18.05.1904 года.
Здравствуй, дорогой дневник! Это моя первая запись. И запись радостная. У нас в семье счастье, наконец-то появился на свет долгожданный брат - Алексей. Вся семья несказанно рада. Но больше всего рада Россия, сегодня огромная толпа приветствовала маменьку с Алексеем на руках.

22.01.1905 года
Маленький Алёша сильно болеет, оттого любимые мои матушка с батюшкой ходят грустные. Но ещё они грустны оттого, что Россия волнуется. Сегодня Петербург был весь в крови. Люди вышли на улицу. Армия остановила их. Все недовольны.

05.11. 1907 года
Получилось прочесть повесть "Поединок" автора Куприна. Меня глубоко поразило это произведение. Это не простая военная повесть. Это нечто новое. Сюжетная канва произведения построена на перипетиях судьбы честного русского офицера, которого условия армейской казарменной жизни заставляют задуматься о неправильных отношениях между людьми. Куприн затрагивает и вопрос о причинах общественного неравенства людей, и о возможных путях освобождения человека от духовного гнета, и о проблеме взаимоотношений личности и общества, интеллигенции и народа. Автор заставил меня совершенно по-другому взглянуть не только на нашу армию, но и на все те события, которые происходят сейчас в России.

17. 07. 1912 года
Жаркое крымское лето пагубно сказывается на маме, и потому летние месяцы мы проводим на борту яхты "Штандарт". Это наш плавучий дом. Алексей столь тесно общается с матросами, что выучился игре на балалайке и ни за что не хочет играть на более "благородных" инструментах, сколько бедная матушка его не уговаривает. А любимое наше с Танюшей занятие, наведываться в ходовую рубку корабля и украдкой угощать вахтенных офицеров пирожными и конфетами, дабы скрасить нелегкую и ответственную службу. Особенно нравится мне офицер С, он так галантен, услужлив, но самое главное он, как и я, огорчён сегодняшним состоянием России. С подарил мне цикл итальянских стихов Гумилёва, написанных поэтом во время путешествия по этой стране. Этот подарок будет лучшим дополнением к недавно полученному мной сборнику «Чужое небо». Как же мне люб этот поэт. Он так близок моей собственной душе. Гумилёв провозглашает высокую самоценность земного, здешнего мира, его красок и форм, зовёт "возлюбить землю" и как можно меньше говорить о вечности, о непознаваемом. Надо жить сегодняшней жизнью и задуматься о судьбе России.

21.02.1913 года
Сегодня был большой праздник. Нашей фамилии уже 300 лет, 300 лет наша семья мудро правит Империей. Но время идёт, всё меняется, пора меняться и нашей семье, чтобы править ещё 300 лет. Мы с С понимаем это, понимает это и народ, только лишь милый папа не хочет понять. Дядя Михаил с папой частенько запираются в кабинете и о чём-то долго спорят. Грустно, грядёт время ужасных перемен и перемены эти неизбежны.

18.10.1913 года
Лето пролетело как одно мгновение. С остался в Крыму, а я здесь в Царском Селе. Очень скучаю. Каждую ночь вспоминаю, как мы кружились в танце на моём восемнадцатилетии. От скуки и тоски пристрастилась читать Анну Ахматову. Великая поэтесса, Великий человек. Она будто читает мои чувства, мысли и переносит их на бумагу.
Сладок запах синих виноградин...
Дразнит опьяняющая даль.
Голос твой и глух и безотраден.
Никого мне, никого не жаль.


Между ягод сети-паутинки,
Гибких лоз стволы еще тонки,
Облака плывут, как льдинки, льдинки
В ярких водах голубой реки.


Солнце в небе. Солнце ярко светит.
Уходи к волне про боль шептать.
О, она, наверное, ответит,
А быть может, будет целовать.

07.09. 1916 года
Это только в сказках солдат-удалец может взять в жены царскую дочь. А в жизни? А в жизни всё не так. Отыскали для меня суженного коронованного, наследного принца Румынии Кароля. Но разве сравниться Карлуша с С? Нет, не выйду. Да и маменька меня поддержала, сказала неволить не станет.

03.03. 1917 года
Вот и настали перемены. Вчера отец отрёкся от престола в пользу моего дяди. А сегодня дядя объявил, что будут выборы. Династии Романовых – правителей Империи Российской пришёл конец.
Карлуша прислал предложение, опять отказала, я без С жить не буду.

07.07. 1917 года
Не могла даже представить, что Царское село, мой родной дом, может быть тюрьмой.

14. 08. 1917 года
Мы уезжаем. Куда не знаю, кажется в Сибирь.

14. 07. 1918 года
Уже почти год, как наша семья живёт в ссылке. Алёша совсем разболелся, да и маменька тоже плоха. На отце нет лица, он во всём винит себя. Зачитываюсь Ахматовой. Боже дай нам пережить всё это!
Молитва
Дай мне горькие годы недуга,
Задыханья, бессонницу, жар,
Отыми и ребенка, и друга,
И таинственный песенный дар -
Так молюсь за Твоей литургией
После стольких томительных дней,
Чтобы туча над темной Россией
Стала облаком в славе лучей.

Недолговечны ледовые судьбы,
Непостоянны медовые страсти.
Таю... Без удержу... Не обессудьте!
Таю - от сладости, или от сласти.

Нету спасения, грани и края.
К горлу подкатит - озноб или нега?
Это весеннее таянье - таю
Черным углем обгоревшего снега.

Настроение сейчас - Элегическое

Не будет слов, не будет запятых.
Лишь знак вопроса согбенен и стоек.
В рядах больничных и скрипящих коек
Не будет мест, свободных и пустых.

Я не приду. Дорогу замело.
Снега... Снега... По горло утопая,
Я не приду. За письменным столом
Я остаюсь. Я становлюсь - чужая.

Труд поэтический несносен.
Упряма Муза и горда.
Высокий слог - так выше сосен!
Звучанье - чище, чем вода.

И на просторах междустрочья
Читатель должен не плутать.
А потому тетради - в клочья,
И вновь - за чистую тетрадь!

До исступленья, иссыханья,
До упоенья - донельзя!
Всю целиком отдам стихам я
Себя - такая мне стезя.

Город пустой... как странно это...
Я здесь одна, но нет меня...
Мыслимо существованье это?

Я прибор, лишенный кнопок,
Рояль, открытый без клавиатуры.
Я - сама на дне своего глубокого "Я".

Где голос, который зажжет меня?
Где пальцы, способные дать голос?
И голос, который заставит открыть глаза?

Здесь нет тебя. Возможно ли?
Впервые со дня существованья света
Я одна...звучит голос далёкий эхом.

Все провода беззвучны, тищина...
Здесь нет тебя, я бью в набат!
Ты слышишь ли меня?...

Спасенье - сон. Невидимое станет явью,
Реальной станет жизнь во сне,
А видимый мираж отступит в нереальность.

В колонках играет - тишина
Настроение сейчас - отличное

Гражданская, так сказать, лирика))

А на русские холмы,
Опускались тени.
В этом нет нашей вины,
Что погиб Есенин.

Так случилось, так пришлось
В этот век нелегкий,
Что в Елабуге нашлось
Место для веревки.

С тьмой Россия повелась
В миг не стало света…
И рука вдруг поднялась
Расстрелять поэта.

Флаг кровавый не надел,
Значит слово прямо,
Голос «сверху» повелел
Выслать Мандельштама.

Гении смогли испить
Чашу. А похмелье?
Как же все смогло простить
Это поколенье?

Не вина, а лишь беда
Матери Московской.
Отчего же мертв тогда
Товарищ Маяковский?

На кровавые холмы
Оседало тенью.
Все, что сделали не мы…
Наше поколенье?

Моему "Богу" посвящается...
Она проснулась, но никак не могла ничем пошевелить. В затуманеной голове обрывками всплывали воспоминания, и она,наконец, поняла, почему ей так тяжело двигаться. Она лежала в крепких мужских объятиях...его объятиях...несколько минут она лежала не шевелясь, наслаждаясь этими мгновениями, прислушиваясь к его спокойному размеренному дыханию. Но как только он отпустил её, она поспешила вылезти из под его "крыла". Она села рядом и продолжила изучать его, теперь уже взглядом. Она рассматривала его сильные руки, накачанный торс и с каждой минутой все больше и больше влюблялась в него. Он ей нравился и до этого, но сейчас, когда он лежит в нескольких сантиметрах от нее, на этом холме, в одних джинсах, окруженный зеленью деревенских цветов, ей казалось, что это Бог спустился на землю, чтобы насладится прелестью созданного им мира. Она долго смотрела на него, погруженная в эти мысли...
Он приоткрыл глаз, посмотрел на нее и улыбнулся. Она заметила эту теплую улыбку и произнесла:"Доброе утро",он продолжал улыбаться, позволяя ей упиваться его красотой. Подняв веки он стал рассматривать ее...
Она как бы проснувшись до конца испуганно спросила:"У нас что-нибудь было?" Он стал серьезнее, но продолжая улыбаться,отрицательно покочал головой. Она была готова танцевать, петь, кричать, во все горло. Внутри нее все пархало зачеркнуто за отсутствием смысла в тексте она была готова броситься на него и расцеловать; но стрела разума возилась ей прямо в сердце (ее разум всегда ей мешал) и вместо того, чтобы поддаться своим желаниям она спросила: "А что-нибудь может быть?" Он стал еще серьезнее, с его лица исчезла улыбка и он вновь покачал головой.
Ейвдруг сталоочень плохо, так одиноко и холодно ей не было еще никогда, она почувствовала себя на северномполюсе, хотя вокруг стояла июньская жара... резкая дрожь пробежала по всему телу и ей очень захотелось плакать. Собрав остатки воли, она сдержала слезы и спокойным тоном произнесла: "Тогда может пойдем? Нас наверно уже ждут..."Он приподнялся, сел, лицо его стало еще мрачнее и он впервые за это утро сказал, позже в ее голове крутились мысли "лучше б он молчал весь день! лучше б он вообще был немым! лучше б его вообще не было!", но он произнес: "Только давай не вместе..."
Эти слова ее убили, хуже, они убили в ее серде его, да что там, они просто уничтожили, растоптали ее сердце! Она почувствовала себя такой бессильной, такой беспомощной... и снова разум взял верх над эмоциями. Она собрала всето, что осалось от сил, хотя ей казалось, что их уже нет, что онапрактически мертва; встала, с улыбкой повернулась к нему и на прощание сказала: "Ну что ж увидимся..."
Медленно, с гордо поднятой головой она пошла в сторону лагеря, стараясь не оборачиваться, ейужасно хотелось плакать, еще больше ей хотелось остаться непобежденной...
Он так и сидел на холме, глядя, как она медленно уходит. Он страстно жлал вскочить и побежаь за ней следом, догнать и объяснить, что он не хотел этого говорить, что он просто боится. Но он прекрасно понимал, что этого делать нельзя. Он великолепно знал, что делает, он не мог позволить себе влюбиться за отсутствием смысла зачеркнуто... но он решил, что заставит себя ее разлюбить, а если нет, то заставит ее ненавидеть его...

В колонках играет - Blind Guardian - Another Stranger Me

тык...отмечаю возвращение кое-чем из не совсем старенького набросочка

Сколько еще осталось
Сил, патронов, дыхания?
Крови в жилах,
Ударов сердца,
Любви не встреченной,
Слов не сказанных?
Сколько мне жить еще,
Сколько осталось драться?
Сколько приятной лжи
И хваленой, никчемной правды?
Хватит, устал, запутался...
Словно щенок слепой,
Один в темноте, тишине.
Мерить шагами отчаяние,
Плакать, кричать, натыкаться
На голые стены везде,
Идти за надеждой,
Которой и нет уже
Сколько еще?
Все...хвати...кончился.

Наш Дом.

Льются сумерки.

От смертельно белых керамических плиток вело прохладой. Квадратная комната забросана чистыми листочками бумаги. Ультрамариновый свет наполнял тишину и обволакивал скрюченную фигурку, сидящую на полу. Она почти не двигалась, только тихонько, как будто боясь нарушить чей-то священный сон, перебирала ручками бумагу. Впиваясь взглядом в каждый сантиметр молочно-белого листа. Она вспоминала, видела и знала.

Где-то рядом периодически раздавался колющий звон разбитого стекла и плавно исчезал в атмосфере сумасшедшего дома.

Слышны шаги домашних тапочек, декларирование четкой, импульсивной, не очень громкой речи, призывающей никого к не к чему.

Фигура сидела посреди небольшой комнаты-палаты спиной к открытой двери и сливалась с мягким, прозрачным воздухом.

Записка №5

 

Меня режут без ножа. Помогите. Где мои портреты? Из потных, липких рук всё выскальзывает, падает, пьется. Не мой день сегодня.

Как мне плохо.

Операция "Микроцефал" это жестоко. Не надо мне было слушать последний доклад.

Кто-то вошел в дверь.

-О, Боже! Зачем Вы пришли! Я еще не успела разъединить софы. Опыт не удался.

- Давайте взвесим все суспензии, в которых частицы оседают и всплывают очень медленно из-за малой разницы в плотностях дисперсной фазы и дисперсионной среды, -  крикнули в окно.

-Давайте не будем.

 

Зачем я сижу в этой лаборатории… ? Я не как не могу понять себя.. Почему я не маленький микроб , не водородная связь химической связи типа А — Н...А'…?.  Почему я не вода в великой Венеции…? Не грунт в милом саду с дикими орхидеями…?

 

Я не хочу дышать, не хочу быть аортой, писать на листах, курит воздух…

Я в печали. Меня тошнит. Микроцефалы окружили меня и пьют свою азеотропную смесь. Такая гадость…. А я с ними не хочу сидеть на подоконниках и рисовать глаза мелом на их грязных колбах пропахшими везикулами….

 

Термодинамическая активность моих томных клеточек,  позволяют мне представлять в удобной для их практического использования форме концентрационную зависимость химических потенциалов компонентов реального раствора. С помощью этой активности я могу применять к реальному раствору термодинамические соотношения, относящиеся к идеальному раствору, если заменить в них концентрации активностями. А они меня зовут в супрамолекулярню химию. Зачем я им там? Там и так хватает своих клиентов…

Скоро конец рабочего дня. Я уйду к N.

Нет он мне не нужен. Я его брошу. Пойду в театр  им. Бьеррума и буду там смеяться одна. Да одна. Этот смех мне помогает не спать, когда идут опыты над жизнью. Я не должна ни чего пропустить. Если не будем меня, если я все пропущу, тогда не будет жизни в опытах. Мертвые опыты не получаться. Только живые. Я это поняла давно.

 

16.11.2007 © химическая дама

В колонках играет - Вивальди - Времена года: Весна
Настроение сейчас - возвышенно-апокаллиптическое

Герои - убицы. Глупые, глупые люди...

Война казалась им священным действом, а убийство - подвигом. Крики, флаги, гордыня, слезы и вино смешались в один цвет борьбы и разлились кипящим потоком по стонущей земле, сжигая остатки надежды на светлое небо и искреннее счастье. Убийцы - герои. Мородеры - кумиры. Злобная сталь жаждет крови, черный камень крепостных стен рвется заточить в себе само солнце. Никто не верит в Ад, потому что они уже в Аду.
Стройными рядами идут короли на плаху, бывшие рабы кидают в них камни, уподобившись своим хозевам. Звери рыскают вдоль стен, чуя скорую кровь. Мир уже горит, но люди продолжают танцевать. О, эти глупые, глупые люди! Боги наделили их разумом, но они превратили дар в проклятье. Несчастные! Они губят себя, хохоча и наливаясь вином, орошают землю кровью, на которой теперь ничего не взойдет...
Огонь лижет их ноги, пожирает дорогие шелка праздничных нарядов, его рев заглушает отчаянные крик тех, чей разум прояснился в свете армагедона и теперь сожалеет о бесполезной жизни. Время, казавшееся вечностью, прошло сквозь пальцы, оставив лишь горькие воспоминания и жалость к себе.
Они разрушили мир, пытаясь доказать свою правоту, а на деле оказавшись такими же глупцами, как и те, кого они свергли с престолов. Все повторяется. Глупые, глупые люди! А после останется лишь пепел и бестелесные, безголосые тени, блуждаюшие в вечных сумерках, не способные даже оплакивать потреянную жизнь...

В колонках играет - Blind Guardian - Dream A Little Dream Of Me

еще одна маленькая писулька-набросок. Не подумайте, что он автобиографичен...Иначе мне придется вас убить..

Я спрашиваю тебя: кто ты? Ты не знаешь ответа…ты молчишь, опустив глаза…

До восхода солнца осталось чуть больше двух часов. Дождь, поливавший этот серый, иссушенный город всю ночь, почти закончился и сейчас больше походил на простую водную взвесь в воздухе, нежели на струи…На некоторое время город наполнился свежим воздухом и мне хотелось вдохнуть этого воздуха как можно больше, так чтобы закружилась голова, и легкие закололо…Надо куда то деть окровавленную рубашку и смыть его кровь с рук и лица. Надеюсь я достаточно тщательно вытерла все следы вокруг него…хотя меня это мало волнует…рано или поздно им повезет и они меня поймают…Плевать, для меня жизнь уже закончилась, началось пустое и глупое существование…что он мне сделал? Что мне нужно было от этого бедняги? Ничего…мне просто захотелось увидеть его кровь, его глаза, видящие сквозь меня свою смерть, почувствовать контроль над божественным даром – над его жизнью…Я не понимаю, что со мной происходит? Я не могу остановиться, не могу заставить себя пройти мимо…Я не сошла с ума, потому что я прекрасно понимаю что делаю, и понимаю, что ненавижу это…Но почему черт возьми я не могу остановиться? Почему вот уже который раз я смотрю как с моих пальцев капает на землю его вязкая темно-красная жизнь? В этом нет никакого смысла…я бессмысленна…Нет! Смысл должен быть, иначе ничего этого бы не было, верно? Этот парень с хот-догами…какого черта он все время здесь вертится? Чертов мексиканец…как и тот, что лежит сейчас там, с перерезанным горлом в луже собственно крови и мочи…как же это паршиво, когда человек от страха делает всякие мерзкие вещи, вроде обмачивания собственных штанов или измазывания своими соплями всего лица в надежде разжалобить бесчувственный разум моего убийцы своей отвратительной трусостью…Первый был кажется испанцем…Может я ксенофоб? Нет…должно быть что то другое…к тому же третий был вполне похож на местного…Черт побери, кем я стала? Я была такой милой, такой доброжелательной маленькой девочкой…Да…Эта маленькая девочка и стала моей первой жертвой…Ее убить было труднее всего, но я это сделала. Я убила ее! И теперь я бреду по сырой загаженной улице этого огромного, безликого, вонючего и циничного города, не замечающего людей, и снова слышу их хрипы, вижу их стекленеющие, наполненные ужасом и непониманием глаза…И ничего не чувствую: ни жалости, ни страха, ни ликования…Ничего…Я не знаю зачем все это…Почему я до сих пор не сделала тот самый шаг, о котором так часто думаю, стоя на крыше старого дома, в котором я ночую? Не понимаю…это все чушь…вся жизнь не имеет никакого смысла! Не только моя, но и их жизнь…Она тоже бессмысленна…К черту их…К четру их? Ну конечно! Я стала той, кто отправляет людей к Дьяволу, кто творит бессмысленное зло без причины для того, чтобы они поняли его истинный смысл! Они умоляли меня сохранить им жизнь…они выискивали в моей душе сочувствие, не подозревая, что у человека, не относящегося ни к одной стороне нет души! Во мне нет ни добра, ни зла, я лишь сохраняю равновесие…я делала добро, чтобы люди видели зло…а теперь я творю зло, чтобы люди видели в жизни добро…Я простая смерть…Вот мой смысл! Чертов мексиканец…черт, опять придется испачкать руки…

[129x425]
отрывки из цикла "Она"

Она и ее темный офис. Каркающая ворона где-то за решетками, на улице,
разъяренно бьющаяся в лед, журчание всех этих процессоров, распылителей
и кондиционеров. Коридоры овалами и крестами, свитые в непостижимый,
но скучный рисунок... и она. В каждый день ее бросало с жаром, в каждом дне
виделась единственная картина - белоснежные холодильники, крепко скрученная
охрана и черный-черный коридор, в конце которого всегда появлялись тонкая
сигарета и глухое урчание автомобилей, урчание там, на той стороне, за решетками,
на улице. Она не была узницей и даже не считала себя несчастной, она так жила,
так привыкла.

Когда лавины многоэтажек принялись подминать под себя менее устойчивые
домишки прошлого и позапрошлого веков, все в городе как бы осатанело,
очень нехорошо преобразилось. Никто не искал воздуха среди нержавеющих
новостроек, люди выросли на голову, умудрились, поспешали в метро, где
с дикими силами, остервенело друг в друга как бильярдные шары бились, и
как воздушные же шары лопались, взрывались; подземелье города разбухало,
как пышный пирог, вставало на дыбы; и вот уже новое многотажье насквозь
пронзает полы и покрытия, люди бегут прочь из Помпеи.

Писать ежечасно, постоянно писать. Писать не в голове и не на бумаге, а как
бы в небе писать. Считать про себя: вот пятое письмо, вот восьмая глава, вот
десятый сонет. Не искать никого. Она всегда ухмылялась, думая об этом; она
изощренно подыскивала себе хорошие инструменты и материал. Главное процесс,
а не результат. Часто к стеклу, или к лиловому абажуру настольной лампы
лепилась дурная, взбаламошенная мошкара; вблизи они были почти как люди.
Дохлые валились на бумагу, дохлых приходилось давить страницами книг, и они
оставляли грязные пятна, Она была до удивления брезглива. Писание продолжалось,
а смысл его все не проклевывался; хотя Она все это время была довольна собой.
Чертовски довольна собой. И ничего от жизни не требовала.

- Аллё, здравствуйте. Я могу поговорить с Кирочкой? – послышался в телефонной трубке мужской голос.
- Да, это я. Кто это? – она только пришла с учебы, уставшая, как собака. И ей совсем не хотелось ни с кем говорить.
- Ты наверно меня не узнала, это я – Пётр.
- Кто? – удивилась она. Таких знакомых у неё не было.
- Ну Петя! Я был свидетелем вашего спора. Помнишь? – язвительно осведомился он.
Она сразу залилась румянцем. Она уже больше месяца ничего о них не слышала. Да и не хотела. Она их вычеркнула из своей жизни. А особенно его.
- Аллё!
- Да. Я слушаю. Я помню. Ты что-то хотел? Как ты нашел мой номер?
- Ты телефон оставила в номере. Ну мобильный. Там написан был твой домашний. Вот.. так чего это я? А! Ты же выиграла спор!
- Что? – её как облило холодной водой. Оглушили будто бы.
- Да! Прикинь, Славик не узнал твоего имени! Но у тебя и имя-то необычное! Хоть бы предупредила! – усмехнулся он. – Так что езжай туда, где мы репетируем, он там сегодня собирает пресс-конференцию! Вау! Будет круто! Славик станет свободен! Прикинь, как возрастут продажи альбома! Это выгодный ход! Молодчинка!
- Он действительно бросит её? – она не поверила ушам. Воздух вдруг куда-то исчез. Всё исчезло. Она не могла говорить. Не могла об этом подумать. Столько лет они вместе! И тут такое!
- Ну, бросит или нет, это ты увидишь сегодня на прессухе. Так что бери лижи и к нам. На восемь вечера. Ждём-с! И не опаздывать! Кстати, надеюсь знаешь, где мы репетируем. А то большинство фанаток знает. – он специально подчеркнул именно это слово.
- Я не ваша фанатка. Я вас больше не слушаю.
- Да ну? – не поверил Петя. – Зря! У нас уже вышел новый клипецц. – усмехнулся он опять. – Там так прикольно потусили на корте. Ты небось видела?
- Нет. Не видела. Я вообще-то учусь. Так что смотреть некогда.
- А раньше не училась? – укорил он её. – И смотрела же как-то. Да ты ни одного интервью небось с ним не пропускала. – лучше бы он её ударил, чем такое сказал. Хотя, это же была правда. Она действительно так делала. Ничего не пропускала, что было связано с ними.
- Сейчас всё изменилось. – произнесла она строгим тоном. Хотя по щекам покатились слёзы. Ей хотелось кричать от боли. За то, что она тогда совершила такую ошибку.
- Но сегодня ты всё равно должна быть. Спор же между вами был. И приз достанется либо тебе, либо тебе! – засмеялся он. – Записывай адрес…
Продиктовав адрес, он пожелал ей удачи и отсоединился. Она стояла возле стены с красными глазами. Слёзы стекали по её щекам, скулам и шее. Но она решила не сдаваться и не унывать. А взять себя в руки и пойти всё таки на эту пресс-конференцию. Она всё таки выиграла этот спор. А Славик оказался не таким уж и плохим. Думал целый месяц наверное. С чего бы это?! Наверно как человек, он честный. И долги привык отдавать. А может они это затеяли, как пиар-акцию?
Она решила не заморачиваться над этим, а пойти собираться. Ей нужно было еще доехать туда. А ехать до места еще час. Если без пробок.
Доехав туда, она увидела тёмное и непримечательное здание, с высокими потолками. Как раз, наверное, для репетиций, подумала она. Но ей показалось очень странным тот факт, что возле здания не было машин. Она опоздала на 20 минут, почему же тогда никого еще не было?
Кира обошла вокруг здания, нашла неприметную дверь, про которую ей рассказывал Петя и тихонько постучалась в неё. Но никто ей дверь не открыл. Она сама открыла железную дверь и заглянула внутрь. Но там был лишь коридор и тусклый свет. Она полностью зашла внутрь здания и пошла по коридору вперёд. Крикнуть она не решалась, или кого-то позвать. Поэтому шла тихонько, не заглядывая в каждую дверь этого коридорчика.
- Привет! – вдруг из-за двери выпрыгнул Петя собственной персоной. – А ты, моя милая, опоздала!
- Да, я знаю. Просто никогда сюда еще не ездила, никак не могла найти здания.
- Здесь слишком много слов никак и никогда. – он жестом пригласил её зайти в комнату. – Заходи. Располагайся.
Она отметила, что он был одет совсем не по-праздничному. А обычно. Свитер с капюшоном, а точнее – кенгурушка, под ней розовая футболка, джинсы. В комнате горел тусклый свет, диван. Наверное, это была их гримёрка.
- А где же все? – она зашла и села на диван.
- А кто тебе нужен? – Петя сел рядом. Он ей странно подмигнул. И начал к ней подвигаться. Она устроилась поудобней на диване, облокотилась локтями о спинку дивана и с вызовом посмотрела на Петю. Его длинноватые волосы падали ему на глаза. А борода, что занимала нижнюю часть его лица, просто убивала её.
- Ну, где пресса? Где вся группа? – она откинула волосы назад, и начала рассматривать гримёрку.
Она почувствовала прикосновение к своей ноге. Повернув голову, она увидела Петю в непосредственной близости от себя. Он гладил рукой её ногу.
- Не поняла..?! – опешила она. Она вопросительно посмотрела на него. – Что это значит?!
- А разве тебе одного меня не хватит? – он попытался рукой залезть ей под футболку, и тут же получил отпор. Она оттолкнула его руками.
- Ты нормальный? Что ты Читать далее...

[397x501]

Зачем петлю вы в шею вдели,

Свою любовь мне навязав?

Я не пойму,как вы посмели

Затмить мой разум,всю связав!

Я вырывалась,я пыталась...

Но тольео поздно было мне.

Карта последняя осталась -

Побыть с тобой наедине..

Она жила на солнечных лучах. Вы представляете, как это здорово? Порхая меж ними, словно бабочка-лимонница, она изворачивалась от назойливых ухаживаний грубоватых и глупых майских жуков.

Та, Что Жила На Солнечных Лучах была одинока. Та, Что Жила На Солнечных Лучах любила ЕГО. А ОН любил солнце. Каждое утро, просыпаясь, он вглядывался в рассвет.

Та, Что Жила На Солнечных Лучах знала, что ОН не видит и не слышит её, но всё же нежно шептала ему: «Солнце обнимает меня, солнце обнимает тебя. И благодаря ему мы вместе. Мы далеко. Далеко. Далеко. Но если солнце обнимает нас обоих – значит, мы всё-таки рядом в его объятьях. Ты видишь меня? Ты слышишь меня? Мы ведь, оказывается, совсем рядом! Ты только…Ты только не закрывай глаза! Ты ведь любишь смотреть на солнце…Ты знаешь, что на самом деле оно не жёлтое, а серебряное – надо только подольше смотреть…не бойся смотреть дольше. Не бойся испортить глаза. Солнце сильное и …Оно никогда не причинит вреда тому, кто его любит. Ну же, распахни реснички!!! Серебряное солнце – Правда, здорово? Жаль, что ты не знал об этом раньше…»

ОН смотрел на серебряное солнце и, улыбаясь, говорил Той, Что Просыпалась На Его Плече: «Смотри, как прекрасен этот серебряный рассвет!»

Та, Что Просыпалась На Его Плече, смеялась, хватала зеркальце и осыпала Его лицо золотыми солнечными зайчиками.

И в этот момент Та, Что Жила На Солнечных Лучах была безмерно счастлива. Она сливалась с солнечными потоками, отраженными от зеркала и ласкала Его. В эти секунды она могла глядеть прямо в Его глаза, целовать Его щёки, шею, ворошить и согревать своим теплом Его волосы…

А Он…он улыбался и с нежностью смотрел на Ту, Что Просыпалась На Его Плече. Он не знал, почему Та, Что Просыпалась На Его Плече, по-прежнему рядом с ним. Он не любил Её. Но вот в такие моменты, когда она дарила ему утреннее солнце, Он терял голову.

Но однажды Та, Что Просыпалась На Его Плече, проснулась на плече другого мужчины. Она хотела подарить ему солнышко при помощи зеркала, на небо заволокли тучи.

В тот пасмурный день Он проснулся в одиночестве. Солнечные блики не играли на его лице. Выйдя на балкон, он вглядывался в бледно-жёлтое, прикрытое призрачными облаками, солнце.

Та, Что Жила На Солнечных Лучах видела всё это. Она знала, что он ждёт Её. Что любит он, на самом деле, только её. И он очень нуждается и в ней, и в её серебряном солнце.

Читать далее...

Почему, когда идёт дождь, мир становится совсем прозрачным?...Нет, не таким прозрачным, как хрустальная ваза, а...как детская слезинка... Детские слёзы - они ведь такие понятные. В них нет ни лжи, ни притворства, ни лукавства, никакой фальши. В них есть только причина. И когда идёт дождь, мир становится очень похож на детские слёзы. В нём тоже не остаётся ничего, что хотелось бы скрыть. Остаётся только причина. Причина и надежда.

Почему люди так скупы? Почему боятся дарить любовь? Почему боятся дарить искренность? Почему боятся верить? Почему боятся быть привязанными друг к другу. Зачем нужна человеку его любовь и его искренность, если он наслаждается ими один? Это ли счастье? Кому нужна его доброта, если он по непонятным мотивам боится её подарить?

Почему люди не хотят быть счастливыми? Почему они, глядя на приближающееся к ним счастье, в страхе закрывают глаза и шепчут в яростном ступоре: "Нет...нет..Что вы!! Это ещё не счастье!! Оно не может быть сейчас...Оно будет потом, когда нибудь".
А нищее, простое, неприхотливое, замёрзшее Счастье стучится в дверь, закрытую на тысячу тяжёлых замков. *Зачем нужны эти замки, кто их придумал?* Нищее счастье постучит в двери, разобьёт в кровь кулачки - но всё зря.
Тогда оно через оконное стекло рыжим солнечным лучиком пытается осветить жизнь скупого на чувства созданья. Но созданье, словно вампир рассвета, боится, очень боится солнечного счастья и опускает на окно глухие чёрные шторы.
И тогда это ненужное счастье превращается в капельку дождя...

Какой сегодня сильный дождь! Он пеленой укрывает весь мир, делая его таким прозрачным. Много-много капелек дождя, много-много никому не нужных частичек счастья... Они делают последнюю попытку достучаться до человеческих сердец и разбиваются о равнодушные, такие прозрачные стёкла.

*...И остаётся только причина...Причина и надежда...*

[448x336]

Смотреть это видео

Были мы на даче у одного чела со звучным именем Старый Бухалыч, так вот из четырех дней пребывания там, три с половиной звучала эта шняга...