Чувствую усадку этого крафта я запомню надооолго XD

[525x700]

[600x450]

Настроение сейчас - я тебя люблю




Дорога привела – к лесу.
Дорога привела – к дому.
На лестнице жуют бесы
Хрустящую мою кому.

За дверью ты стоишь тучей,
Доверенный Лесной Тайне.
Мой пьяный, но всех солнц – лучший,
Последних два крыла дай мне.

Valkoinen, 06.10.20
© copyright valkoinen

Настроение сейчас - клетчатый костюм и раздвоенная шляпа




"Пьяццо" - по-итальянски площадь


Всё, что присутствует в этом полупотоке сознания, некоторое время назад было придумано мной от первой до последней буквы. Посвящается всем и вся, и в особенности тем, кто свалился с Луны.


* * *

Твоя боль так чиста
Сквозь всевечный апрель.
По раскрытым зонтам
Пробегай, Исмирель.

Ты – кристальней всего,
Будто имя твоё.
Не узнавший Его,
Не узнавший Её.


Пьяццо запестрила масками. Все они хлынули на площадь, примыкающую к собору, мгновенно наполняя её. Арлекин двигался впереди карнавальной толпы и волочил по камням плащ в белую и чёрную клетку. Лицо Арлекина полностью покрывала маска, но ему хотелось спрятать ещё и глаза. Глаза, зеркало арлекиньей души… Глаза, озеро арлекиньей души… От незнакомых и чуждых, пусть, они в масках, хотелось спрятать это таинственное Озеро. Когда Арлекину смотрели в глаза, он казался себе голым посреди многотысячной Пьяццо, но без Пьяццо он тоже существовать не мог, ведь Пьяццо – его дом родной с открытыми стенами.

Демон, парящий над толпой, инок, слоняющийся в толпе.
Принц голубой крови, хотя простолюдины почти всегда кривлялись ему в лицо, строили страшные рожи и предпочитали видеть в нём простолюдина.

Он – карнавальная маска с ядовитыми прорезями на месте глаз. Он – бродячее клеймо позора для маленького и бездуховного существования. Он прячет за спиной изящные руки в белых накрахмаленных перчатках, и у него много личин, но Вы никогда не догадаетесь о его подлинной сути!
Читать далее...

Это цитата сообщения lj_zamki_mira Оригинальное сообщение

Замок Лаво-Сент-Анн

Замок Лаво-Сент-Анн (Chateau de Lavaux-Sainte-Anne) расположен в городе Рошфор (Rochefort) в Бельгии. (GPS:50.116088, 5.091704)

Дальше

Ад куда страшнее… Ад – это когда ты больше не можешь видеть тех, кого любишь… Всё остальное не считается.

Анна Гавальда, "Просто вместе"

Нет такой печали, которую не могла бы утолить книга, говорил Монтень, а Монтень никогда не ошибался.

Анна Гавальда, "Просто вместе"

Любовь не имеет ничего общего с сердцем – этим мерзким органом, насосом, качающим кровь. Любовь первым делом сдавливает легкие. Глупо говорить: «У меня разбито сердце», нужно выражаться точнее: «У меня сдавило легкие». Легкие – самый романтичный из человеческих органов.

(с) Фредерик Бегбедер. 99 франков.

С возрастом люди не становятся счастливее — они просто опускают планку ниже, чем прежде.

(с) Фредерик Бегбедер. 99 франков.

Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, - и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.

(с) Эрих Мария Ремарк. Черный обелиск.

То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь. В этом состоит романтика и идиотизм человеческой жизни.

(с) Эрих Мария Ремарк. Черный обелиск.

Всем хороших праздников

до встречи в 2011

[500x371]

more

Дождь не может лить вечно.

Джоан Харрис «Ежевичное вино»

Оказывается, иногда реальность и воображение все-таки едины.

Джоан Харрис «Ежевичное вино»

А я лишь проживал день за днем, низко склонив голову к земле. Все, что отражалось в моих глазах, было лишь болото без края и конца. Я поднимал правую ногу и делал шаг, потом поднимал левую ногу и делал еще шаг. Я даже не понимал, где я точно нахожусь. Я не был даже уверен, в ту ли строну я иду. Я просто передвигался шаг за шагом, потому что не идти никуда было нельзя.

Харуки Мураками - Норвежский лес

Стоит человеку начать врать в чем-то одном, и он, чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

Харуки Мураками - Норвежский лес

Вот как я есть Федор Кузьмич Каблуков, слава мне, Набольший Мурза, долгих лет мне жизни, Секлетарь и Академик и Герой и Мореплаватель и Плотник, и как я есть в непрестанной об людях заботе, приказываю.
Праздновать Праздник Новый Год.
Энтот праздник чтоб праздновался Первого Января навроде Майских Выходных.
Тоже выходной.
Значит никому на работу не ходить, пей-гуляй, что хочешь делай, но в меру, а не так как бывает другой раз что буяните и всё пожгете а потом разгребай.
Энтот Праздник Новый Год праздновать так: обрубить в лесу дерево так небольшое разлапистое, чтоб в избу влезло а кто хочет ставь во дворе. Вторнуть его дерево это в пол или куды придется, чтоб держалося, а на ветки понавесить всякой всячины что у кого есть. Можно нитки цветные крученые али так, можно орехи, огнецы или чего не жалко чего дома завалялося всякая дрянь по углам всегда бывает другой раз и сгодится. Покрепше там примотайте чтоб не падало сами знаете.
Свечки тоже зажгите чтоб светло и весело.
Всякой вкуснятины наварите-напеките не жалейте все равно скоро весна в лесу всего полно понавырастет.
Гостей зовите соседей, родню, всех угощайте, ничего не жалейте, не объедят, сами же тоже есть будете.
На дудках играйте кто сподручный, на колотушках, можно вприсядку у кого ноги в порядке.
На себя одежду хорошую наденьте, расфуфырьтесь, в волоса тоже повтыкайте чего ни попадя. Может кому помыться охота дак я велю бани открыть в дневное время пожалуйста заходи мойся но только дрова с собой приносите а то на вас не напасёсси.
Интересно будет вот увидите.

(с) Татьяна Толстая. Кысь.

"...Только ради переживаний и стоит жить. И ради того, чтобы потом можно было о них кому-то рассказать..."
(с) Януш Вишневский "Одиночество в сети"

Столько же, сколько существует словесность, звучит и неотвязный мотив невозможности выразить нечто окончательное через язык.
Человек пишущий, для которого язык – и атмосфера обитания, и единственное орудие, рано или поздно обнаруживает бессилие, лживость речи, а то и преступную ее природу. О том, что «мысль изреченная есть ложь», помним мы все. «...Молчание речь мою караулит давно», – пишет современный поэт Сергей Гандлевский. «Автор преуспевает в молчании», – высказался однажды автор этих строк.
Silentium, молчание, чистый лист в разные времена возникают как разными смыслами заряженные метафоры, как короткое замыкание любого напряженного речевого опыта. От истошных призывов к тишине и впрямь можно оглохнуть. Но мы говорим и пишем. О том, что лучше бы помолчать. О том, что говорение – грех. О том, что текст умер, а автор и подавно. [...]
О том, что речь бессмысленна, письмо порочно, стих мертв, чтение отнимает свободу, высказывание репрессивно,– как говорить иначе, нежели не словами? И пока этот парадоксальный, навязчивый, как кошмар, разговор будет продолжаться, все будет нормально: будем писать, читать, говорить. Будем молчать.

(с) Лев Рубинштейн. Случаи из языка