[525x700]
[525x700]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[500x375]
[700x525]
К поэтам приходит муза, а к поэтессам музык.
Анекдот
День сегодня явно обделил жителей города-героя Москва хорошей погодой: серое небо, затянутое тяжелыми растекающимися облаками, еще не решившее, орошить ли землю своими водяными потоками или же уступить солнцу свои законные права; грязь и слякоть, неприятно хлюпающая под ногами, а частично уже и в подошве; беспокойный ворон, противно каркающий над головой... Одним словом, обычная весна. Великие поэты и писатели считают, что это время любви, вдохновения... Признаюсь честно, у меня никогда не возникает хороших идей в этот суетливый непонятный период, однако не только я являюсь страдальцем авитоминоза фантазии и мысли, а еще, как минимум, точно один человек, минуту назад гордо шествующий по бульвару, а сейчас чертыхавшийся и пытающийся оттереть грязевые подтеки на брюках, только что обретенные благодаря большой луже. Человек этот всего лишь обычный серый писателишка со скудными доходами, на которые едва умудряется содержать себя да и свою маленькую комнатушку в рядовой московской комуналке. Чтобы не потерять свое последнее жилье, этому причудливому человечку приходилось писать даже в такое малоприятное время года, как ранняя весна.
Вот и сейчас он брел по улице, погруженный в свои мысли и пытающийся хоть что-нибудь нацарапать, что могла принять местная типография, даже не заметив грязной глубокой лужи, в которую он благополучно вляпался. Творческий человек, что поделаешь... Более или менее приведя себя в надлежащий вид, наш герой узрел продавца дешевой желтой прессы и направился к нему с намерением купить жалкую газетенку и узнать, каких высот достигли его товарищи конкуренты. Расплатившись с продавцом, Максим Завьялов, такого было имя нашего писателя, взглянул на только что приобретенную бумажонку. Взгляд его упал на главную новость мирового масштаба - выход книги некого Константина Иванова, владельца сети куриных ферм и из-за довольно высокого положения, возомнившего себя наивеличайшим писателем всех времен и народов.
Пробежав содержание книги новоявленного писаки, наш юный талант швырнул газету в лужу, в которой сам недавно плескался, и решительным шагом ретировался к любимой скамейке, стоящей против цветочного ларька. В сердцах пнув ни в чем не повинную бутылку, оставленную ночными выпивохами, Максим Андреевич уселся на скамью и погрузился в свои мысли в надежде найти там подходящий сюжет.
"- Так... Мне нужна пища для рассуждений... А что, если написать любовную историю про двоих, познакомившихся во время проливного дождя? Нет... Старо... Такого очень и очень много. Вон, тот же Иванов написал так же... И почему его роман имеет успех? Обычная слезливая история. А что, если написать о мыслях самоубийцы перед его последним шагом? Нет... Тоже избито... Черт возьми, где моя муза?"
Последнюю фразу он произнес вслух, вместе с ней чья-то рука с силой сжала плечо творца. Максим вскочил со скамьи и, чуть было, снова не упал в многострадальную лужу. Обладателем руки со столь сильной хваткой оказался весьма миловидный афроамериканец с несколько выдающимся по сравнению с писателем обликом: мешковатые штаны, черно-красная толстовка с надписью "Go to Hell", образ завершался дредами, собранными в хвост, парой серег в брови да несильным перегаром, веящюм от незнакомца.
[700x525]
[700x560]