Признаюсь,
я так и не научился
управлять своими чувствами.
Я пока ещё не зачерствел настолько,
пойми.
Пока ещё нет.
А ты сидишь, смотришь и говоришь:
"Ты врал мне, что любишь".
Да не врал я.
Не врал.
Я говорил, что чувствовал.
И чувствовал, что люблю.
А сейчас - не чувствую.
Не чувствую
и всё тут.
Не писать о тебе. Не стремиться. Не верить. Не ждать.
Кулаки по ночам не сжимать до кровавых царапин.
Не смотреть, как снежинки в безудержном ритме кружат.
Не пытаться "простить и забыть" и, конечно, не плакать.
Не смотреть в потолок. Не ложиться в чужую кровать.
Не стараться увидеть в зиме запоздалую осень.
Не травмировать снег. Не писать о тебе! Не писать!
Не молить о пощаде при первом звенящем морозе.
Не протягивать руку тому, кто об этом не просит.
Не считать свои сны. И чужие гроши - не считать.
Не тащить за собой саквояж недоплаканных вёсен.
Не писать о тебе. Не стремиться. Не верить. Не ждать.
- Ты изменяешь ему. Думаешь, я не заметил?
- Главное, чтобы он не заметил. Какое мне дело до тебя.
- По-моему, только он и не видит.
- Что ж, это безусловно меня радует.
- Приятно обманывать чужое доверие?
- Никто не просил его мне доверять.
Есть граница, за которой ты никакой молве не по зубам. Все дело в размахе. Если дама за свою, скажем, любовь получит провинцию, ее никто и никогда не назовет шлюхой.
прости, Маркес,
но это твоё
«Я люблю тебя не за то, кто ты,
а за то, кто я, когда я с тобой»
воняет эгоизмом.
не приведи Господи
я когда-нибудь ещё раз
услышу это в свой адрес.
вытошнит.
это чертовски хреново,
знаешь ли,
сидеть в полуметре от тебя,
стоять в 20 сантиметрах
и ни разу не прикоснуться.
чертовски сложно
запрещать себе прикасаться
к тебе.
и ещё
чертовски непонятно
почему
когда я вижу,
как ты улыбаешься мне
я не могу улыбнуться в ответ.