О том, что король прибыл в Париж, сообщили многие газеты и иллюстрированные журналы. Особой экзотики в этом нет: на свете еще хватает коронованных особ, и все они рано или поздно навещают Париж — себя показать, других посмотреть, жену (а то и целый гарем) приодеть.

Этого короля не встречали официальные лица. Во-первых, визит носил сугубо частный характер. А во-вторых, Андре Коньят, собственно говоря, вовсе не король: еще какие-то двадцать пять лет назад он работал фрезеровщиком на одном из лионских предприятий. Более того, он себя королем не считает и не именует, предпочитая свое реальное звание — старейшина (или вождь) деревни Антекуме Пата у истоков реки Марони во Французской Гвиане, где живут индейцы племени вайяна.

У лесных индейцев нет и быть не может никаких абсолютных наследственных владык, все взрослые члены племени равны. Конечно, к советам умудренных опытом пожилых людей прислушиваются со вниманием, но этим и ограничивается власть вождя. Французским же колониальным властям привычнее и удобнее общаться с кем-то конкретным — в данном случае со старейшиной деревни, но для других индейцев этот человек — такой же, как и другие. Максимум доверия, который вайяна могут оказать чужаку, это признать его полноправным членом племени. Правда, для этого нужно, чтобы пришельца кто-то усыновил.

Андре Коньята усыновил влиятельный человек — старейшина Малавате. Было это в 1961 году...

Тогда Андре было двадцать два года, и после работы он ходил заниматься на вечерние курсы фельдшеров. (Педагогическое училище без отрыва от производства он к этому времени уже окончил.) Выходные дни проводил в библиотеке, прилежно изучая историю и географию Французской Гвианы и этнографию ее коренного населения. Коньят увлекся индейцами, как и все, еще в юном возрасте. У большинства это проходит. У некоторых остается. Коньят не любил городскую жизнь, не выносил суеты и спешки, да и род его деятельности вряд ли позволил бы ему подняться по социальной лестнице. Но, погружаясь в притягательный для него мир на страницах книг, он находил для себя покой и отдохновение. Можно было бы так и остаться мечтателем, живущим лишь в грезах, и, выйдя на пенсию, читать любимые книги. Но Андре Коньят был натурой предприимчивой, рассудительной и деятельной. Он считал, что если хочешь поселиться в первобытном лесу среди индейцев, то должен стать им полезным. И потому учился прилежно и настойчиво. Франк за франком откладывал на дорогу и снаряжение.

Тогда он не знал еще точно, где поселится, но на карте прочертил маршрут: от истоков Марони до Амазонки через реки Оваки, Ойяпок, Жери и Паро.

И в одно прекрасное утро...

...Утро было отнюдь не прекрасным, и вообще оно могло стать последним в жизни Андре Коньята. Воды Итани, притока Марони, были спокойны, когда внезапная мощная волна перевернула пирогу. Ни с того, ни с сего река превратилась в свирепо рвущийся поток, поглотивший пирогу и все снаряжение. Андре удалось уцепиться за скалу. Река успокоилась, и путешественник остался сидеть на скале в плавках. И это было все, что уцелело из его имущества. Плавать он не умел. Тщательно продуманное путешествие грозило окончиться, едва начавшись...

Сверкнув на солнце, вырвалась из-за поворота длинная пирога. В ней сидело трое индейцев. Пирога направилась к скале, длинные стрелы легли на тетивы луков. Андре поднял руки и, помахав ими в воздухе, скрестил над головой: безоружен и безобиден. На пироге его привезли в деревню Нанук. Целую ночь хохотала вся деревня, слушая рассказ о «палассисси» — белом, как он дрожал, вцепившись в скалу.

Рассказ этот вошел навечно в легенды вайяна, и Андре Коньят только впоследствии смог оценить его юмор, ибо за двадцать лет слышал его десятки раз.

Тогда же он, не понимая ни слова, сообразил, что речь идет о нем, что люди настроены добродушно и вообще, кажется, индейцы-вайяна народ смешливый.

Он не ошибся. Индейцы готовы смеяться по любому поводу и над всем. За исключением разве ягуара.

С энтузиазмом, но не без труда учился Андре быть индейцем. Он привык есть мясо обезьян и туканов, слегка обжаренное на костре. Пересилил себя и выпил напиток из пережеванных клубней маниоки. Научился бесшумно ходить по лесу и длинной стрелой бить птиц, а в реке — рыбу. Одевался в «калимбе» — кусок красной ткани, укрепленный на бедрах. Освоил язык. Долгие часы проводил в беседах с колдуном и знахарем Молоке.

И однажды Малавате, старейшина деревни Нанук, предложил ему: — Стань моим приемным сыном. Ты пройдешь «мараке» и получишь имя Антекуме.

Мараке — танцы, длящиеся три дня и три ночи без перерыва. На посвящаемого напускают диких пчел и черных муравьев, укус которых подобен раскаленным угольям. Если ты мужчина, ты вынесешь мараке с улыбкой.

Так вместо француза Андре Коньята появился на свет индеец-вайяна Антекуме.

В 1972. году индеец Антекуме женился на Аласавани, самой красивой девушке деревни Нанук. Они отделились от родителей и основали собственную деревню Антекуме Пата — к югу от Нанука на Читать далее...

[240x229]
Предание о русалке.

Говорят, что в лагуне Кистокоча, что недалеко от Икитоса, живет одна женщина. Нет ей равных в красоте. Лунными ночами она поднимается из вод озера, и сидит, полная грусти, покачиваясь на лианах и расчесывая свои длинные волосы. Имя этой русалки — «Цветок Йавари», обречена она страдать за несчастную любовь. Ее отец, великий Йакуруна, бог всех амазонских вод, сослал ее жить вечно в лагуне Кистокоча, не простив за то, что она полюбила обычного смертного. Один его глаз никогда не закрывается, и он зорко следит за ней, чтобы она не могла прервать свое одиночество…Те, кому доводится ее увидеть, навсегда теряют покой.



Предание о Первом Шамане.

Раньше ашанинга умели разговаривать с животными. Они жили рядом друг с другом и не враждовали между собой. Но однажды индейцы разругались с орлом, и тот сделал так, что они перестали понимать язык зверей. А вскоре между людьми и животными началась война. Индейцы убивали и ели более слабых животных, а сильные хищники убивали индейцев.

Как-то ночью, индеец Чащоба увидел сон, в котором он находит в сельве лиану, хранящую силу и мудрость ягуара, варит ее и выпивает отвар. Пойдя наутро в лес, Чащоба стал срезать подряд все лианы в поисках нужной. И вот, на срезе одной из них увидел рисунок, напоминающий отпечаток лапы ягуара.

Вечером он сварил лиану и выпил отвар. И тут же почувствовал изменения в своем теле. Упав на четвереньки он зарычал и, посмотрев на свое отражение в зеркале, обнаружил, что превратился в ягуара. Чащоба обрадовался, так как уже много дней ничего не ел, и бросился в лес, охотиться. Под утро он вернулся домой, волоча за собой большого оленя, и, положив добычу возле хижины, заснул. Наутро, очнувшись уже в человеческом облике, индеец обнаружил лежащую у порога тушу оленя, и вспомнил о ночной охоте. С тех пор у него всегда было много свежего мяса.

На следующую ночь, превратившись в ягуара и уйдя в джунгли, Чащоба научился понимать язык зверей, и долго общался с лесными жителями, узнавая у них секреты лекарственных растений. А утром он собрал нужные травы и стал лечить себя и свою семью. Потом к нему стали обращаться соплеменники, так как Чащоба знал секреты целительства и никому не отказывал в помощи.Так среди людей появился Первый Шаман.



Предание о Матери Мира — анаконде Сатчамама.

Раньше была пустота и огонь. В черной бездне плавали лишь звезды. Но вот появилась анаконда. Она ползала среди светил, и ей было одиноко.

Сатчамама решила создать землю — и появилась ровная, черная поверхность. Однако на ней не было жизни, и тогда анаконда начала зарываться в землю всем телом. Она копала очень долго, так что ее шкура потускнела, и превратилась из яркой, красно-синей, в блеклую черно-зеленую.

Зато когда она закончила работу, появилось русло первой реки, по которому потекла вода. Затем возникли озера и заливы, а вся земля покрылась сетью ручьев и проток.

А через несколько дней вокруг воды выросли травы, лианы и деревья, среди которых стали рождаться первые животные. Так возникла сельва — дом всех индейцев. Поэтому мы — индейцы боро — почитаем анаконду Матерью Мира, Земли и Воды и поклоняемся ей.



Легенда о Титикаке и Крылатой Пуме.

Вулкан Атоха однажды изверг пуму Коати, которая имела крылья. Вылетев, она затем погрузилась в озеро Титикака и на дне превратилась в золотую змею Катари . Эта змея вышла из озера в виде молнии Кэхо и трансформировалась в воду — дождь. С дождем она возвратилась на землю и смешиваясь с ней, образовала сель и стекла в озеро. Таким образом, был отражен круговорот основных элементов космогонии Анд.

Настроение сейчас - нашёл...

Таки не получилось у меня вставить само видео,поэтому ставлю перепост сообщения 10kryl:

Фильм из серии "Неизвестная Мексика" создан на базе материала, собранного в ходе экспедиции в Мексику в марте 2007 года автора "Оракула" Андрея Склярова, и основан на фактах, которые откровенно скрываются и замалчиваются. Многое из фильма ранее нигде не освещалось, и у зрителей есть возможность увидеть впервые то, что указывает на совсем иное прошлое Мезоамериканского региона. В этом прошлом обнаруживается реальное существование высоко развитой цивилизации, существование которой академическая наука категорически отрицает.

Другие пять серий фильма "Неизвестная Мексика" можно приобрести на одном диске на сайте Лаборатории альтернативной истории - http://www.lah.ru/mast/film2.htm

Посмотреть сам фильм можно здесь

[528x319]

[337x506]
- Кофе есть своя "культура" в Турции - так звучат известные слова великого турецкого поэта ХХ века, Яхья Кемаля.

Кофе для турок - это не просто напиток, но имеет свою собственную историю, свои ритуалы, свои собственные правила, когда и как пить... Большинство турок считает излишним называть его турецким кофе : кофе - турецкий кофе.
Турки получили представление о кофе четыре с половиной столетий назад.
Вскоре после того, как кофе появился в Оттоманской империи , в 1543 году, он стал настолько популярным, что были открыты кофейни, небольшие магазины, и места для обжига , специализирующихся на кофе. Обжариванию кофе называется "tahmis" и по сей день есть улица Tahmis Eminonu в Стамбуле, расположенаая рядом с так называем «египетским базаром». Название получено от кафе, расположеного на этой улице 460 с лишнем лет назад.
Давайте вернемся к тому, что поэт говорит.
Существует ли такая вещь, как "культура", когда речь идет о кофе? Мы не можем ответить на этот вопрос прямо, не углубляясь в целом о кофе. Поэтому мы будем подходить с самых различных точек зрения. Первый его ритуальный элемент :
Почему кофе ассоциироваться с ритуалов и церемоний? В своем первом аспекте, речь идет об особого рода приготовления кофе, хотя и он несколько изменился с давних времен.
Второй аспект ритуальный элемент турецкого кофе касается некоторых традиционных элементов, которые были вплетены в него.
Одна хорошая традиционная ситуация, когда семья молодого человека, посещает семью невесты, от которой хотят получить разрешения на брак. Девушка, которую сватают, должна приносить кофе на подносе. При этом она может сделать, как сладкий кофе (или очень сладкий), а иногда и соленый кофе. Но данная чашка подается только жениху, и он должен её выпить полностью не подавая вида о вкусе кофе.
Традиция, подсластить кофе сахаром является сравнительно новой. Турки привыкли пить кофе без сахара. Вместо этого они обычно едят или пьют что-то другое: подслащенные фруктовые соки, шербет, фруктовые консервы, любимую турецкий султанами халву и другие кондитерские изделия.

Как известно (около 1200 г.) кофе готовился как отвар из высушенной оболочки кофейных зерен. Затем возникает идея об обжаривании этой оболочки на углях. Обжаренную кожуру и небольшое количество серебристой шкурки засыпали на полчаса в кипящую воду. Получался бледно - желтый кофейный напиток. В ХVI в. на керамических или металлических подносах стали обжаривать сами зерна, затем растирали их в порошок и засыпали в кипящую воду. Такая технология улучшила аромат и вкус кофейного напитка.

Иногда кофейный порошок засыпали в воду и испаряли половину жидкости, а оставшийся напиток хранили в закрытом сосуде, чтобы его можно было разогреть и использовать в нужный момент. Технология приготовления кофе на Востоке завершается созданием джезвы - небольшой кастрюли специальной формы для приготовления кофейного напитка. В джезву засыпали кофейный порошок, сахар, корицу, гвоздику, амбру и кипятили. Огненный напиток подавали в тонких фарфоровых чашечках.Из Африки кофейные деревья попадают в Йемен, где, по свидетельству рукописных источников, кофе был известен уже в 875 г. возможно, так оно и было, поскольку в VI в. н. э. Йемен находился под властью Эфиопии. Однако справедливости ради надо сказать, что родиной кофе считают Йемен.Довольно быстро кофе на Ближнем Востоке становится любимым и распространенным напитком. Пили кофе, расположившись на коврах в тени деревьев или в кофейнях - на верандах или открытых зданиях восточного типа с диванами вдоль стен и фонтаном в центре. Кофе считался напитком воинов, которым он придает силы в походах, а также философов, прибавляющим им мудрости.

Йемен лежал на важных торговых путях, ведущих из Восточной Африки и Юго-Восточной Азии в страны Ближнего Востока и в Европу. Из Йемена веером расходились древние торговые пути в Иран, Ирак, Сирию, Турцию, Ливан, Египет и другие страны. Этими путями караваны верблюдов доставляли перец, мускатный орех, корицу, гвоздику и другие восточные товары. Этими же путями привозили и кофе. На шумные восточные базары в караван-сараи верблюды доставляли кули тяжелого кофе, а купцы-бедуины учили искусству приготовления и прививали вкус и любовь к напитку, находившему все новых и новых приверженцев. В сутолоке базарных площадей, в пестрой толпе на узких улочках восточных городов - везде можно было видеть человека, отбивавшего барабанную дробь на "махмас аль кава" и зазывавшего на чашку кофе в кофейню.

Первые кофейни появились в Константинополе в 1554 году. Это были просторные помещения, со вкусом обставленные и украшенные дорогими коврами и подушками. Пока гости угощались кфе и отдыхали на великолепных подушках или играли в шахматы, их развлекали песнями, танцами, стихами и занятными историями профессиональные артисты. К услугам посетителей, которые ждали, пока Читать далее...

[363x591]

[700x455]

Снова ничего не нашёл о нём. [312x472]

[392x480]
В структуру каждого индейского города наряду с пирамидами, храмами и бассейнами непременно входили площадки для игры в мяч. Побеждённых (или победителей?) потом командами приносили в жертву

Большинство древних индейских городов опустело задолго до появления в Америке испанцев. Один из таких городов - Тайясаль. Жители - племя ица - покинули его из-за того, что загубили личного коня вождя конкистадоров Кортеса.

Протобаскетбол

Игровое поле имеет форму буквы Н, средняя палочка которой растянута более чем на 100 метров. С обеих сторон к этой срединной части поля подступают обложенные гладкими камнями наклонные плоскости пирамид. Посередине на высоте примерно двух метров подвешены гранитные кольца, но не горизонтальные, как в современном баскетболе, а вертикальные. Мяч, заброшенный в такое кольцо, означал победу одной из команд.

Но сделать это было несравненно труднее, чем в баскетболе. Касаться мяча, судя по правилам игры, сохранённым от далёких предков ацтеками - последним индейским племенем, можно было только бёдрами, коленями и ягодицами, но никак не руками.

Этот мяч я нашёл в витрине гватемальского археологического музея. Почти идеально обработанный шар из плотного каучука - ольмеки, предшественники майя и ацтеков, были пионерами в добыче этого ценного тропического сырья. Дождавшись, когда музейный зал опустел, воровато наклоняюсь к мячу и приподнимаю его с кубического пьедестала: ого, он весит килограмма четыре. Такой и руками-то протолкнуть в каменное кольцо непросто, но чтобы коленями и бёдрами - невероятно!

Однако так повествуют иероглифические тексты майя, сохранившиеся на керамических сосудах. Первым в мире их перевёл наш соотечественник Юрий Кнорозов, чей авторитет среди историков Нового Света непререкаем. Детально же изучил индейскую игру в мяч ученик Кнорозова Юрий Берёзкин.

Игроки летали над полем

Так вот, русские учёные сообщили нечто более невероятное, чем труднейшие правила игры в мяч. На площадке в смертельном поединке схлёстывались две команды, в составе которых были пары близнецов. Интересно, что зрителей, как привыкли в спортивных состязаниях европейцы, начиная с гладиаторских поединков в Древнем Риме, у индейцев не было. Только жрецы и верховный вождь, которые, скорее всего, были не зрителями, а судьями и руководителями ритуала.

По мнению американского исследователя древних цивилизаций континента Роджера Хайфилда, ольмекская игра в мяч больше напоминала не баскетбол, а квиддич, детально описанный в романах о Гарри Поттере. Причём если в воображении Джоан Роуллинг игроки летали над площадкой на мётлах, это необязательно было выдумкой писательницы. Индейские игроки, знавшие галлюциногенные грибы и отвары растений, вполне могли вводить себя в такое состояние, считает Хайфилд, когда тело частично теряло вес и было способно парить над землёй. Пожалуй, только таким экзотическим образом и можно объяснить, как же всё-таки игрокам удавалось протолкнуть тяжёлый каучуковый мяч в тесное, высоко подвешенное кольцо.

Но самое невероятное происходило после окончания игры. Одну из двух команд (тут историки расходятся во мнении: одни считают, что проигравших, другие - что победителей) уводили на вершину пирамиды, давали игрокам наркотик, отключавший сознание, и, разрезав им грудную клетку, вырывали тёплые, трепыхавшиеся сердца, которые складывали в специальные вытесанные из камня сосуды.

Смерть считалась у древних американцев высшим благом, которое следовало заслужить - например, спортивной победой. Не потому ли индейцы устраивали в своих городах массовые жертвоприношения, причём к богам подземного царства отправляли самых молодых, здоровых и прекрасных юношей и девушек? Если это так, то запустение большинства древних городов за много веков до разорительных походов испанских конкистадоров, можно объяснить тем, что «все ушли в лучший мир».

Таково было философское представление о жизни, смерти и загробной жизни в этой странной, весьма развитой, но так и непонятой нами цивилизации Нового Света.

[300x212]
Американские ученые уверяют, что вплотную приблизились к разгадке узелкового письма древних инков. Империя инков, которая считается одной из великих мировых цивилизаций, просуществовала с 1400 года по 1532 год нашей эры. Древний народ жил в Андах, вдоль западного побережья Южной Америки. Сейчас на этой территории расположены Чили и Колумбия.

Цветные пучки шнурков с завязанными на них узелками использовались индейцами для передачи информации, пишет журнал Nature. Эти приспособления назывались кипу и выглядели следующим образом. К главной шерстяной или хлопчатобумажной веревке, которая могла быть заменена толстой палкой, подвешивались более тонкие шнурки. Они различались между собой по цвету и длине и завязывались в простые и сложные узлы. Цвет шнурков, их толщина и длина, количество узелков - все это имело свое значение. С помощью кипу инки сохраняли важную информацию и передавали сведения о размере военной добычи и числе пленных, о собранных налогах и об урожае кукурузы и картофеля.

Новые исследования узелкового письма проводили ученые из Гарвардского университета - Гэри Уртон и Кэрри Брезайн. Применяя современные компьютерные технологии, специалисты изучили 21 кипу, найденные в 1956 году близ дворца инков в Пуручуко на территории нынешней Лимы - столицы Перу. Как показал анализ, в кипу зашифрованы тексты с выдержками из своеобразных бухгалтерских книг. Уртон и Брезайн предполагают, что это инструкции для низших сословий, написанные представителями высших уровней власти.

Обнаружилось также, что семь исследованных кипу имеют между собой связь. Сумма на всех шнурках одинакового цвета на одном кипу, к примеру, совпадает с числом на соответствующих шнурках другого кипу, которая, в свою очередь, равна сумме на третьем кипу.

Уртон предполагает, что эти кипу содержат сведения о налоговых сборах. Инки платили налоги, работая определенное количество дней в году на "государственных объектах". Шнурки могут обозначать эти дни, а узелки - итоги работы на какой-либо территории. У археолога Билла Конклина другое мнение: он считает, что семь кипу несут информацию о жертвоприношениях, которым инки придавали огромное значение. Уртон допускает и этот вариант, добавляя, что решить загадки древних индейцев помогут дальнейшие исследования.

Команда ученых создала базу данных о количестве узелков и шнурков, цветах и других особенностях 290 кипу. Эти сведения будут использованы при анализе остальных узелковых писем, в общей сложности до наших дней сохранились лишь 600 кипу.

[показать]
Изображения ярких бисерных зверюшек я впервые увидела в одном из первых номеров русского "VOGUE", несколько лет назад. Уж и не помню, в связи с чем они были опубликованы, но яркие краски, жизнерадостные сочетания цветов поразили уже тогда.
[показать]
А у нас в то время и бисера-то нормального в продаже не было! Впрочем, как и сейчас...:) Но - не важно. Главное - нашла я, наконец, что это за фигурки и кто их делает.
[показать]
смотреть дальшe

К сожалению кроме того, что этот индеец из племени Кроу (1856?-1923) ничего не нашёл. Может кто-нибудь знает ещё что-нибудь? В американской векипедии он Curley.

[499x699]

[275x250]
В Южной Америке у индейцев майя астрология была официальной и обязательной наукой. Для каждого составляли специальный пророческий календарь, в котором была описана вся будущая жизнь человека: когда он начнет работать, когда женится, когда с ним случится несчастье, когда он умрет. Эти пророчества пели над колыбелью младенца. Ребенок запоминал их и сам начинал напевать, напоминая себе, на каком этапе жизни он сейчас.

Система эта работала неплохо, так как астрологи майя старались, чтобы их предсказания совпадали. Если у какого-нибудь молодого человека в его песне-гороскопе в определенный день значилась встреча с девушкой, так оно и случалось, поскольку и у девушки эта встреча была отмечена в ее гороскопе. То же самое происходило и в деловой сфере: если кто-то в своем гороскопе такого-то числа покупал дом, продавец в своей песне именно в этот день должен был дом продать. Если в определенное время должна была состояться драка, участники ее бывали заранее об этом извещены.

Все шло как по маслу, система сама себя поддерживала. Войны были объявлены и описаны. Победители были известны, астрологи уточняли, сколько раненых и убитых останется на поле битвы. Если количество трупов не дотягивало до предсказания, жертвовали пленными.

Как же эти музыкальные гороскопы облегчали существование! Ничто не зависело от воли случая. Никто не боялся завтрашнего дня. Астрологи освещали каждую человеческую жизнь от начала до конца. Каждый знал, куда ведет его судьба и даже куда она ведет других. Апофеозом искусства майя явилось предсказание... конца света. Он должен был произойти в X веке по тому летоисчислению, которое назовут христианским. Астрологи майя даже назвали точный час. Не желая стать свидетелями катастрофы, мужчины накануне подожгли города, убили всех своих близких и затем покончили с собой. Несколько уцелевших бежали из охваченных пламенем городов и затерялись в равнинах.

А между тем цивилизация майя вовсе не была творением людей примитивных и наивных. Майя знали ноль, колесо (хотя и не поняли всей выгоды этого открытия), они строили дороги, их календарь с тринадцатью месяцами был точнее нашего.

Испанцы, прибыв в XVI веке на Юкатан, даже не смогли получить удовольствия, разрушая знаменитую цивилизацию майя, поскольку она сама себя уничтожила задолго до их прихода.

Однако и в наши дни еще встречаются индейцы, утверждающие, что являются дальними потомками майя. Их называют "лакандонами". И странная вещь, дети лакандонов напевают древние песни, перечисляющие события человеческой жизни. Но точного смысла слов уже никто не понимает.

[250x377]
Конкиста была стремительной. В 1519-м Эрнан Кортес сошел на берег Мексиканского залива, а уже через два года лежала в руинах столица ацтекской империи — величественный Теночтитлан со всеми его святилищами, храмами и статуями богов. Еще через десять лет, в 1531 году, молодому индейцу по имени Хуан Диего явилась Дева Мария и чудесным образом запечатлела свой блистающий облик на его накидке. С этого момента началось обращение индейцев в христианскую веру, и оно увенчалось успехом. Сегодняшнее население Мексики — одно из самых набожных в католическом мире, и даже те, кто продолжает говорить на ацтекском языке «науатль», обращаются со своими молитвами к Иисусу Христу. Однако страх перед разбитыми и зарытыми в землю богами не умер — индейская кровь исправно передавала его из поколения в поколение. И когда в 1964 году власти Мексики решили поднять из оврага 200-тонную статую Тлалока, индейского бога Дождя, чтобы установить ее у входа в столичный Музей антропологии, они неожиданно столкнулись с сопротивлением местного населения. Во время транспортировки каменного колосса индейцы бежали вслед за статуей, пытаясь, возможно, успокоить потревоженного бога. Известно, что в этот день с небес хлынул страшный ливень — явление небывалое для того времени года...
Боги просят крови
Гибель могучей и, казалось, несокрушимой империи ускорило одно трагическое для ацтеков совпадение. Год 1519-й после Рождества Христова был в ацтекском летоисчислении Первым годом Тростника, началом нового 52-годичного цикла, когда в соответствии с предсказаниями должен был вернуться в Мексику Кетцалькоатль, или Пернатый Змей, — бог света и плодородия, самый любимый и самый радостный из всех индейских богов. Его появления ждали со стороны океана — поэтому, когда бородатые испанцы высадились на берегу, их приняли за посланцев бога, ведь только Кетцалькоатль, единственный из всех богов, мог иметь бороду.

Дольше всех в трагическом заблуждении относительно чужестранцев пребывал ацтекский император Мотекусома. Именно он собственноручно ввел Кортеса и его солдат в Теночтитлан как знатных и дорогих гостей. То, что увидели там испанцы, было похоже на фантастический сон. Город ацтеков стоял посреди громадного озера. Его храмы и пирамиды были выстроены на острове, а большинство жилых домов, сделанных из легкого тростника, буквально плавали на воде — «фундаментом» им служили своеобразные плоты из влаголюбивой растительности, дерна и ивовых кустов. С «большой землей» город соединяли три узкие плавучие дамбы, каждая длиной в несколько миль.

В центре Теночтитлана возвышался Великий Храм в виде 45-метровой двуглавой пирамиды. В знак особой чести Мотекусома предложил Кортесу подняться наверх. Знаменитый конкистадор особой впечатлительностью, как известно, не страдал, но увиденное заставило его содрогнуться. Черная от запекшейся крови лестница вела к двум святилищам. Одно из них принадлежало Уитцилопочтли, богу Солнца и войн, самому свирепому из ацтекских богов, другое — богу Дождя Тлалоку. Оба божества постоянно «требовали» человеческих жертвоприношений, и их святилища были превращены ацтеками в натуральную бойню. Именно здесь, на каменных алтарях, специальными кремниевыми ножами жрецы рассекали грудь жертв, извлекая трепещущие, еще живые сердца и преподнося их в дар каменному идолу. Окровавленные тела сбрасывались вниз, к подножию пирамиды. Неизвестно, что больше поразило Кортеса: бесконечные ряды черепов вокруг святилищ или груды золота во дворце императора. Ясно, однако, что в обличье кровожадных язычников ему все больше виделся Дьявол.

Призвав Бога на свою сторону, испанцы, где хитростью и коварством, где отвагой и силой оружия, заставили капитулировать многократно превосходившее их по численности войско ацтеков. Теночтитлан был усеян трупами и залит индейской кровью, впрочем, не большей, чем проливавшаяся самими идейцами во время их жертвоприношений.

Ягуар против Змея
Кортес добился своего. За исключением некоторых экспонатов в Музее антропологии и «робких» раскопок, прячущихся позади Собора, в Мехико нет практически ничего, что бы напоминало об ацтеках. Бесконечные жилые кварталы тянутся до горизонта. Трудно представить, что на месте этого скопища домов, людей и автомобилей когда-то плескалось громадное озеро, посреди которого стоял, сверкая храмами, роскошный город. Разрушив Теночтитлан, испанцы, словно мстя по инерции уже самой природе, осушили озеро. Климат Долины Мехико резко изменился. В результате крупнейший мегаполис планеты сегодня испытывает острую нехватку воды и задыхается от смога.

Победив в войне с ацтеками, испанцы не подозревали, что основную битву — битву с индейскими богами — они все равно проиграли. Откуда могли они знать, что все ненавистные им боги — и Тлалок, и Кетцалькоатль, и богиня Воды Чальчиутлике — вовсе не были ацтекскими божествами. Они благополучно «жили» на Читать далее...

[348x480]
Публикация в журнале "Вокруг света" 1861 года .

Два века тому назад, в Соединенных Штатах было краснокожих индейцев от 16 до 17 миллионов, в настоящее же едва-едва насчитывают их до двух миллионов. «Таким образом,» - говорит очевидец, почтенный аббат Доменек, у которого мы заимствуем эти сведения, (Sept annees dans des deserts de l`Amerique du Nord, par l`abbe Domenech. Londres, 1860) «таким образом, в продолжение трех поколений спиртные напитки, оспа, холера, и огнестрельное оружие, занесенное сюда цивилизацией, успели истребить в этой части света до 14 миллионов людей. В ряду всех этих причин такой страшной смертности, конечно, самая действительная, оспа; в течение одного лишь месяца она похитила у биккаров, ассибуанов, воронов, маодалов, минетаров и черных-ног, до двенадцати тысяч человек. И страшно было смотреть на этих страдальцев: одни, в предсмертных страданиях, поражали себя ножом в грудь, другие бросались в мерзлые озера и реки, чтобы там или погасить страшный огонь горячки, или найти себе смерть; ещё иные бросались в пропасти, или со стоном катались по песку.

Но если оспа в месяц похищает тысячи, то спиртные напитки поглощают в 10 раз больше. С появлением англосаксонского племени в Америке, водка начала входить в привычку у индейцев и пьянство перешло наконец в сильную отравляющую страсть. Грангулакопак, великий воитель из племени криков, несколько раз вставал в народном собрании против губительных последствий огненной воды и говорил с патетическим красноречием: «Отцы, братья и земляки, говорил он, мы собрались здесь, чтобы рассуждать о наших делах, но о чем рассуждать будем? Я встал уже, чтобы говорить собранию, но я не предложу ни нового плана войны, ни совета, которым бы можно было приискать нам союзников новых, или более и более упрочить привязанность друзей старых. Подобные советы теперь нам не надобны. Нет, я хочу говорить вам, отцы и братья, о деле, которое должно решить: составлять ли нам отдельный самобытный народ, или исчезнуть совершенно; быть нам, или не быть! Враг наш, о крики, которого я разумею ныне, это проклятая губительная жидкость, это – огненная вода, которой наши друзья-предатели, бледнолицые, потчуют нас всегда и везде, подливают нам с такой тароватой щедростью и спаивают нас вконец. Предупреждаю вас, соплеменники, об этом предательстве, потому что эта адская жидкость отнимет нашу силу, обезумит рассудок, расслабит руки наших воинов, мудрое слово советника переменит в лепет ребенка и – настанет день, когда мы совершенно исчезнем!»

Одна из значительных причин исчезновения племени краснокожих, это также – насильственные выселения индейцев. При захватывании земли белыми, Соединенные Штаты почти всегда прибегают к самым варварским мерам. Какому-нибудь краснокожему племени дается приказание очистить землю для белых и выселиться; несчастных тотчас же вталкивают и набрасывают в вагоны, женщин, мужчин, детей, больных натаскивают, как стадо животных, сюда же садится и войско, или волонтеры, которые должны конвоировать краснокожих и с которыми они обращаются самым злейшим образом. После тысячи бедствий в пути, их пригоняют в какую-нибудь страну, в которой, за совершенным отсутствием дичи и охоты, они, на первых порах, вымирают с голода, а оставшиеся в живых, не имея наклонности и навыка к возделыванию земли, также мало-помалу совершенно исчезают.

[254x394]

[442x698]

[637x394]

ПИРОГА ГАЙАВАТЫ ( Часть 2 )

«Дай мне, Ель, смолы тягучей,
Дай смолы своей и соку:
Засмолю я швы в пироге,
Чтоб вода не проникала,
Не сочилася в пирогу!»

Как шуршит песок прибрежный,
Зашуршали ветви ели,
И, в своем уборе черном,
Отвечала ель со стоном,
Отвечала со слезами:
«Собери, о Гайавата!»

И собрал он слезы ели,
Взял смолы ее тягучей,
Засмолил все швы в пироге,
Защитил от волн пирогу.

«Дай мне, Еж, колючих игол,
Все, о Еле, отдай мне иглы:
Я украшу ожерельем,
Уберу двумя звездами
Грудь красавицы пироги!»

Сонно глянул Еж угрюмый
Из дупла на Гайавату,
Словно блещущие стрелы,
Из дупла метнул он иглы,
Бормоча в усы лениво:
«Подбери их, Гайавата!»

По земле собрал он иглы,
Что блестели, точно стрелы;
Соком ягод их окрасил,
Соком желтым, красным, синим,
И пирогу в них оправил,
Сделал ей блестящий пояс,
Ожерелье дорогое,
Грудь убрал двумя звездами.

Так построил он пирогу
Над рекою, средь долины,
В глубине лесов дремучих,
И вся жизнь лесов была в ней,
Все их тайны, все их чары:
Гибкость мощных сучьев кедра
И березы стройной легкость;
На воде она качалась,
Словно желтый лист осенний,
Словно желтая кувшинка.

Весел не было на лодке,
В веслах он и не нуждался;
Мысль ему веслом служила,
А рулем служила воля;
Обогнать он мог хоть ветер,
Путь держать - куда хотелось.

Кончив труд, он кликнул друга,
Кликнул Квазинда на помощь,
Говоря: «Очистим реку
От коряг и желтых мелей!»

Быстро прыгнул в реку Квазинд,
Словно выдра, прыгнул в реку,
Как бобер, нырять в ней начал,
Погружаясь то по пояс,
То до самых мышек в воду.
С криком стал нырять он в воду,
Поднимать со дна коряги,
Вверх кидать песок руками,
А ногами - ил и травы.

И поплыл мой Гайавата
Вниз по быстрой Таквамино,
По ее водоворотам,
Через омуты и мели,
Вслед за Квазиндом могучим.

Вверх и вниз они проплыли,
Всюду были, где лежали
Корни, мертвые деревья
И пески широких мелей,
И расчистили дорогу,
Путь прямой и безопасный
От истоков меж горами
И до самых вод Повэтин,
До залива Таквамино.
[640x481]