[183x300]

[300x225]текст
Я
Пишу
как хочу!!!
Процитированый в отдельном блоке текст
у которого будет
небольшой отступ слева.
Привет! В этом абзаце первое предложение будет с отступом. Прямо как в книгопечати. Правда, в интернете это редкая практика.
Боязнь всего — панафобия (Panophobia)
Многих вещей — полифобия (Polyphobia)
Всего нового — неофобия (Neophobia)
Цветов:
Цветов вообще —хромофобия (Chromophobia)
Черного—меланофобия (Melanophobia)
Пурпурного —порфирофобия (Porphyrophobia)
Желтого — ксантофобия (Xanthophobia)
Красного —эритрофобия (Erythrophobia)
Белого —лейкофобия (Leukophobia)
Чисел:
Чисел вообще — нумерофобия (Numerophobia)
Числа 8 — октофобия (Octophobia)
Числа 13 —трискадекафобия (Triskadekaphobia)
[275x207]В 2005—2006 годах по юго-западу Москвы распространились слухи (со ссылкой на источники в милиции) о том, что в Битцевском лесопарке орудует маньяк, с особой жестокостью убивающий пожилых людей.
С начала 2006 года начали появляться публикации в прессе.
По данным следствия и публичным признаниям самого Пичушкина, именно он и является так называемым «битцевским маньяком».
"Посмотрите на автомобиль, перевозивший мёртвых из могил! Автомобиль преступника Эда Гейна! Награда – 1000 долларов тому, кто докажет обратное!"
Эд Гейн провёл всю свою жизнь на ферме, расположенной в нескольких милях от Плэнфилда, штат Висконсин. Его отец, Джордж, был в меру удачливым земледельцем, любившим копаться в земле и с пристрастием к алкоголю. Впрочем, сколь тяжела и быстра не была его рука после очередной порции виски, она не шла ни в какое сравнение с его женой, Аугустой.
В конце весны 1872 года, Мэри Энн послала Чарльза к местному аптекарю, для покупки небольшой порции мышьяка. Аптекарь отказался продать яд лицу моложе 21 года, как о том говорил закон. Ничуть не смутившись, Мэри Энн попросила соседа купить препарат, и в июле Чарльз умер от желудочной лихорадки.
Либо Мэри Энн оставалось в Западном Окленде слишком долго, либо соседи были настроены скептически, но после смерти Чарльза подозрение мгновенно родилось у соседей и врачей.
Первым человеком, которому Мэри Энн сообщила о смерти Чарльза, был Томас Рилей, младший правительственный чиновник, с которым она незадолго до этого консультировалась о возможности помещения Чарльза в исправительно-трудовой лагерь. Рилей сказал, что это было бы возможно, если бы она пошла туда с ним, но Мэри отклонила это предложение. Она сказала Томасу, что мальчик стоит на пути ее брака с Куик-Маннингом, и добавила, что, “он не будет долго создавать проблемы. Он отправиться на отдых, как и вся остальная семья Коттонов.” Рилей сказал, что мальчик кажется полностью здоровым, и был безмерно удивлен, когда Мэри Энн остановила его пять дней спустя, чтобы сообщить, что молодой Чарльз умер.
Рилей пошел в деревенский полицейский участок, зайдя по дороге к доктору. Здесь его подозрения усилились, так как доктор также выразил удивление от услышанной новости, поскольку он и его помощник осматривали Чарльза пять раз в течение предыдущей недели и не обнаружили у мальчика никаких отклонений, не говоря уже об угрозе жизни. Рилей убедил доктора задержать выписку свидетельства о смерти, до тех пор, пока он не мог изучить ситуацию подробнее.
Мэри Энн, вместо того, чтобы забрать тело мальчика у доктора, торопилась к страховому офису забирать деньги по страховому полису Чарльза. Там она узнала, что они не выдадут деньги, пока она не предъявит свидетельство о смерти, после чего она отправилась домой, чтобы получить документ у доктора. Но вместо свидетельства, Мэри Энн получила удивительную новость, о том, что она не получит подписанного свидетельство о смерти, пока не будет проведено повторная экспертиза.
Краткая экспертиза подтвердила первоначальный диагноз, все указывало на смерть по естественным причинам. Раздосадованный Рилей попытался инициировать расследование, но Мэри Энн сказала, что в этом случае ему придется оплатить похороны Чарльза.
Вероятнее всего убийство мальчика не стало бы концом этой истории, и Мэри Энн продолжила бы выполнение своего плана по женитьбе на Куик-Маннинге и продолжала бы получать страховые суммы от других жертв желудочной лихорадки - но местные газеты зацепились за эту историю. Они сообщили результаты экспертизы, но, ссылаясь на сплетни, витающие в округе, называли Мэри Энн настоящим отравителем. Эти сообщения раздули огонь слухов и сплетен, и отношение к Мэри Энн в Западном Окленде стало ожесточенным и подозрительным. Куик-Маннинг был потрясен этими сплетнями и разорвал все отношения с Мэри Энн.
Мэри Энн начала готовиться к бегству, хотя друзья предупреждали ее, что это выглядело бы подозрительным. Неведомый ей, круг подозрений и доказательств сжимался вокруг нее. Доктор сохранил образцы тканей с живота Чарльза, для того чтобы провести лабораторные исследования. Проведя их, он установил присутствие мышьяка в тканях. Доктор обратился в полицию, которая арестовала Мэри Энн и, эксгумировав тело Чарльза, провели полные анализы. Также было выкопано тело Джозефа Наттрасса (после того, как эксгумировали шесть других трупов - пожилой дьячок церкви не смог вспомнить точно, где Наттрасс был похоронен), и проверили на присутствие мышьяка. Были споры о дальнейших эксгумациях, но было решено предъявлять единственное обвинение в убийстве молодого Чарльза Коттона - хотя судебное разбирательство было отсрочено до прибытия дочери Джона Куик-Маннинга.
Суд над ней начался в марте 1873 года. Обвинение предоставило многочисленных очевидцев, которые свидетельствовали о закупках Мэри Энн мышьяка, длинный список жертв желудочной лихорадки в ее прошлом, и ее заявлении относительно Чарльза, являющегося препятствием к ее бракосочетанию с Куик-Маннинга.
Защита утверждала, что Чарльз, возможно, отравился мышьяком, который использовался как краска в зеленых обоях дома Коттона. Судья отклонил эту теорию, и жюри удалилось на совещание. Через полтора часа суд присяжных объявил Мэри Энн виновной в убийстве Чарльза Коттона.
Мэри Энн продолжала говорить о своей невиновности и писала многочисленные письма своим друзьям и сторонникам. В письме к ее мужу, Джеймсу Робинсону, она просила, чтобы он посетил ее в тюрьме с дочкой и двумя пасынками. Она умоляла Робинсона,