Неожиданно пропали фотографии на нескольких страницах, а я как раз собиралась перетащить их в Facebook.
Земфира
Какая она? Вот главный вопрос, который не дает покоя всем, кто к ней неравнодушен. Мы говорим «спасибо» десятерым не побоявшимся высказаться.
После выхода альбома «Спасибо», гастрольного тура, премьеры фильма «Зеленый театр в Земфире» и, наконец, первоапрельского концерта в «Олимпийском» Земфира берет паузу в два месяца, а может, и больше, — этого не знает даже ее директор, это решает она сама. Мы решили заполнить эту паузу словами — словами о ней. О певице говорят те, кто когда-то был с ней близок, те, кто общается и работает с ней сейчас, и даже те, кто с ней дрался. Причем и последние, мы уверены, тайком слушают ее песни. Мы все восхищаемся Земфирой — в этом стоит признаться. Это чувство, иногда граничащее с раздражением: ну почему она такая свободная, а мы — нет? Почему у нее получается все, что она задумает, а у нас — лишь изредка? Почему мы все играем по правилам, а она все решает самостоятельно?
Ответ прост и сложен одновременно: она — Земфира, а мы — «все остальные». В одной из рецензий на ее первый альбом было написано: «Такие люди появляются на свет раз в сто лет». Так еще писали о Высоцком, правда, после его смерти. О Земфире, слава богу, пишут и говорят при жизни. И ей, конечно, от этого груза безумно тяжело. Но мы все равно хотим, чтобы еще десятки лет с ней дрались, ее выслеживали, задавали ей неприличные вопросы. Ведь это произойдет только в одном случае — если Земфира останется свободной, бескомпромиссной, гениальной и живой. Если она по-прежнему будет раздражать — во всех смыслах этого слова.
1. Артемий Троицкий, музыкальный критик
Лично я ее не знаю, я на ее концерт ходил как бойфренд Ренаты… Земфиру я впервые услышал примерно тогда же, когда и все остальные. Она мне понравилась, но умеренно: мне показалось, что она очень похожа по манере на Жанну Агузарову, но, конечно, не настолько она искрометная артистка, как Жанна… А вот последующие ее альбомы мне нравились все меньше и меньше. Я оценил ее как вокалистку — было видно, что она хорошо работает с голосом, и как автора текстов, поэтессу (хотя проблематика Земфириных стихов мне не близка: душевный раздрай 20-летней девушки — это не то, с чем я могу сам себя идентифицировать, естественно). Но уж очень занудной и вымученной представлялась мне ее музыка — особенно на двух последних альбомах.
В общем, так мой интерес к Земфире угасал и угасал — до тех пор, пока я не послушал ее последнюю пластинку «Спасибо». Насколько я понимаю, о ней имеются прямо противоположные мнения среди так называемых экспертов. Я читал рецензии в уважаемых мною журналах типа Rolling Stones, где говорилось, что этот альбом — полный провал. Я же считаю, что это, бесспорно, лучший альбом Земфиры, и он мне нравится именно потому, что она в нем абсолютно раскрепостилась в музыкальном отношении. Я так думаю, что она нашла себе конгениального музыканта — вот этого парнишку-клавишника. Собственно, он и делает всю музыку и саунд альбома. Мне кажется, их альянс с Земфирой очень органичен. Так что пластинка с точки зрения музыки на меня произвела большое впечатление — за исключением, как ни странно, буквально пары песен, которые сама артистка считает заглавными на альбоме: «Мы разбиваемся» (на нее Рената сняла видеоклип) и «Спасибо». Они похожи на все ее старые песни, они проходят мимо меня. Но все остальное — и рок-н-ролльная фанковая шестидесятническая часть, которая идет вначале, и вот это кабаре, все эти «Марина Цветаева», и «музыка сдохла», и вот эти изумительные песни в конце альбома — там, где Рената своими вокализмами занимается… Они мне понравились. Я считаю, что это вообще один из лучших русских альбомов, которые я слышал за последнее время.
А с точки зрения личности Земфира мне напоминает Аллу Пугачеву: видно, что это очень сильная женщина, при этом еще и умная, которая знает чего хочет, и выруливает то, что ей нужно. Только у Пугачевой проблема была в том, что при всей ее действительно недюжинной силе и уме она всегда испытывала слабость к слабым мужчинам. Что, как мне представляется, ее жизнь, с одной стороны, разукрасило, с другой — может быть, и подпортило. У Земфиры же, как мне кажется, этой слабости нет. Она по своему модусу скорее ближе к Мадонне. К мужчинам она, по-моему, более или менее утилитарно относится, знает, кто ей нужен, кто нет. И как-то ими манипулирует.
В отличие от Борисовны, с которой мы дружили, близко с Земфирой я не общался, и думаю, что никогда и не подружусь, потому что я не чувствую тепла, исходящего от этого человека. Так что дружба моя с ней если бы и состоялась, была бы какая-то вымученная, а мне это совершенно ни к чему.
[297x425]
А эт братец, любящий отдыхать на сканере, где его и застукали :
http://www.liveinternet.ru/users/and_so_on/post72204497/page1.html#BlCom451758299
Ха! Но во время встречи с мастером не остановить было и мою блистательную однокурсницу К. Она как тигрица в засаде (пока звучали вопросы от актёрского факультета, вопросы от режиссеров и тех, кто выбрал в кино ремесло костюмера) заговорщицки поглядывала по сторонам и строила планы завладения вгиковским микрофоном. Всё-таки Лелуш. Когда ещё можно будет спросить режиссёра о своём, о главном. Тем более (тут всё было очевидно, я же рядом сидел), чувствительность замечательной К. к 70-летнему мастеру была на максимальных оборотах. Её мама, провожая любимую дочь во ВГИК, между прочим, тоже много чего рассказала о создателе «Мужчины и женщины» и его легендарной ленте.
Одним словом, заведенные, так сказать, ещё с утра, мы конечно жадно вслушивались сначала в каждое французское слово Лелуша, а затем в каждое русское слово его переводчицы. Да и кинофранцуз был в ударе. Видя перед собой переполненный зал русского киноинститута и особенно светло и улыбчиво вглядываясь (бедный Лелуш, ни минуты без подмигиваний перетруженными глазами) в весенние лица сотен молоденьких студенток (многие из которых по причине нехватки мест, томно сидели в проходах), режиссёр вспоминал о своих первых, ещё юношеских связях Россией.
А история его полного погружения в кино имеет русские корни. Приехав в конце 50-х с французской делегацией в Москву (такая вот награда за победу в конкурсе начинающих операторов) ему, почти 20-тилетнему киноману удалось не только тайно снять на киноплёнку лежащих в мавзолее Ленина и Сталина (Лелуш в деталях рассказывал, как он маскировал камеру под плащом, а чтобы не привлекать внимание советской милиции – ещё и специально горбился), не только познакомиться с режиссёром Михаилом Калатозовым, но и ещё посмотреть рабочие материалы фильма «Летят журавли» (Калатозов сам всё и показал).
Надо ли говорить, что подсмотренными эпизодами фильма молодой француз был потрясён. Видимо, ещё как был. Он, вернувшись в Париж, отыскал телефон директора Каннского кинофестиваля Фавра ле Бре, позвонил ему и эмоционально потребовал обратить внимание отборщиков на готовящийся к прокату советский фильм. И знаете что? На ленту «Летят журавли» внимание было обращено. В том далёком 1958-м фильм получил главный приз кинофестиваля – «Золотую пальмовую ветвь».
Ещё из сказанного французским киномастером. «В кино возможно всё! Это самое естественное и природное из всех искусств: на Земле 6 миллиардов жителей, и каждый из них в течение дня снимает свое кино с помощью глаз - камер и ушей - микрофонов. И в конце дня с помощью памяти мы просматриваем фильмы, «снятые» за день. Кто-то может рассказать историю лучше, кто-то хуже…» Или: «Кто же лучший в мире режиссер? – спрашивает Лелуш и тут же отвечает «Господь Бог». «Он сумел убедить каждого из 6 миллиардов живущих на планете, что главная роль у него, а остальные - в массовке».
Итак, на 40 минуте общения дорогая К. всё же завладела микрофоном. И несмотря на то, что в её руках эта штука напрочь отказалась работать, мужественная К. не растерялась и представившись мастеру, назвав факультет (сценарный) громко так, на весь зал спросила мастера Лелуша про своё, оказалось, про сценарное: «Какие компоненты хорошего сценария вы можете нам открыть и что такое для вас хороший сценарий?»
Господин Лелуш молчал. И не
Настроение сейчас - зашибись )))
Ф и г а р о один, в самом мрачном расположении духа,
расхаживает впотьмах.
О женщина! Женщина! Женщина! Создание слабое и коварное!.. Всякое живое существо не может идти наперекор своему
инстинкту, неужели же твой инстинкт велит тебе обманывать?.. Отказаться наотрез, когда я сам ее об этом молил в присутствии графини, а затем, во время
церемонии, давая обет верности... Он посмеивался, когда читал, злодей, а я-то, как дурачок... Нет ваше сиятельство, вы ее не получите... вы ее не получите.
Думаете что если вы - сильный мира сего, так уж, значит, и разумом тоже сильны?.. Знатное происхождение, состояние, положение в свете, видные должности-
-от всего этого немудрено возгордиться ! А много ли вы приложили усилий для того, чтобы достигнуть подобного благополучия? Вы дали себе труд родиться,
только и всего. Вообще же говоря, вы человек довольно-таки заурядный. Это не то что я, черт побери! Я находился в толпе людей темного происхождения, и ради
одного только пропитания мне пришлось выказать такую осведомленность и такую находчивость, каких в течение века не потребовалось для управления всеми
Испаниями. А вы еще хотите со мною тягаться... Кто-то идет... Это она... Нет, мне послышалось. Темно, хоть глаз выколи, а я вот тут исполняй дурацкую
обязанность мужа, хоть я и муж-то всего только наполовину! (Садится на скамью.) Какая у меня, однако, необыкновенная судьба! Неизвестно чей сын,
украденный разбойниками, воспитанный в их понятиях, я вдруг почувствовал к ним отвращение и решил идти честным путем, и всюду меня оттесняли! Я изучил
химию, фармацевтику, хирургию, и, несмотря на покровительство вельможи, мне с трудом удалось получить место ветеринара. В конце концов мне надоело мучить
больных животных, и я увлекся занятием противоположным: очертя голову устремился к театру. Лучше бы уж я повесил себе камень на шею. Я состряпал комедию
из гаремной жизни. Я полагал, что, будучи драматургом испанским, я без зазрения совести могу нападать на Магомета. В ту же секунду некий посланник... черт
его знает чей... приносит жалобу, что я в своих стихах оскорбляю блистательную Порту, Персию, часть Индии, весь Египет, а также королевства: Барку,
Триполи, Тунис, Алжир и Марокко. И вот мою комедию сняли в угоду магометанским владыкам, ни один из которых, я уверен, не умеет читать и которые, избивая
нас до полусмерти, обыкновенно приговаривают: "Вот вам, христианские собаки!" Ум невозможно унизить, так ему отмщают тем, что гонят его. Я пал духом,
развязка была близка: мне так и чудилась гнусная рожа судебного пристава с неизменным пером за ухом. Трепеща, я собираю всю свою решимость. Тут начались
споры о происхождении богатств, а так как для того, чтобы рассуждать о предмете, вовсе не обязательно быть его обладателем, то я, без гроша в кармане,
стал писать о ценности денег и о том, какой доход они приносят. Вскоре после этого, сидя в повозке, я увидел, как за мной опустился подъемный мост
тюремного замка, а затем, у входа в этот замок, меня оставили надежда и свобода. (Встает.) Как бы мне хотелось, чтобы когда-нибудь в моих руках
очутился один из этих временщиков, которые так легко подписывают самые беспощадные приговоры, - очутился тогда, когда грозная опала поубавит в нем
спеси! Я бы ему сказал... что глупости, проникающие в печать, приобретают силу лишь там, где их распространение затруднено, что где нет свободы критики,
там никакая похвала не может быть приятна и что только мелкие людишки боятся мелких статеек. (Снова садится.) Когда им надоело кормить неизвестного
нахлебника, меня отпустили на все четыре стороны, а так как есть хочется не только в тюрьме, но и на воле, я опять заострил перо и давай расспрашивать
всех и каждого, что в настоящую минуту волнует умы. Мне ответили, что, пока я пребывал на казенных хлебах, в Мадриде была введена свободная продажа
любых изделий, вплоть до изделий печатных, и что я только не имею права касаться в моих статьях власти, религии, политики, нравственности, должностных
лиц, благонадежных корпораций, Оперного театра, равно как и других театров, а также всех лиц, имеющих к чему-либо отношение, - обо всем же остальном
я могу писать совершенно свободно под надзором двух-трех цензоров. Охваченный жаждой вкусить плоды столь отрадной свободы, я печатаю объявление о новом
повременном издании и для пущей оригинальности придумываю ему такое название: "Бесполезная газета". Что тут поднялось! На меня ополчился легион
газетных щелкоперов, меня закрывают, и вот я опять без всякого дела. Я был на краю отчаяния, мне сосватали было одно местечко, но, к несчастью, я
вполне к нему подходил. Требовался счетчик, и посему на это место взяли танцора. Оставалось идти воровать. Я пошел в банкометы. И вот тут-то, изволите
Сходила на спектакль «Идиот» в Табакерку.
Честно признаюсь – было лучше, чем я ожидала. Правда мне не очень понравилась лихая перестановка в текстах и сюжете. Человеку не знакомому с произведением, на мой взгляд, под конец вообще не будет понятно – что стало с НФ, а что с Мышкиным…
По поводу игры артистов – больше всего понравились Чурсин, Беляев и Покровская.
Чурсин играет Ганю – просто потрясающе, особенно понравился момент, когда он требовал записку Аглаи у Мышкина, потом резко перескочил на разговор об том, стыдно ли жениться из-за денег, и под конец совсем расстроился, сел грустный спиной, чуть ли не заплакал, и Мышкин подсел к нему – по спине стал гладить, вобщем успокаивать.
Беляев вообще великолепен – его Лебедев это нечто, с коронной фразочкой «крючок-с» Появляясь на сцене приковывал взгляд моментально. Даже не знаю теперь кто лучше в этой роли – он или Ильин.
Покровская тоже прекрасно вписалась в образ Епанчиной, правда показалась немного более суровой, чем Чурикова, и из-за этого, когда Мышкин говорит, что мол вы абсолютный ребенок, то как то не очень верится, впрочем как и в ответную фразу, что Мышкин ребенок - тоже. Егоров играет странного Мышкина, но детскости в нем нет. Более того он даже может рявкнуть.
Не могу сказать, что совсем не понравился, но сравнивать мне нечего к сожалению… не конкурент))
Зудина в начале очень даже понравилась – хорошо вписалась в роль НФ, но под конец немного перегнула палку и осталась до самого конца слишком улыбчивой и счастливой.
Рогожин мне не запомнился совсем – он как-то был не в характере – слишком спокоен и вял. ИМХО
В самом конце очень понравился момент когда Мышкин сидит на лавке видимо в Швейцарии –идет снег, он поднимает куклу и слышен детский плач – красивый ход.
[203x420]
Фото by кнопочка «С» in PowerDVD– АлисА «Мы вместе ХХ лет»
