1.

Сегодня встал я в пять часов в семь часов в восемь часов 42мин. Всевышний дарит диаманты откровений, смарагды ума и сапфиры мудрости только таким рано проснувшимся, как наша дорогая редакция нынче, иными словами не всем, а ток избранным, исключительным, у которых утром прекрасное настроение, в глазах искорки блещут, в руках все горит, звенящий стояк говорит о том, что ты еще жив, поцан. Вощем как сказал один поэт, вы его не знаете

Думы с утра - высоки и легки,

Словно из юности что-то воскресло.

 

2.

Но не всегда и не всем получается обрести сии бесценные дары. Бывает и так, что утром люди совсем другие. Задумчивые, тихие, пришибленные, настроение ниже плинтуса, стояк висит, искры не блещут, ручьи не звенят, песня Алябьева "Соловей" на стихи Дельвига не поется. 

 

В такие часы многие поцоны, оглядываясь назад, в прошлое, полагают, что жизнь - это ущелье между двумя вечностями и вспышка молнии среди двух черных туч, короткий росчерк света в грозовом небе. А еще им приходит в голову, что жизнь - это скала в пустыне небытия, и что существуют истины, которые бесполезно знать и полезно не знать. А еще они думают, что жизнь - остров в море одиночества и уединения и есть в мире вещи, разумение которых не приносит пользы, а непонимание их не приносит вреда.  Вот потому мечты нельзя отдавать в банк под проценты. Мечты бумаги неверные; да и проценты - пустяшные. 

Мы смертью платим долг природе что ни год, 

Я уплатил, а дальше твой черёд.

 

3.

Такие ленивые философы утром более одиноки чем обычные люди. В этом влажном воздухе никакое их пробуждение не располагает к иллюзиям, а фантастические и загадочные вещи-в-себе приобретают досадную тенденцию к реальности и трансцендентальному единству апперцепции.

 

В подобные часы не верится, что накануне, вечером мы собирались вместе, пили вино и водку, играли в нарды и в маджонг, слушали Вивальди, Баха, King Krimson, Майлса Девиса и говорили, что эта музыка прекрасна. Ночью пряталась от беспилотников, любовались небесными огнями или спали с воспомоществованием пальцевидных беруш и  всемогущих таблеток. 

 

Затем наступает утро и  получается, что утром ты встаешь другим человеком, почти удивляясь, что тебя зовут по-прежнему. Ну а потом привычная жизнь неизбежно берет свое.

 

4.

Зато сейчас у меня тут полный песд хапинез и все такое прочее, включая движуху самопознания и прочие явные паттерны скорого всенародного песдеца со смыком. Посему на основе всего выше сказаново (и вышенаписанново) мы пришли к логичному выводу, что наша дорогая редакция такой невыразимо прекрасный Homo Ludens, который наконец то научился слышать кавычки в пригульной речи и теперь никогда не будет играть чужими страпонами и дилдами. Слышите? Никогда! И даже не просите, все равно не соглашусь.

 

Миру мурр

 

Вернулся с бани, подошел к зеркалу и пристально всметрелся себе в лицо. Потом повертел головой так и этак. Те же йайца только впрофиль. Потом сразу немедленно выпил. После выпитого захотелось есть. Решил приготовить на ужен двух мудаков судаков. Мудак по астрахански Судак по астрахански с картошкой, с луковым соусом и помидорами. Взялся чистить рыбин и немного порезался.

 

Однако не стал придавать сему кровавому событию важного или символического значения, помятуя о том, что завтра на смену нынешним бедам придут беды новыя. В нашем конкретном случае, скорее не придут, а беспилотно прилитят. Как сказал один человек, вы его не знали и не знаете - Сердце мудрых - в доме плача, а сердце глупых в доме веселья ( Ек. 7.4.). Потому в целях излечения и гигиены выпил еще два раза, после чего мужественно, но решительно палил рану календулой.

 

ААААА!! Вот он - опогей бдсм!

Прошел ровно год. 

Самое время перечитать "Войну и Мир" Толстого. Точнее даже так: НАСТАЛО ВРЕМЯ! Не подумайте чего, работа такая. Войну и Мир раз в год перечитывать. Вот Ивану Алексеичу ваще, приходилось её перечитывать раз в полгода всю жизнь. И как же я его теперь понимаю. Ноблесс оближь.

 

Но чтобы приступить надо приготовиться. С книгами все должно быть как на хорошем рок-концерте. Перед тем как к рампе выйдут звезды должен быть разогрев. Должна сначала поиграть минут сорок другая группа, не такая известная как те кто после них, но достаточно хорошая , чтобы не раздражать почтенную публику своим неумением брать тремя пальцами знаменитый ля-минор. На разогрев я выбрал вчера вечером "Новую Элоизу" Руссо. Последний раз я держал сию книгу в руках лет 30 назад. Признаюсь честно - не дочитал. Уснул на 832 странице. Не помешал даже рев беспилотников и звездные войны на небесах. Не помешал даже горящий неподалеку дом. Спал крепко. Без сновидений.

 

Зато нынче, сижу я у окна с первым томом "Войны и мира" в руках и при всей моей любви и уважении к матерой глыбе создается в душе впечатление, что Лев Толстой - явный латентный ахтунг - не в том смысле, что вы подумали, а в хорошем. В том, что он, судя по роману передовой продвинутый харрасмер, гомофоб и безудержный сексист. Хотя, канешн, книга как и в прошлые разы - просто песдец и даже лучше чем песдец. Там в романе такой мир, в котором вещи и люди находятся не на своих местах. И лишь слова разговоров обращают текущее чувство в мысль, поэтому размышляющий человек беседует. Иногда сам с собой, иногда с вернувшимся из-за границы другом. Но беседовать самому с собой - это искусство, беседовать с чужими людьми - забава. И говорящему похуй, что собеседник его - это человек у которого душа как скрипка. И он занимался воровством, подлогами, нюхал кокаин и наконец совершил убийство: отравил женщину, содержащую его.

 

Великая книга. И как всегда очень много нового. Но вот из того, что пока постоянно попадается, так это то, что все прекрасные девы у автора дуры, похотливые животные и куры, просто тьфубля... 

 

А мужчины, наоборот - румяные, бравые молодцы, кровь-с-молоком, загляденье, пухленькие щечки, и на балу дрищут блещут и в битве пулям не кланяются и о любви, смысле жизни и Отечестве не щадя живота своево непрерывно думают. Орлы, словом, просто вобля! 

 

Отсюда неутешительный для нашей дорогой редакции вывод: шепот и легкомыслие никому не даются легко. Шепот воздействует на любого человека лучше любого крика. К шепоту прислушиваются. И то и другое - шепот и легкомыслие - привилегии и особое искусство; это поиски поверхностного теми, кто, поняв, что нельзя быть уверенным ни в чем, возненавидел всякую уверенность; это прыжок от бездны, которая, будучи, естественно, бездонной, не может никуда привести....

 

В пользу этого утверждения у меня есть секретный неопровержимый аргумент, которым сейчас поделюсь с вами: - всякий великий поэт - Иван Орлов не даст соврать - мечтает написать такое стихотворение, которое хотелось бы читать шепотом, но очень мало кому это удается сделать

 

Миру мурр, Читайте книги - это всегда помогает, но не точно....