Из августа, который не со мной,
А с этой взрослой женщиной усталой,
Выхватывая буквы по одной,
Пишу тебе о том, что с нами стало.

О том, что время сгинуло в борьбе,
О том, что жизнь, кивнув, проходит мимо.
О том, что я скучаю по тебе,
О том, что лето кончилось, любимый.

А горы тут всё так же высоки,
И в воздухе любовь, чабрец и хвоя,
И нет причин для смерти и тоски,
Но листья всё же падают – по двое...

Ну, чем не звёзды? Можно каждый раз
Загадывать по два желанья сразу.
Я загадала времени для нас
И сил на заключительную фразу –

"Как лист увядший падает на грудь"
(На душу, помню – но Цурэн уступит),
Так я скажу тебе когда-нибудь...
В том сентябре, который не наступит.

(с)

Есть в тихом августе, мечтательном и кротком,
Такая мягкая, певучая печаль,
Что жаль минувшего, мелькнувшего в коротком,
Что сердце просится: "к забвению причаль".
Мне вспоминаются, туманны и бессвязны,
Обрывки августов, их встречи, их уход...
И для души моей они однообразны,
Как скалам озера — проплывший пароход...

(с)

Что вам сейчас необходимо?


А что необходимо вам?

Чур, я Мельхиор, а ты Гаспар?
Что ж, найти осталось Бальтазара...

У ноздрей вола клубится пар –
Облачком... В нём будет греться пара
Самых нежных в этом мире рук,
Рук, достойных взять у неба Бога.
Посмотри, как тесен этот круг –
Даже Богу нужно так немного:
Облачко тепла среди зимы,
Уголок укромный для рожденья,
Руки материнские – и мы,
Полные священного смятенья,
Веры в силу вечного добра
И любви к божественной природе...
Где же Бальтазар? Уже пора!
На небе Звезда уже восходит.

(с)

С Новым Годом )

Плывёт луна, кончается четверг, а где-то там, по улице невзрачной, идёт один хороший человек и мандарин несёт в руке, как мячик. И он глядит на белую луну, на белый снег, на дом многоэтажный, и он не хочет никуда свернуть, и он уже сливается с пейзажем.
Идёт и ничего не говорит, и никого вокруг, и ветер в спину, вот он подбросил мячик-мандарин, вот он его поймал, опять подкинул и отпустил, разжав свою ладонь, и мандарин летит, летит куда-то, над деревом, над миром, над водой, над нашей жизнью, странной и невнятной.
И дом летит, и век летит, и снег, и этот мандарин, и этот вечер, верни его, чудесный человек, и сам вернись, не исчезай навечно, как эти дни нас давят и дробят, как валят с ног сквозь холода и зимы, нам будет невозможно без тебя, нам будет без тебя невыносимо, кончается четверг и этот год, пройдут дожди, метели, снегопады, на свете всё проходит, всё пройдёт, но пусть не ты, пусть не с тобой, не надо...
Когда-нибудь, во времени другом, не в этом измерении, а в третьем, мы снова сядем за одним столом, легки и беспечальны, словно дети, и этот человек, как по реке, вплывёт в наш дом и ни о чём не спросит, и будет мандарин в его руке, и яблоко, похожее на осень.

(с)

Вязкий озноб, простудная хрипотца, книга, перечитанная с конца, начинается вынос лета из клеток тела - ты всё пела, милая, это, конечно, дело, а теперь попляши под ветром, не прячь лица.

Всё, что было отложено, летом не решено, с осенью неразлучно сопряжено, вдето в ушко игольное паутинкой. Так бери, вышивай, сиди над своей картинкой, распутывай, что тебе суждено.

Осень настигнет, как настигает тать, не сыграть наперёд, обратно не отмотать - вывернет все карманы, проверит сумки. Все наши бусы, и ягоды, и ростки, тёплые реки, солнечные мостки, нынче в её владениях - пустяки.
Нитки и пяльцы.
Память, стихи, рисунки.

(с)

из всего, что ты можешь мне предложить,
я могу выбрать только — револьверы или ножи,
сколько шагов, с секундантами или без.

к чёрту ножи, крепко держи инкрустированный эфес.
вот она, жизнь без сохранённых версий —
только ты не захочешь такую жизнь.

и в глубине непроглядной своей души
я не пытаюсь тебя понять,
я тебя понимаю.

здесь нет правильного ответа, поэтому не спеши.
но — слышишь — скрипят простые карандаши:
точка, точка и между ними

единственная прямая.

(с)

Мальчик родился ночью, звезда качалась,
Жвачку жевали тихо в углу волы,
Когда он заплакал, а женщина замолчала,
Хотелось тепла обоим, а не хвалы.

Она обернула сына своим подолом,
И вытерла кровь с измятой его щеки,
А он улыбался сонно, смешной и голый,
Сжимая свои, ещё целые, кулачки...

Когда у дверей затопали чьи-то кони,
Она заметалась птицей в тугой горсти,
Цари принесли ему золото на ладонях,
Как плату за право смертью весь мир спасти.

Она же стояла молча, зажав руками
Жарко горящий криком безумный рот,
А перед ней ломалась коса о камень
И истекал отчаяньем небосвод.

Люди какие-то шлёпали вереницей,
Восемь, двенадцать... неважно, ведь Он - один,
И улыбался, глядя в пустые лица,
Маленький, глупый, такой беззащитный сын.

Кто в него бросит камень, кто даст напиться?
Кто с ним разделит плоть, и вино, и кров?
Только одна из многих, и та - блудница,
Впрочем, кто лучше шлюхи поймет любовь?

...Муж тормошил за плечи, кричал: "Мария!
Что ты, очнись, он плачет, давай, корми!.."
Громко в костре трещали дрова сырые.
Тихо надежда пряталась меж людьми.

(с)

Девочка-спринтер, девочка-истеричка, девочка "ах, как кружится голова", чай, шоколад, трава, сигареты, спички, секс, сигареты, кофе, опять трава. Девочка "как же ты мог, скотина!", девочка-насмерть, девочка-навсегда, праздничней и увёртливей серпантина, девочка-лето, девочка-холода.

Девочка-сказка, девочка-незабудка, девочка-бантик, змейка петлёй на шее. Змейка царапает вены и трусит жутко, если ты вдруг не успеешь прийти за нею. Девочка любит тебя до конца недели, смотрит прогнозы, ночью тебя встречает. Девочка верит, всерьёз тебя изучает, знает, куда побольнее всадить занозу.

Делаешь вид, как будто не замечаешь.

Ты весь такой серьезный, большой и сильный, мачо с мобильной трубкой, ленивый сука, ты пропустил свиданье, она просила, ты не пришёл, даже не позвонил со скуки.
Девочка дура – ждёт тебя у окошка, молча тоскует и ничего не просит, как-нибудь бросит: "всё, задолбал, расстались!", ты удивишься и тут же найдёшь другую.

Жить будешь так, как будто и не встречались.

Змейка оближет сгущёнку лениво с ложки, скажет: "неважно, я уже не ревную", дёрнет за раму и молча шагнёт в окошко.

(с)

в небесах древесные колодцы ветками плетутся, глубоки.
хорошо тебе, первопроходцу: далеко до золотой реки.
снег непрочен - ляжет и растает, весь ничейный, хочешь - забери:
станешь, воздух на листы пластая, лёгкие чеканить словари,
вешать под седыми потолками пепельную хмурую латынь,
на ветру озябшими руками собирать небесную полынь.
слушай, очарованный попутчик: по земле крадутся холода.
завтра стержни вытекут из ручек - и начнётся тёмная вода,
тяжела: ни самому напиться, ни с ладоней напоить детей.
только дураки и летописцы носят эту воду в решете.
золото - песчаная крупица: будет ветер - попадёт в глаза.
вот тогда пора поторопиться - запрокинуть голову, сказать,
запинаясь, быстро, бестолково, чуя, как в ресницах горячо:
"не печалься. помнишь, было слово?
боже, я принес тебе ещё".

(с)

это всё потому, что касаться холодной рукой огня -
невыносимей, чем жить вдвоём и терпеть измены.
что мне отдать в подарок - вычеркнувшим меня
со страниц журнала про пряжу и гобелены,
чёрно-белым, оставившим мне
голубой несерьёзный клубок
на полу под креслом -
никто на земле голубым не вышит.
с ним играется бестолковый пушистый бог,
мне родной уже тем, что дышит.

время лечит всех от всего - хорошо, что меня не лечит,
в регистратуре печать на рецепте, пароль и отзыв:
живой? - живой.
по ночам начинается дождь -
и дождю не легче
от того, что кто-то стоит под ним
с запрокинутой головой.

(с)

Х.

и когда щёлкнет последний замок, закрывая тугую броню,
когда ты забудешь на вкус отчаянье, боль и чужую ложь,
когда ничто не может согреть, даже если руки подносишь к огню -
тебе напишет тот, кого ты уже не ждёшь.

время станет тикать в ушах посекундно, от начала и до начала,
и ты сходу забудешь всё, что раньше не смела проговорить -
нескольких слов вдруг окажется много, а ночи - отчаянно мало,
ты уснёшь на его плече - словно и раньше так засыпала -
пообещав больше никого никогда не любить...

а после промозглое утро будет смотреть на вас с укоризной
сквозь туман, разошедшийся полосами вдоль стекла...
ты так и не поняла, что ты только что сделала со своей жизнью -
то ли погубила,
то ли спасла.

(с)

а просто - берёшь и стираешь из памяти всё, что поизносилось, утратило смысл и вкус
вынимаешь закладки, развязываешь узелки, выравниваешь учащённый пульс
разглаживаешь каждую складку, морщинку, пересобираешь каждую нитку бус

вот минус год, нет можжевелово-пьяной ночи, и минус сорок два дня зимы
вот минус день накануне у новой эры, и минус, конечно, мы
вот ты не зарёкся ещё от проб и ошибок, сумы и своей тюрьмы

вот минус два дорогих, и один - бесценный, минус - один безответный бой
вот вытерлись карты маршрутов между моим метро и уставшим родным тобой
вот минус друг, что предал
минус с-заглавной-буквы-любовь

вот минус город, который воспитывал и лечил, убивал, поднимал с колен
и минус ангел-хранитель, что уводил от опасных дорог, тёмных улиц, кривых колей
вот минус детство, общажный шум и старый бабушкин гобелен

вот от воспоминаний останутся только обрывки - без боли, без громких слов и простых лексем
и между тобой и мной лишь один маршрут по прямой для каждой из транспортных схем
и когда, наконец, я сотру твою остановку - меня не станет совсем

(с)

Поздравляем!!! Вы - Афина Паллада.

Амбициозная и успешная папенькина дочка. Вы очень хорошо понимаете, что такое логика, эффективность, здравомыслие и рационализм, но мало разбираетесь в природе человеческих переживаний.

Пройти тест

Хи-хи )

Холодный мост, под мостом пути, железом гремят вагоны. И ветер мокрые щёки жжёт, ресницы слепляя в лёд. Я не люблю его, но сейчас я помню тепло ладони, бумажный шорох и запах снов, в которые он придёт. Вчера асфальт затянуло льдом, ночь вымерзла до кристальной звенящей тоненько пустоты. Я пела в ней "рыжий блюз". Мне никогда не бывало так тоскливо и так печально - я даже думала под конец, что всё же в него влюблюсь. Дурацкий приторный шоколад, фальшивая ёлка в холле. Начальства нет, можно в ус не дуть - да только вот мне зачем? Я не люблю его, но сейчас - ах, только бы он позволил закрыть глаза и, забыв про всех, уснуть на его плече. А он - пронзительно однолюб, смешлив, на слова богатый - и, в общем, как я не посмотрю, всё ближе да всё теплей. Он чуть медлителен, но всегда - как будто на низком старте; я словно знаю его сто лет, хоть встретила в октябре. Мы слышим мир на одной волне, молчим об одном и том же, и каждый раз за минуту до - не хочется уходить. Я даже чувствую, как порой, касаясь горячей кожи, его серебряный талисман лежит на его груди.

Среда, ещё за окном темно, кофейный бодрящий запах. Я выпью чашку, прочту письмо - и выключат фонари.
Я не люблю его, но сейчас меня пробивает на смех - катаю имя на языке и греюсь им изнутри.

(с)

это будет такая зима, боже господи мой,
как живая вода - не вода: не посмеешь напиться.
подойдут, зачерпнут - и украдкой уносят домой
из седого котла, из колодца, корытца, копытца...

там в тепле заливается добрый уютный сверчок,
отогревшийся рано, ещё не дождавшийся ночи.
приходи, расскажи, что ты хочешь, мой брат-дурачок,
или лучше ответь мне навеки: чего ты не хочешь?

вот - бери и неси, испугаешься - вздрогни и брось,
и пускай безнадёжно, хороший, пускай некрасиво.
пусть приходят снега - так рождает земля серебро,
из которого скоро и страшно родится крапива.

и когда обрывается с крыш замороженный сон,
рассыпается в прах, разбивается о подоконник -
станет твой, только руки подставь. отпусти и прости.

это я, твоя бедная лиза с холодным лицом,
с жестяными крючками, застрявшими в мягких ладонях,
с зеленеющим солнцем, что пальцы прожгло до кости.

(с)

Нарисуй... ну, пускай не Руанский собор, так хотя бы барашка –
А потом подари
Мне, которой вся живопись эта была никогда не потребна,
Непонятна, чужда,
Мне, которой довольно гвоздя, на котором шинель и фуражка,
И не надо зари,
Мне, которой прожить без любви и стыда, без греха и молебна,
Не составит труда.

Мне, которую ты пожелал вопреки всем возможным канонам
И всему вопреки,
Мне, холодной, расчётливой, точной и знающей верные цены
Предложеньям руки,
Мне, которой ты был невлюблённым смешон, и стократно – влюблённым,
Что за лесть ни реки
И с какого моста ни бросайся в объятья заплёванной Сены
Или прочей реки,

Мне, с которой ты вместе не будешь вовек ни сегодня, ни позже –
Разве только во сне,
Непокорной, недоброй, негибкой, всегда неподвластной как ветер
Никакому рулю,
Нарисуй, как умеешь, хотя бы барашка, пускай непохоже,
Только именно мне.
На последнем суде, может статься, когда я предстану в ответе,
Я его предъявлю.

(с)

Давай хотя бы раз в году забудем про испуг.
Давай проспим свою беду, приснясь друг другу вдруг.
Хоть цвет моих усталых глаз не блещет новизной...
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты со мной.

Нас не разбудят никогда ни Нот и ни Борей.
Нам не приснятся холода, не будет январей.
Нам не приснятся хруст и наст - лишь тёплые моря.
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты моя.

Давай ещё хотя бы раз – как будто я живу.
Пусть это сон, но он сейчас. А завтра наяву
Река, что разделяет нас, и мы, как острова...
Давай ещё хотя бы раз – как будто ты жива.

(с)