АЛЕКСАНДР ПЕРФИЛЬЕВ (1895 - 1973)
Чита - Мюнхен, ФРГ
Те женщины, которых я любил,
И те, что и меня любили тоже...
Я вашу память тем не оскорбил,
Что новую любовь ценил дороже.
Вы не были ни строже, ни верней,
Быть может не стыдливей и не чище,
Но вся любовь и нежность наших дней
В сравненье с вами так бледны и нищи.
И все мечты грядущих перемен,
И новых чувств неотвратимый фатум
Я отдал бы за боль былых измен
С их острым и греховным ароматом.
1929
[показать]ГИЗЕЛЛА ЛАХМАН (1895-1969)
Киев - Нью-Йорк
В толпе, среди людского гула,
У древнегреческих колонн
Я на него едва взглянула,
Кивком ответив на поклон.
Но мы втроем - я это помню -
К заливу медленно пошли
Осматривать каменоломню:
Обломки мрамора в пыли.
Мне мужем, кажется, был третий...
Все расскажу я - до конца.
Я видела в закатном свете
Руины белого дворца
И слышала: "О вспомни, вспомни,
Кем ты была! Он жив, наш час!
Там - вместо глыб каменоломни -
Ступени мраморных террас.
Уйдем туда - в туман столетий,
Под своды нашего дворца..."
Не знаю, где остался третий,
Не помню я его лица.
ГИЗЕЛЛА ЛАХМАН (1895-1969)
Киев - Нью-Йорк
Ты простить ему была готова
И, с судьбой вступив в неравный спор,
Каждый вечер в сумрачной столовой
Ставила второй - его - прибор.
Зажигала свет под абажуром,
Приносила свежие цветы,
И ждала в кухонной амбразуре
Или - чаще - в кухне у плиты.
Дни и годы...Мятежи и войны...
Ты умела их не замечать.
Терпеливо и почти спокойно
Ты ждала, чтоб снова жизнь начать.
Жизнь прошла... Прошла как будто даром,
Старость тихо постучалось в дверь...
Но его ты не видала старым
И судьбу благодаришь теперь.
ИРИНА ОДОЕВЦЕВА (1895-1990)
Рига-Ленинград
***
К луне протягивая руки,
Она стояла у окна.
Зеленым купоросом скуки
Светили ей в лицо луна.
Осенний ветер выл и лаял
В самоубийственной тоске,
И как мороженное, таял
Измены вкус на языке.
1950
***
- В этом мире любила ли что-нибудь ты?...
- Ты, должно быть, смеешься? Конечно любила.
- Что? - Постой. Дай подумать! Духи, и цветы,
И еще зеркала... Остальное забыла.
***
Все, о чем душа просила,
Что она любила, тут...
Время зимний день разбило
На бессмыслицу минут,
На бессмыслицу разлуки,
На бессмыслицу "прости"
...Но не могут эти руки
От бессмертия спасти...
1950
ЖАК НУАР (1888-1941?)
Бессарабия - Рига?
Застыла страстная улыбка
В изгибе чувственного рта.
Поет медлительная скрипка
Бесстыдный "танец живота"...
И все вокруг глядят,немея:
Порока верная жена -
Она встает, как Саломея,
Почти совсем обнажена...
Бросок вперед привычно бодрый,
Но знойный взгляд мертвяще -пуст.
Зовут трепещущие бедра,
И не подвижен пышный бюст...
Сомкнулись черной цепью фраки,
Забыв зернистую икру.
И дышат тяжко, как собаки,
В безумно летнюю жару...
Во взорах с алчностью звериной,
В плену у похоти своей -
Следят за современной Фриной
И назначают цену ей...
И лишь лакей с большим подносом,
Глядя на вычурные па,-
Поводит незаметно носом,
С презреньем мысля: - Шантрапа!
[показать]Саймон Шустер (Simon Shuster), "Time", США.
[показать]Жарким воскресным вечером в порту Одессы на юге Украины останавливается машина. Ее облепляет около тридцати девушек, позирующих в свете фар. Стекло водительской двери опускается, и сутенерша, которую девушки почти любя называют "мамочкой", просунув голову внутрь, обговаривает цену. Через минуту две девушки запрыгивают в машину, а остальные продолжают болтать и покуривать свои сигареты. Бизнес идет бойко, но девушкам, по-видимому, скучно. Для них это фактически работа вхолостую. САША ЧЕРНЫЙ (1880-1932)
Одесса Херсонской губ - Лаванду, Франция
Из палатки вышла дева
В васильковой нежной тоге,
Подошла к воде, как кошка,
Омочила томно ноги
И медлительным движеньем
Тогу сбросила на гравий,-
Я не видел в мире жеста
Грациозней и лукавей!
Описать ее фигуру -
Надо красок ведер сорок...
Даже чайки изумились
Форме рук ее и бедер...
Человеку же казалось,
Будто пьяный фавн украдкой
Водит медленно по сердцу
Теплой, бархатной перчаткой.
Наблюдая хладнокровно
Сквозь камыш за этим дивом,
Я затягивался трубкой
В размышлении ленивом:
Пляж безлюден, как Сахара,-
Для кого ж сие творенье
Принимает в море позы
Высочайшего давленья
И ответило мне солнце:
"Ты дурак! В яру безвестном
Мальва цвет свой раскрывает
С бескорыстием чудесным...
В этой щедрости извечной
Смысл божественного свитка...
Так и девушки, мой милый,
Грациозны от избытка".
Я зевнул и усмехнулся...
Так и есть: из-за палатки
Вышел хлыщ в трико гранатном,
Вскинув острые лопатки.
И ему навстречу дева
Приняла такую позу,
Что из трубки, поперхнувшись,
Я глотнул двойную дозу...
1932
Дивной осени картины
На душе рождают грусть.
Ткани, шали, пелерины
- Это все родная Русь.
Лик луны, как орден яркий
На божественной груди.
Звезд пленительная стайка.
Пламя утра впереди.
Русь моя, твои просторы
Так торжественно милы.
Лес, луга и косогоры,
Моря бурного валы.
Звезды в небе, как алмазы,
Вплетены в небесный путь.
Блекнут перед ними стразы,
Окружив мирскую суть.
автор Гордей Гордеев, © 09.10.2010 Гордей Гордеев
ред. стихотворения: Катя учитель поэта Гордея Гордеева
© Катя 10.10.2010 09:01:20
Рецензия на произведение: Чудные просторы [Гордей Гордеев] положительная
КОЛЬЦО-КУЛОН КУЛИКОВО ПОЛЕ
Оригинальный аксессуар из двух ювелирных украшений.
ПОДВЕСКИ В ФОРМЕ МЕЧА ПЕРЕСВЕТ
и
Ширина/высота кольца: 15 х 6 мм.
Регулируемый размер Ø: 20-25 мм.
Длина/ширина меча: 50 х 7 мм.
Меч вынимается из кольца, что дает возможность носить «Куликово поле», как единый кулон, и как отдельные кулон и кольцо.
Все кольца, представленные в нашем интернет-магазине, имеют конструктивную особенность, позволяющую легко менять их размер. Ювелирный сплав, который мы используем для производства колец, обладает пластическими свойствами, дающими возможность точно подогнать кольцо по размеру и исключающими неожиданное и обидное повреждение изделия.
В 1380 году на Куликовом поле православными воинами Руси была одержана важная победа. Она имела огромное значение для дальнейших судеб не только раздробленных русских княжеств, но и всего мира. Бою предшествовал легендарный поединок православного инока Пересвета и язычника Челубея. Предание гласит, что воин-монах вышел на бой против вооруженного варвара в одной рубахе. На шее у него был только крест. Легендарный поединок вдохновил русичей и они одержали важную победу.
Два монаха, посланные на битву, были не простыми людьми. В то время в школе-монастыре, руководимой Сергием Радонежским, они были известны как Александр Пересвет, в миру боярин Брянский и Андрей Ослябя, боярин Любецкий. Об их мужестве и храбрости ходили легенды. До принятия пострига они прославились как доблестные воины и люди, опытные в ратном деле. Этих монахов у Преподобного Сергия и попросил в свои полки Великий Князь Дмитрий Донской. Он надеялся, что мужественные люди, которые всецело посвятило себя Богу, будут примером для его воинства. И Преподобный Сергий, не задумываясь, выполнил просьбу Великого Князя. Он велел Пересвету и Ослябе готовиться к делу ратному. Но вместо лат и шлемов приказал надеть схимы с изображением креста Христового. Благословив дружину русичей, преподобный Сергий предрек победный исход будущей битвы
|
/www.chitalnya.ru/images/scobka.gif" target="_blank">http://www.chitalnya.ru/images/scobka.gif); background-attachment: initial; background-origin: initial; background-clip: initial; background-color: initial; padding-left: 24px; height: 50px; background-position: 0% 0%; background-repeat: no-repeat no-repeat; ">
|
||||
[450x331] В дыму огня природа мира. Страдает небо без дождя. Взрастет народная сатира, Земные души теребя. Порой не там взрастает семя, Где нивы, тучные стада. Бежит и возле камня время, Проходят трудные года. Рейтинг работы: 0 Количество рецензий: 0 Количество просмотров: 2 © 09.10.2010 Катя |
||||
АЛЕКСАНДР БИСК
(1883-1973)
Одесса Херсонской губ.- шт. Нью-Йорк, США
Простою речью ничего не скажешь,
Стихами можно многое сказать,
Но всех узлов и взглядом не развяжешь,
Но всех глубин и мыслью не объять.
Когда любимой в ночь самозабвенья
Гляжу в глаза с последней наготой -
Нет, и тогда не все спадают звенья
С оков души, молчальницы святой.
И даже в час, когда в полях бескрайных
Мелькает Смерть и манит - и тогда
Намеки неких тайн необычайных
С собою мы уносим навсегда.
1935
На музыку "Что стоишь, качаясь, тонкая рябина"
Одиноко где-то
Лес стоит дремучий.
Солнце, продираясь,
Смотрит из-за тучи.
Зацвели на взгорьях
Травы перелесья -
Сизые цветочки,
Белые соцветья.
Пробежала Зорька
По полям окраин.
Затерялась в роще
Тропка луговая.
Закружилась в доме
Карусель шальная -
Поварешки, плошки,
Чашки, караваи.
автор Катя Лапидус
Меж тишины весенних дней
Таилась горная прохлада.
Среди обрывов и камней
Спускалась с гор тропинка сада.
Там путник дивный отдыхал,
Храня покой в ветвях мохнатых.
Сказанье о любви писал,
Внимая ангелам пернатым.
Его напев был чист и юн.
Он разгонял любые тучи.
Венец его небесных струн
Из листьев и цветов был скручен.
Касаясь тишины дождя,
Звучала музыка лесная.
И лира плакала, звеня,
Небесных птичек призывая.
На глади озера, в ночи
Луна тропинку начертала.
В сияньи лунной красоты,
Вдруг предсказание упало.
И были письмена легки,
Как будто ветерка порывы,
Как будто розы лепестки
Меж веток тополя и ивы.
Вставая к утренней заре,
Предгорье нарядилось снова.
Плескаясь в ярком серебре,
Луна уходит в лес сосновый.
автор Катя Лапидус
|
|
К. БАЛЬМОНТ
Жили в мире дочь и мать.
"Где бы денег нам достать?"
Говорила это дочь.
А сама - темней, чем ночь.
"Будь теперь я молода,
Не спросила б я тогда.
Я б сумела их достать"
Говорила это - мать.
Так промолвила со зла.
На минуту отошла.
Но на целый вечер прочь,
Прочь ушла куда-то дочь.
"Дочка, дочка, - боже мой!-
Что ты делаешь со мной?"
Испугалась плачет мать.
Долго будет дочку ждать.
Много времени прошло.
Быстро в мире ходит зло.
Мать обмолвилась со зла.
Дочь ей денег принесла.
Помертвела, смотрит мать.
"Хочешь деньги сосчитать?"
"Дочка, дочка, - боже мой! -
Что ты сделала с собой?"
"Ты сказала - я пошла" .
"Я обмолвилась со зла".
"Ты обмолвилась, - а я
Оступилась, мать моя",