Наша дорогая очень читающая редакция недавно обнаружила, что по сети гуляет блестящий текст, написанный, вроде бы, Вуди Алленом, а может и не им…Подтверждение этому, как и англоязычную версию текста я найти не смог (а Вуди написал бы по-английски, это я вам гарантирую))). Кто бы его не написал, даже если это подражание Вуди - браво! Я получил большое удовольствие. Вот он ниже. Попробуйте, если кто еще не разучился читать тексты длиннее твитов
***
Вы знаете, я всегда считал, что главное преимущество Нью-Йорка в том, что здесь можно быть невротиком и никто не заметит. В других городах, если вы разговариваете сами с собой, вас отправляют к врачу. А в Манхэттене вам предлагают колонку в журнале.
Вчера я вышел купить лосося. Это, кстати, единственная стабильная еврейская традиция, пережившая Вавилон, Рим и мои отношения с женщинами.
Я шёл по Бруклину и думал о смерти. Не потому, что я философ. Просто мне за девяносто, хотя я планировал максимум до семидесяти.
И вдруг — толпа у синагоги. Я сначала решил, что выступает известный психоаналитик. В Нью-Йорке люди готовы стоять часами, чтобы услышать, почему во всём виновата их мать. Хотя евреи и так об этом знают.
Но нет. Они кричали про «интифаду». И знаете, что меня потрясло? У этих людей столько энергии. Где они её берут? Я после двух лестничных пролётов уже хочу завещание писать. А эти готовы революцию делать, не выпив даже нормального кофе.
Один парень кричал про «деколонизацию». Боже мой. Когда я рос, слово «колонизация» означало, что тётя Фрида заняла диван в нашей квартире на три месяца и отказывалась уезжать. А теперь это сионистский заговор.
Вообще современный антисемитизм стал слишком интеллектуальным. Раньше нас просто ненавидели. Очень прямолинейно. Теперь нет.
Теперь человек в шарфе, который выглядит так, будто пишет стихи про собственную бороду, объясняет вам через Хайдеггера и Ницше, почему существование евреев — это форма агрессии и угроза человечеству.
Я стоял и думал: Господи, раньше нас хотя бы били люди без высшего образования, а теперь погромщики с дипломами Колумбийского университета.
Потом девушка рядом сказала: «Мы против сионизма, а не против евреев». Это как если бы моя бывшая жена сказала: «Я не против тебя. Я просто против всего, что ты говоришь, делаешь, чувствуешь и особенно твоего секса со мной». Смысл тот же.
А потом кто-то крикнул: «Сионисты — нацисты!» И я почувствовал, как моя бабушка перевернулась в могиле с такой скоростью, что могла бы обеспечить электричеством часть Квинса.
Моя бабушка, между прочим, пережила настоящих нацистов. Она пряталась в подвале в Польше с человеком, который кашлял так страшно, что немцы могли найти их по одному только бронхиту.
И теперь какой-то мальчик из хорошего колледжа, у которого самая большая травма в жизни — холодный кофе в Starbucks, рассказывает мне про фашизм.
Я дожил до удивительных времён.
Сейчас вообще все говорят, как люди, случайно проглотившие университетскую библиотеку. Никто больше не говорит: «Простите, я идиот». Нет. Теперь говорят: «Я деконструирую доминирующий нарратив».
Послушайте, я вырос среди евреев. Мы не деконструируем нарративы. Мы создаём нарративы.
Я пришёл домой, включил телевизор — потому что если у вас тревожность, телевизор кажется отличной идеей. Это как лечить алкоголизм мартини со льдом. Нет абстинентного синдрома и голова не болит.
Там Роджер Уотерс снова объяснял мир. Меня всегда настораживают рок-музыканты, которые стареют и внезапно начинают говорить, как параноики, когда видят чёрную кошку.
Потом появился Канье Уэст. Знаете, в моём детстве сумасшедшие хотя бы выглядели сумасшедшими. Волосы дыбом, плащ, голуби, разговоры с мусорными баками. А этот парень надел чёрную маску и сказал, что любит Гитлера. И тут я понял: человечество прошло длинный путь от «никогда снова» до «давайте обсудим нюансы».
Миру муррр вам, дорогие русскоговорящие россияне. Дао православного самурая заключается в безрассудности. С помощью здравого смысла не добьешься великих скреп. Поэтому ему надо перестать думать и стать безумным. Такшьт остерегайтесь. Таких сейчас дохуя и больше.
