В XII-XIII вв. бурный расцвет переживали итальянские приморские города – Генуя, Венеция, Пиза, Анкона. Их благосостояние основывалось на морской торговле и, прежде всего, на торговле с Востоком. Итальянские моряки осуществляли перевозки за море крестоносного воинства, итальянские купцы стремились закрепиться на завоеванных территориях, основывая фактории. Особенно преуспели в последнем отношении города-государства Венеция и Генуя – Адриатическая и Лигурийская республики.
Настоящим триумфом Венеции обернулся Четвертый крестовый поход 1202-1204 гг. Франки и венецианцы захватили богатейшую столицу Византийского государства – Константинополь, – и поделили между собой остатки рухнувшей империи. На долю Венеции пришлось несколько городов на побережье и ряд островов в Эгейском и Ионическом морях. Но подлинной жемчужиной среди венецианских владений стал остров Крит. Венецианцы, убежденные в том, что ничто на свете «не делается без денег» купили этот остров у одного из вождей крестоносцев – маркиза Бонифация Монферратского, которому он изначально достался после дележа добычи.
Такое положение дел вызвало недовольство и зависть со стороны извечной торговой конкурентки Венеции – Генуэзской республики. Современники считали, что «лев святого Марка получил больше, чем мог переварить». (Лев, являвшийся символом евангелиста Марка – покровителя Венеции, был также символом этого города. Отсюда и другое название Венецианской республики – республика св. Марка.) Естественно, сразу же начались нападения на венецианские владения. В борьбе против своей соперницы Генуя не стеснялась прибегать к услугам различных авантюристов, в которых Средиземноморье никогда не знало недостатка. Одним из них был Энрико Пескаторе, граф Мальты.
Энрико происходил из влиятельного генуэзского клана Ди Кастелло, но был более известен под прозвищем Пескаторе – «рыбак», которое он получил за то, что ловко «выуживал» свою добычу. Действительно, основным занятием графа был морской разбой, причем в особо крупных масштабах.
В 1204-1205 гг. он вместе с другим генуэзским корсаром Аламанно да Коста принял участие в войне Генуи против Пизы, а затем отправился в разбойничий рейд на восток. Вероятно, в это время он имел в своем распоряжении две галеры и один большой парусный корабль. У берегов Пелопоннеса Пескаторе повстречал два венецианских торговых судна, одно из которых граф-пират захватил, а другое потопили сами венецианцы. После этого подвига Энрико успел побывать в Святой Земле, где принял участие в сражениях с «неверными».
В 1206 г. Пескаторе явился на Крит, намереваясь отнять его у венецианцев. «Достойный уважения и победоносный граф Мальты, – повествуют генуэзские анналы, – с кораблями, галерами и другими вооруженными судами появился на Крите и с бою овладел им, отняв у венецианцев; он сделался властителем острова, держал его в своих руках и получал с его жителей дань». Византийский историк Никита Хониат оценил это событие по-другому и, очевидно, более справедливо. «Какие-то генуэзские пираты, – негодует он, – изверги и отребье человечества, негодяи в высшей степени во всех возможных отношениях, постоянные разбойники, злодее, достав себе откуда-то пять круглых кораблей [«круглыми» в то время назывались вместительные парусные торговые суда, в отличие от «длинных» - военных гребных галер] и снарядив двадцать четыре триеры, пристали к Криту: сначала они выдали себя за купцов, а потом оказались неприятелями и без всякого труда захватили в свои руки весь остров». Пескаторе взял главный город острова – Кандию, ряд других крепостей и провозгласил себя правителем Крита. Правда, править ему пришлось недолго, можно сказать, вообще не пришлось. Захватить остров оказалось гораздо проще, чем удержать его.
Венецианцы не имели ни малейшего желания уступить кому бы то ни было порядочный кусок собственной территории. Адриантическая республика отправила против генуэзских пиратов карательную экспедицию под командованием Райнерио Дандоло и Руджерио Премарино. В 1207 г. венецианская эскадра прибыла на Крит. Пескаторе запросил помощи Генуи. Генуэзцам не хотелось терять остров, и они отправили корабли на помощь Пескаторе. В последовавших за этим стычках венецианцы понесли значительный урон, погиб и сам Райнерио Дандоло. Однако военное счастье недолго благоприятствовало графу-пирату.
Уже в 1210 г. он вновь был вынужден просить подкреплений, и на этот раз отправился в Геную лично. Генуэзское правительство сперва попыталось уладить дело миром, предложив республике св. Марка договор на условиях уступки Венецией спорного острова, который должен был перейти в совместное владение Пескаторе и Генуи. Естественно, венецианцы и слышать не захотели ни о чем подобном. Тогда генуэзцы выделили Пескаторе восемь галер, два корабля, большое количество лошадей, снаряжения и продовольствия, введя для этой цели специальный налог. Однако все было напрасно. Авантюра Пескаторе окончательно потерпела крах.
В следующем году в связи с начавшейся войной с Марселем Лигурийская республика Читать далее...

В колонках играет - Opeth - The Baying of the Hounds
Настроение сейчас - бой до победы

Братья по оружию! Приветствую вас! Береговые братья должны держаться вместе, нас итак осталось не много! Только тот кто силён и телом и духом сможет стать настоящим рыцарем волны и ветра! Время показать что пиратские души века не смогли изменить! Рад что еще есть такие места! Ну что морские скитальцы, выпьем за свободу?

Православный святой в руках турецких пиратов

Средневековым мореплавателям угрожали опасности двоякого рода. Во-первых, это были мели, бури и штормы, - то, что называлось periculum maris – опасности, исходящие со стороны моря. Но не это было самым страшным. Суда гибли не только в результате кораблекрушений. Многие, очень многие, попадали в руки к пиратам. Так называемая periculum gentis – опасность со стороны людей, – представлялась куда более реальной.
Особенно неблагоприятно ситуация складывалась в XIV в. в Эгейском море – «классической» зоне пиратства. С одной стороны, в Эгеиде, изобилующей островами и островками, морские разбойники всегда могли найти для себя надежное убежище. С другой стороны, здесь с античных времен процветала морская торговля, так что рыцарям удачи было чем поживиться.
Страх перед морскими разбойниками был так силен, что моряки и пассажиры в каждом встречном корабле готовы были видеть пиратский. Например, около 1315 г. с одного византийского корабля, идущего из Фессалоники в Константинополь, заметили другое судно. Неизвестно, кто первым крикнул: «Смотрите, пираты!», но на корабле поднялась паника. Люди, испугавшись за свою жизнь и кошелек, схватились за оружие. Однако незнакомый парусник оказался вполне мирным византийским судном.
Византийцы, вообще не стеснявшиеся в своих письмах приврать ради красного словца, упоминают о «пиратах, которых мы встречаем… в числе большем, чем сами волны». Совершить морское путешествие зачастую казалось им куда худшим, чем пройти «мимо многократно воспетой Сциллы». Впрочем, положение и в самом деле оставляло желать лучшего. Византийский ученый и политический деятель Димитрий Кидонис (ок. 1324-1397/1398), характеризовал сложившуюся ситуацию следующим образом: «Теперь бухты закрыты и пути захвачены. В это время пираты нападают на тех, кто плывет, бандиты атакуют тех, кто идет пешком. Всякий остается дома из страха».
Разумеется, чаще всего жертвами пиратов становились моряки и торговцы, но однажды в руки морских разбойников попал… настоящий православный святой.
В начале 1354 г. видный византийский церковный деятель, архиепископ фракийского города Фессалоники, св. Григорий Палама вместе со своими спутниками-монахами отправился в Константинополь. Очевидно, архиепископа призывали в столицу империи очень важные дела, потому что время для морского путешествия он выбрал крайне неудачно. Во-первых, стоял февраль, а с ноября по февраль погода не благоприятствовала плаваниям, и навигация в Эгеиде на этот срок фактически замирала. Во-вторых, турки-османы только что захватили город Галлиполи на берегу Дарданелл, и теперь угроза захвата нависла над всеми кораблями, рискнувшими войти в этот пролив. Полуостров Галлиполи с одноименным городом перешел в руки неверных тем легче, что землетрясение, разразившееся незадолго до описываемых событий, разрушило там византийские крепости, и те не могли оказать туркам фактически никакого сопротивления. Сотни, тысячи пленников угнали турки в Малую Азию. Большинство из них ждала продажа в рабство, исключение составляли лишь те, кто мог заплатить богатый выкуп.
По пути в Константинополь Григорий Палама со своей свитой сделал остановку на острове Тенедос. Затем архиепископ и его спутники-монахи, по выражению самого Паламы, «взошли на корабль… и отплыли с попутным ветром, но с капитаном-самодуром, и, скорее всего, просто глупцом и врагом своего корабля». Несчастья сразу же начали преследовать путешественников. Ночью поднялся сильный ветер и отнес корабль к Галлиполи. На рассвете византийцы увидели турок, «передвигавшихся в боевом порядке по суше и по морю». Архиепископ и прочие пассажиры принялись умолять капитана вернуться на Тенедос. Но тот недооценил опасность и возвращаться отказался.
Как только ветер стих, корабли «варваров» атаковали византийское судно, захватили греков в плен и увели в Малую Азию.
Однако, попав прямо в лапы к неверным, св. Григорий не впал в отчаянье, напротив, он усмотрел в этом промысел Божий, ведь на его долю выпала миссия проповедовать среди турок Евангелие.
В течение нескольких месяцев своего пребывания в Малой Азии Палама без устали вел ученые диспуты с мусульманами. Правда, как только архиепископ начинал чувствовать, что его оппоненты пришли в раздражение, полемику благоразумно прекращал.
Палама добрался до Константинополя только весной 1355 г. Турки не отпускали архиепископа, требуя, чтобы он заплатил выкуп. За это время в Византии сменилась власть: трон перешел к молодому императору Иоанну V Палеологу. Новый правитель не спешил выкупать беспокойного церковного деятеля, который поддерживал его предшественника-узурпатора Иоанна Кантакузина. В конце концов за Паламу внесли выкуп «подвигнутые Богом» сербы.
Скончался Григорий Палама 14 ноября 1359., а в 1368 г. был канонизирован православной церковью.