Настроение сейчас - междуболезнье
Что-то изменилось, что-то, определенно, случилось, и шагающие из тумана в смог хмурые колонны не смутят, - что-то, произошло, раз переворачивается нутро и напрочь лезет из тела, и почему-то кажется, что это связано с той незвестно зачем нужной пустой трубой, что подымалась из самого центра и на мощных подпорках уходила за горизонт, пока вдруг не помешала элитной высотке... Когда мой отец говорит, я слышу отрывки о далеких горах, широком устье, узкой пещере и бездонной выгребной яме, мне вспоминаются окружающие отражения, маленькие грешинки, страшинки и стыдинки, где обязательно находишь все свои и от обилия которых прирастаешь к земле, теряя все чувства разом, хоть это вовсе не моя память. Но чаще он молча играет на баяне. Его за это и не любят, за баян, подозрительно косясь на неизменное выражение лица, "Лучше бы пил и мать бил, - говорят. - А то наяривает круглыми сутками", всё время орут, стучат в стены и окна..
Что-то точно не так, видишь, по людям скучают и плачут, им звонят и встречают, их кормят и терпят, в них искусственно поддерживают парализованную снаружи жизнь, но если вдруг кто попадет под машину, их выбрасывают на обочину и забывают в ожидании дворника, что придет, запихнет в тележку или мусоровоз и вывезет за город - вони подальше... Но если вдруг забудет, ты, идя в магазин, можешь увидеть, как постепенно стягивается кожа вокруг раскрытого рта и глаза протекают внутрь черепа... Если не побрезгуешь, конечно.
Люди научились летать в небе, как птицы, и плавать под водой, как рыбы. Осталось только научиться жить по-человечески...
Не буду делать никаких выводов. Просто расскажу...
Ехала в маршрутке, № 342, 30 рублей стоит от Питера до Пушкина, полдвенадцатого ночи, пятница.
На одной из остановок выходили из салона рядом с водителем. Машина уже собиралась тронуться, как вдруг женщина, сидящая рядом с дверью, решила тоже выйти. Пошатываясь она открыла дверь. "Пьяная" - подумала я. Едва она сделала несколько шагов от машины, её начало рвать.
Напротив двери сидел мужчина, который говорил в этот момент по мобильнику и держал несколько сумок. Он женщину не заметил, ему было всё равно, он был занят и пытался просто закрыть дверь. Это у него получилось с третьей попытки - не с руки.
Водитель маршрутки, "спустившийся с гор", как часто пренебрежительно говорят, попросил мужчину открыть дверь и узнать у женщины, не нужна ли ей помощь.
Девушка лет 25, сидящая у окна по стороне двери и наблюдавшая за всей ситуацией, надменно бросила: "Поехали уже!"
Мужчина с телефоном перестал по нему говорить: "Сейчас спросим, и поедем".
Девушка раздражённо цыкнула.
Он открыл дверь и, не зная, как сделать это деликатнее, спросил с заботой: "Девушка, ну как... дальше поедем?"
Женщину отпустило, она обернулась, поблагодарила и села обратно на своё место. Когда она вошла в салон, я увидела - она не пьяная, ей просто так плохо. Водитель передал ей через мужчину бумажный платок.
На вокзале она вышла. Открыв дверь, сунула 50 рублей водителю, "спустившемуся с гор", сказала "спасибо" и скрылась. Он пытался кричать ей в-догонку, протягивая деньги "Да заберите, ради Бога", но было поздно.
здесь нельзя ошибаться. нельзя. а то будет много больше нынешних сорока.
но как жить с такой установкой?
http://focus.ua/photo/1234
счастливого пути. пожалуйста.
Козявки - это совершенно особенный вид маленьких паразитов, которые иногда заводятся в вашем доме...
Сначала они очаровывают Вас теплыми улыбками с промо-фото
Мое большое куклосемейство на сегодня
Разрешите Вам представить моих почти что "деток"
Маленький, озорной, улыбчивый позитивчик ( практически Артур) - Козявка
Настроение сейчас - передается
Мне всё кажется, что это должна быть песня…
«…шоооушш,» - как можно шире постараюсь разинуть рот, насколько это будет возможно обездвиженному. А потом – «Прости».Прости, что не лежу сейчас в полной ванне крови, турбулентно смешавшейся с теплой водою. Что не стало проще, легче, удобнее, прости, что в случае меня не происходит так, как должно случаться. Мой взгляд не ловит полю сквозь солнечную дырочку в ярко-белом листе, приподнятом будто невзначай, нет, я посиневший не найден в гаражной петле, я не продолжу этой традиции, вернее, этого правдивого семейного таинства, прости, пока не готов... Я не уйду так быстро, чтобы можно было обеспокоиться фактом «Больше некого», по крайней мере, по моей воле этому не бывать. С горем пополам я попробую и дальше поплавать в этом болоте ненависти, привычно отрывая твоих метких, живучих пиявок, прости. Я терпила.
/Уже несколько лет за светом в моём окне живёт скотина, хоть последнее время подозреваю, что она была тут всё время./
Я насмотрелся на закрытые, освещенные, грязные, хлопающие и крошащиеся двери – их, будто бумажные обои, помазал вечным масляным пятном зачем-то приглашенный однажды поп, и они засасывают любой прислонившийся взгляд. Хорошо, что я привык их закрывать. Плохо, что себя до сих пор не умею – выучен опытом детства. Да, я прекрасно знаю, что задумывалась девочка…слушай, а, может, я вообще случайность, компромисс чьих-то страхов? И поэтому сейчас валяюсь в дальнем углу, как неизвестно, безвредный ли, боеприпас... Лежу и наблюдаю, потихоньку зарастая слоем пыли, прости, как гниют опоры, податливо превращаясь из лестницы в коврик, затем в поворот дверной ручки, потом в воздух, который можно и нужно пинать, не задумываясь…
Прости, это всё же не песня, чтоб её петь, а тем более посвящать, но я не против оставить здесь припев – как же я откажусь от тебя, если верю? Если каждый раз рублю себя при любом удобном случае. – повторять и повторять его, как мантру, помогать себе избавляться от бобыльства, эгоцентризма, глупости, ненадежности, точечного беспричинного неудовлетворения, злопамятства, вознесённого самолюбования…а, впрочем, разве можно вылечиться рядом с такими «учителями»?
Я гляжу вперед и по сторонам, я заранее знаю, что всё будет херово, а если вдруг не будет, то я собственными руками создам для развития опухоли все условия; я вижу то, что заслужил видеть вокруг и учусь у этого, прости. И с этим своим поднадоевшим шестибуквенным паразитом между зубов говорю, что ты не будешь единственной такой в своём роде – уже сейчас паростки всех возможных дерьмовостей до боли знакомого характера проявляются морщинами на лице и трещинами поверхности сердца… Казалось, твои неудачи и эгоизм, как торф под неимоверным давлением, затвердели и перешли на новую фазу, создав что-то такое сильное, что, кажется, невозможно пережить. Но…прости. Ты уже не будешь единственной хотя бы потому, что, кроме ненависти, во мне ничего не осталось…
И это, увы, не песня.