Евгений Замятин
Арапы
На острове на Буяне - речка. На этом берегу - наши краснокожие, а на том - ихние живут, арапы. Нынче утром арапа ихнего в речке поймали. Ну так хорош, так хорош: весь филейный. Супу наварили, отбивных нажарили - да с луком, с горчицей, с малосольным нежинским... Напитались: послал Господь! И только было вздремнуть легли - воп, визг; нашего уволокли арапы треклятые. Туда-сюда, а уж они его освежевали и на угольях шашлык стряпают. Наши им - через речку:
- Ах, людоеды! Ах, арапы вы этакие! Вы это что-ж, это, а?
- А что? - говорят.
- Да на вас что - креста, что ли, нету? Нашего, краснокожего, лопаете. И не совестно?
- А вы из нашего - отбивных не наделали? Энто чьи кости-то лежат?
- Ну что за безмозглые! Да-к ведь мы вашего арапа ели, а вы - нашего, краснокожего. Нешто это возможно? Вот, дай-ка, вас черти-то на том свете поджарят!
А ихние, арапы, - глазищи белые вылупили, ухмыляются да знай себе уписывают. Ну до чего бесстыжий народ: одно слово - арапы. И уродятся же на свет этакие!
1922 год
Do you know the warm progress under the stars?
Do you know we exist?
Have you forgotten the keys to the Kingdom?
Have you been borne yet & are you alive?
Джим Моррисон, из "An American Prayer"
Подлинная история всегда была с нами. Незамечаемая. Заслонённая отчуждением. История не одна, их ровно две. Две истории. Одна - это история погони осла за морковкой, история поиска наслаждения, сиречь дление и снятие отчуждения. Вторая - история событийная, история встреч с отсутствующим Бытием, история присутствия. Угрюмый старик Хронос и вечноюный крылоногий Кайрос. Эти истории параллельны. Но они же и постоянно пересекаются в римановом пространстве общественного места точек. Это рождает возрождения. Духовные всплески. Но наш общий хронотоп оккупирован умиранием - пожирающим собственных детей Хроносом. Бесполезно человеку нехватки толковать о чём-то кроме счастья.
Сможем ли мы не поодиночке, а сообща схватить за локон постоянно набегающего на нас Кайроса? Или его удаляющийся лысый затылок так и будет являть нам во снах травму - превращённую форму события встречи?
Пластмассовый мир победил.
Ликует картонный набат.
Кому нужен ломтик июльского неба?
Егор Летов, "Моя оборона"
Конец истории наступил уже давно. Примерно в пять часов вечера 14 июля 1789-го года. Бастилия пала. Народ Франции восстал и сверг тирана. Рабы в смертельной Борьбе одолели Господ. И стали Гражданами. Впервые в мировой истории, основной движущий мотив истории был удовлетворён. Желание Другого достигло своего Признания. Всё. Так старая история исчерпала себя.
Но Конец истории это не точка, это процесс - длительность. Звезда истории взорвалась ослепительным взрывом и коллапсировала в чёрную дыру Конца. И с тех пор, со времён великой французской революции, эта чёрная дыра растёт и расширяется, засасывая в свою мёртвую утробу народы и страны. Ничего Нового в истории с тех пор не появилось. Ни в философии, ни в искусстве, ни в событийной ткани. Мировую философию закончил Гегель - Абсолютный мудрец Конца истории. А все войны после Наполеона (включая две мировые) - это лишь триумфы Признания.
Именно ситуация наступившего зацикленного безвременья позволила Карлу Марксу оглянуться назад и вокруг себя, и законченно описать капитализм, как сущностную общественную формацию Конца истории. Поэтому Маркс почти не писал о коммунизме. А если и писал - то гадательно, то профетически. Потому что подлинный коммунизм - это постистория. Это то, что за горизонтом событий. Коммунизм - это общество живых. Он невообразим человеком, заражённым трупным ядом Конца истории.
И все революции после французской - это лишь кровавые перепевы Марсельезы. Коммунистической революции не может быть в принципе. Может быть только социалистическая - то есть насильственное установление буржуазно-демократического Государства равнопризнанных Граждан. Социалистическая революция - это торжество государственного капитализма.
Вампир Друзей вот уже двести лет празднует ничтоженье мировой Ночи. Пластмассовый мир победил. Сможет ли человек в мужестве и мудрости принять свою судьбу, и пройти Пустоту этого колодца нигредо? Сможет ли человек одолеть притяжение Звезды смерти, и выйти к порогу подлинной истории - к Ereignis'у?
