть может, ты тоже... всего лишь отражение?
...Она вздрогнула и очнулась. Прохладный ночной ветер перебирал пряди ее волос, а далеко внизу тепло мерцали огни города. Иной реальности, как сказал бы он. Но сейчас он спал, растянувшись в своей постели, и ничего не помнил о том дне...
Выстывающие лучи солнца бьют янтарные витражи, и листья разноцветными осколками ложаться под ноги. Если прислушаться - в тихом, ломком шорохе можно расслышать едва уловимый перезвон. Чистый, как заблудившееся вечернее эхо. Так дышит осень: легко и немного морозно, срывая с губ облачка пара и укрывая травы серебром инея...
Отчего-то всегда кажется, что осень может длиться вечно... Вечно может кружить в танце падающий лист, любуясь своим отражением в холодном зеркале пруда. Время будто замирает, и только побежавшие по воде круги заставляют опомниться. Тот краткий миг, когда реальность встречается со своим отражением... Его не измерить, не увидеть, можно лишь почувствовать своим нутром, как разбегаются в стороны волны реальности и крошится еще не видимый лед. Лишь осень знает его тайну. Не потому ли в ее безмолвном спокойствии всегда чувствуется тонкий отголосок печали и тревоги? Янтарные глаза смотрят глубоко, с едва уловимой грустью. Полнится смутной тоской перезвон дождя... Осень умеет говорить без слов и раскрывать сердца, сбрасывать с лиц маски. Она ранит без клинка и заключает в свои объятия, кружа в разноцветном вихре. Тонкие пальцы, привыкшие перебирать серебяные струны дождя, касаются осторожно и чутко...
- Не бойся, твое прикосновение не причинит мне вреда, - вряд ли кто услышит этот шепот. Холодные пальцы, прижатые к губам и робкое, теплое дыхание. Печальная, чуть виноватая улыбка. - Боюсь, мне их не согреть...
Неслышный переливчатый смех, порыв ветра, и брошенный под ноги золотой ковер. И один-единственный листок, опустившийся на плечо. Взгляд невольно устремляется ввысь, вбирая дрожащий на ветру янтарь и бездонную прохладную голубизну.
- Осторожнее с ней, - задумчивый взгляд остановился на алом листе в ее руках. - За обманчивым спокойствием и печалью Вечности кроется головокружительная изменчивость. Твой взор просто не успеет уследить за ней, а потому он поверит в постоянство и вечность... Лишь ее взгляд скажет тебе правду о будущем. Но сама она исчезнет также скоро, как высохнут и потеряют свои краски эти листья.
Багряный лист присоединился к остальному букету, и она подняла на него свой взгляд.
- И все же, - он улыбнулся, по-прежнему ощущая невесомое дыхание Осени, - ты собираешь их и приносишь домой. Пусть они - лишь тени своего прошлого, такими они становятся для тебя милее... - и добавил совсем тихо, следя за влекомым невидимой рукой листом: - Ты предостерегаешь меня, но... Знаешь у тебя ее взгляд...
Частично навеяно "Хагакурэ" Ямамото Цунэтомо
Говорят, что экстремальные ситуации калечат человека, вынуждая его совершать подчас невообразимо жестокие по своей сути поступки. Сформированная в обществе личность трещит по швам, раздираемая скрытым под ней существом, одержимым одними инстинктами. В каком-то смысле по самому суждению выходит, что человек, которого можно покалечить таким образом, - это лишь сшитая из кусочков воспитания, образования, генов и ожиданий оболочка, наполненная хаосом. Или даже пустотой. Какой уж тут богатый внутренний мир, какая уж тут наполненность... Но это взгляд тонких, поверхностных стенок, побоявшихся стать чем-то большим, прорасти вовнутрь и создать из Пустоты и Хаоса свою собственную Вселенную. Что бы ни говорилось, ту самую внутреннюю сущность, формируем мы сами. Что-то пропуская вовнутрь, что-то видоизменяя, расставляя по местам, что-то оставляя лишь на поверхности. Не все мысли, чувства и устремления уходят вглубь. Далеко не все прорастают там, становясь частью натуры, чтобы начать приносить плоды без видимых усилий со стороны человека. Знать, испытывать - этого мало. Там, в глубине, надо понять, прочувствовать, принять и сжиться, вплетая новую нить в сложный узор души. Такая нить не лопнет и не будет отторгнута. Это знание иного уровня, это часть самой сущности. И кто скажет тогда, что своим глубинным "я" нельзя управлять? Можно, только процесс выходит весьма длительным и трудоемким. Ведь перенося знания вовнутрь приходится балансировать на самой границе сознания...
Тогда, однажды "поступая не раздумывая", мы на самом деле пользуемся раздумиями многих лет, сбрасывая лишь маску настоящего. Выбор должен быть сделан еще в прошлом, а для этого надо понимать обстоятельства будущего. Подобный Путь можно назвать Судьбой, которую человек сам создает для себя.
И важно помнить то, что это не движение по накатанной дороге. Мы вольны в любое время изменить что-то внутри. Люди, ищущие себе оправдание словами: "Ты ведь меня знаешь..." - и покрывающие ими собственные слабости и страхи, только отказываются от того, чтобы стать чем-то... не скажу другим, скажу - большим. Фактически их слова означают: "Зачем ты ждешь от меня большего? Я не хочу никуда двигаться."
alexandr262, Добро пожаловать!)
Автор: Melissa
E-mail для вопросов размещения: melissa4gk@inbox.ru
Жанр: Angst, Adult, Missing Scene
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Алукард/Интегра/Андерсон
Заявка от
-Шинигами-Условия:
- Рейтинг хотя бы PG-13 *выше только приветствуется*
- Алукард/Интегра/Андерсон *да, не удержалась*
- Красная нить - битва за прекрасную даму)
- Никакого яоя!!!
Отказ: всё принадлежит Хирано, материальной выгоды не получаю.
Читать далее
[показать] «И взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там. И было дней жизни Фарры двести пять лет, и умер Фарра в Харране». Согласно Библии, в возрасте семидесяти пяти лет Авраам, сын Фарры, по велению Бога продолжил путь, начатый отцом, и отправился из Харрана со своей семьей и слугами в нынешний Израиль. Один из его сыновей, Исаак, стал родоначальником еврейского народа, а потомки другого сына, Исмаила, стали арабами. Библия приписывает Аврааму (арабы зовут его Ибрагимом) введение общего для евреев и арабов обычая обрезания, а в Коране сказано, что именно Ибрагим вместе с Исмаилом заложили фундамент Каабы, главной мусульманской святыни.
Читать статью полностью