А.Д. – Имя, фамилию, отечество, все это в России можно менять как перчатки, а я даже как–то и не задумывался. Константин, многие у нас в стране меняют имена и фамилии?

К.Г. – Вы знаете, как не странно очень многие. Во всяком случае цифра впечатляет, по всей стране 27 тысяч человек, а в одной только Москве за год в среднем 7–10 тысяч человек меняют. Причем не только имя фамилию, можно с тем же успехом поменять и отчество, так же можно поменять и национальность, можно в комплекте, а можно по частям.

А.Д. – Хотя чему тут удивляться, если можно поменять пол, то почему бы не имена? А что движет этими людьми? Я не говорю о тех, кто хочет сменить пол, а говорю о тех, кто хочет сменить имя, отчество, фамилию?

К.Г. – Ну очень просто. Во–первых, надо понимать, что не надо путать, что когда человек меняет имя или фамилию по семейным обстоятельствам, брак, потом опять же дети что–то меняют, тоже по семейным обстоятельствам и просто по желанию. Когда я называю эти цифры, это именно по желанию, а не потому что вышли за муж и так далее. Так вот все очень просто, на первом месте фамилии не благозвучные, а даже было об этом много публикаций. Брали список абонентов телефонной сети Москвы и находили там совершенно жуткие фамилии, и не понятно как люди с ними живут. Это в первую очередь. Ну а во вторую очередь мотивом может быть то, что это помогает скрываться от долгов.

А.Д. – Из криминальных побуждений.

К.Г. – В каком–то смысле из криминальных, мошенники.

А.Д. – Понятно, а давно у нас все так просто можно это делать?

К.Г. – Да уж 10 лет как. Дело в том, что в 1997 году в России приняли изменения в закон об актах гражданского состояния, закон которым все загсы руководствуются, в том числе и московские. Закон оказался чрезвычайно либеральным, надо сказать, что до этого поменять фамилию было практически невозможно. Надо было собрать невероятное количество бумаг, писать подробнейшую автобиографию, и главное нужны были очень веские причины, в первую очередь неблагозвучность или имя на то, которое больше всего соответствует национальности. А если еще ребенка усыновили, то он имел право взять фамилию и отчество своего нового отца. Но это очень редкие ситуации. После 1997 года, все это изменилось. Вы приходите в ЗАГС, просто напросто оставляете там заявление, более того, вам даже не нужно ходить в милицию. Милицию уведомляют, что вы сменили все свои символы на какие–нибудь другие, всем этим занимается ЗАГС. Оставляете заявление и в течение месяца ЗАГС обязан вас всячески удовлетворить в этом смысле. Чисто теоретически могут отказать, но как показывает практика не отказывают даже людям, которые берут фамилию Наполеон или Шварценеггер. Им не отказываю, потому что все это можно отсудить в суде, ЗАГСы на этом хорошо обожглись, прекрасно понимают, что если человек уж очень хочет, то он будет идти до последнего. Ну и в общем–то они прощают эти мелкие странности, шалости и обычно идут на встречу.

А.Д. – То есть порядок простой, нужно пойти в ЗАГС, написать заявление и на этом в принципе все?

К.Г. – Да, вы просто объясняете почему вы хотите, просто указываете на какие инициалы вы хотите сменить. А через месяц являетесь за новым паспортом.

А.Д. – А сколько это все стоит?

К.Г. – Стоит это все совершенно смешных денег, пошлина уже не менялась 4 года, 500 рублей это стоит.

А.Д. – Ну хорошо фамилия, имена, отчество, а вот национальность тоже просто?

К.Г. – Чрезвычайно просто. Вообще как мы знаем графа национальность у нас имеет уведомительный характер. В свидетельстве о рождении ребенка она есть, но ее не обязательно заполнять. Нет вообще никаких причин. Например, если вы хотите сменить национальность на марсианин, то вас никто не

«Мадемуазель»/«Mademoiselle» (1966) Тони Ричардсона    

 [320x134]

«Тогда ошеломленной Агате предстало неожиданное зрелище: сумасшедшая,
которая, вся корчась, становится перед зеркалом, гримасничает, дергает себя
за волосы, скашивает глаза, высовывает язык. Ибо не в силах вынести
остановку, противную ее внутреннему напряжению, Элизабет давала выход своему
безумию в дикой пантомиме, пыталась избытком нелепости сделать жизнь
невозможной, сдвинуть отведенные ей пределы, достичь мгновения, когда драма
исторгнет ее, не стерпит ее присутствия.»
Жан Кокто, «Les Enfants Terribles»

…Псиной [320x134]верной ползает на лесной поляне ночью, пресмыкаясь перед хозяином….Та, что пару дней назад прижигала сигаретой распустившиеся яблони цветы, кружит в сумерках у воды, выгибая грудь, приподнимая подбородок, воет….Поэзия жестокости. Красота садизма. Героиня, рафинированная эстетка и интеллектуалка (Жанна Моро), новенькая учительница, буквально выставлена в витрине брутального – грязного и вонючего – французского села. По деревенским дорогам хлюпает, наступая в ручейки и лужицы черными лакированными туфельками. Чистит их черными же тонкими ажурными перчатками – чтобы не запачкаться. С хорошим вкусом и приятными манерами, способная нравиться многим, [320x134]она, тем не менее, предпочитает маску непроницаемую, отпугивающую мужчин агрессивной фригидностью, если таковая возможна в принципе. Пряча за тщательностью и аккуратностью элегантных нарядов, восхищающих неискушенную публику – в подавляющем большинстве своем деревенских баб и мужиков, не разбирающихся в нюансах прекрасного – звериное нутро. Животную, жадную до сексуальных перверсий, чувственную до беспредела первобытную натуру. Фильм это игра на контрастах, на столкновении трех «Я» Мадемуазель (позвольте мне писать ее с заглавной буквы): «Я» рафинированной сельской учительницы; [320x134] «Я» садистки, убийцы, монстра, извращенное «Я» мутирующей во что-то гнилое, упадочное, «Я» женской темной половины, «Я» femme fatale; и, тесно связанное со вторым, «Я» мазохистки, сверхслабой женщины, готовой растянуться пластом перед самцом по первому же его свистку. Элегантная кинематографическая мразь. Созданная гомосексуалистом и бунтарем Жаном Жене и любимой феминистками смакующей эротизм Маргерит Дюрас.

Огнём горят Земли надежды,

Забыл как думать человек,

Нудистски снял ума одежды -

Так проще в сей нелёгкий век.

Даём, отринув мысли свет,

В наследство мир сынам невежд.

Твоих детей ждёт мир однажды..

Подумай друг, подумай дважды.

©Андрей Хромов

• Farscape.1x01.Premiere
• Farscape.1x02.I.E.T.
• Farscape.1x03.Exodus.From.Genesis
• Farscape.1x04.Throne.For.A.Loss
• Farscape.1x05.Back_and_Back_and_Back_to_the_Future
• Farscape.1x06.Thank_God_It's_Friday,_Again
• Farscape.1x07.PK_Tech_Girl
• Farscape.1x08.That.Old.Black.Magic
• Farscape.1x09.DNA.Mad.Scientist
• Farscape.1x10.They.Have.Got.A.Secret
• Farscape.1x11.Til.The.Blood.Runs.Clear
• Farscape.1x12.Rhapsody.In.Blue
• Farscape.1x13.The Flax
• Farscape.1x14.Jeremiah Crichton
• Farscape.1x15.Dark.Vozvrashaetsya
• Farscape.1x16.Chelovecheskaya.Reaktsiya
• Farscape.1x17.Through_The_Looking_Glass
• Farscape.1x18.A.Bug's.Life
• Farscape.1x19.Nerve
• Farscape.1x20.The.Hidden.Memory
• Farscape.1x21.Bone.To.Be.Wild
• Farscape.1x22.Family.Ties

Прогуливаясь с lashner по Питеру 2 недели назад, мы занимали время словесной игрой. Потом решили выложить это в ЖЖ – в качестве доброго стёба над искателями/критиками Атлантид- Гиперборей, над альтернативными историками и «новыми хронологами». Я возвращался к тексту несколько раз и не пожалел букв. Теперь же не терпится увидеть отклики, критику и гневные опровержения. А может быть, вы найдете новые «доказательства»?

[190x240]Я помню тебя с детства. С тех дней еще, когда ты сама себя не помнишь. Большие глаза ребенка. Выглядывающего с любопытством из-за деревенской печки. Застенчиво-прекрасное невинное дитя. Нечаянным взглядом нанесла тогда раны детскому сердечку. Такая малютка как ты не должна была рождаться на белый свет. Он мутный: перевернутая вверх тормашками грязная лужица. Надо было остаться там, в зазеркалье якобы несуществующей страны. Представь – тебя не было бы. И я, стоя у зеркала по утрам, иногда, но только не очень часто, в глубине его – позади себя – угадывал бы абрис твоего лица, и слышал зеркальный отзвук смеха – неестественного, но как будто очень знакомого. Прожил бы лет 30, нет, даже 35, прежде чем спуститься в загробное царство смотреть из зеркал эту жизнь как кино – вместе с тобой. А до тех пор в любом отражении видел бы два лица: свое и тень другого. Покрытого ледяной кромкой, мертвенно-бледного. [164x240]В картинах художников XIX века искал следы твоего бытия.  Твоего… Но я бы не знал, кто ты? – Преследующая меня по утрам, смеясь из зеркала. Кто та, живущая во мне, глубоко-глубоко внутри, по винтовой лестнице, в двадцать тысяч пролетов вниз? В немом кино угадывал бы присутствие твое, роль твою, твою жизнь. Сидел бы в кинозалах и даже в блокбастерах обнаруживал бы твои следы … Вот, кто-то промелькнул в этом, и в этом, и еще вон в том кадрах! Ты видел, ты видел? На меня бы смотрели с сочувствием – небритое лицо алкоголика. А мне было бы все равно. Я покупал бы диски и запиливал их до последнего: где же ты, где же ты, где же ты…. Неужели опять показалось? Но нет, находил бы актрис, неизвестных никому, непонятно откуда взявшихся. Распечатывал фото и вешал их на стену… [211x240]Потом в беспамятстве, в гневе, в ярости рвал бы эти снимки на части. Каждый раз, слушая музыкальные хиты, мне делалось бы больно отчего-то… И я бы не знал отчего. Просто тебе бы понравилась эта песня, тебе бы точно понравилась эта песенка – если бы ты родилась. Но ты, отчего-то, не пожелала. Детство мне показалось бы полной бессмыслицей, я смотрел бы на всех, как на плохих киноактеров. Тебя не было бы рядом, и все потеряло бы свой звук, цвет, запах. Но иногда, тасуя фотографии друзей и знакомых, натыкался бы на снимок странной девушки. И никто бы не мог объяснить, откуда он взялся. Не сестра. Не жена. Не любимая. Откуда он взялся? Я не слушал бы их, рассматривая карточку – черно-белую, выцветшую от времени. Женский портрет, неизвестной… Неизвестной ли? До боли в глазах и висках вглядывался бы в ее черты, силясь узнать, увидеть, кто это, кто это, кто это…. А это была бы ты!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Но ты бы ничего мне не говорила, молчала бы у себя в тишине перед экраном, перематывая лучшие и самые интересные места кинофильма. И плакала…. Правда? Ты бы точно плакала в особенно трагичные моменты, пронзительные эпизоды. Переживала бы за меня там, да? В 32 года посмотрев в зеркало я увидел бы смертельно больного лузера. Глаза защипало бы от слез… И вдруг из глубины серебряного озера извечная девушка, сводящая с ума с рождения, глянула бы печально. Тебе было бы жалко меня в такие минуты. Но ты ничем не могла бы помочь – проводила бы только ладонью по экрану, время от времени, словно бы гладила по щеке, мол, любимый, все будет хорошо, лови момент, приходи ко мне уже скорее.
Эдгар По, глаза младшенькой, ха-ла-со, берите не глядя, мелодия-сирота, Феникс