Сухая пыль поддерживает свод.
Палящий зной заносит молот
на воду хрупкую в оправе тростников.

Пути воров приводят в этот ад:
здесь нечего украсть и не к кому взывать.

Звенит в отчаянье качнувшееся лето
на скользкой кромке исполинских вод,
и отражаются в воде кометы,
пророчащие предпоследний год.

Возьми за воды свой народ!

Но было время водам расступаться,
когда тяжёлый караван мог проскользнуть.
Теперь преследователь совместился с жертвой.
И некуда бежать. И от кого бежать? Забудь...

У края вод собрались воры.

Чужую боль, любовь чужую
опустошая как карман,
надеждам пели аллилуйю...

Но ремесло сломило волю.

И всё осело в лёгких памяти, как пыль:
и тонкие и хрупкие богини,
дожди, прижавшие своим расстрелом к стенке,
спокойный сон на пламенной росе.

Вся пыль на полке памяти осела.

Весь прах отдать?! Карманы вывернуть и этим
искупленье и облегченье приобрести?!
И лёгкими как луч преодолеть бескрайнее пространство?!

Но черви с неотступным постоянством
желают неотступно руки грызть.

Не утешайся тем, что это -- месть.
Месть -- преходяща. Ад пребудет вечно
С тобой -- когда в тебе уже он есть.

Когда в себе его взрастил беспечно.

корявые ветви деревьев — фотографии кумитэ
приготовимся, дети, к тяжёлой борьбе:
мы должны уничтожить себя в себе

я — за всё извращённое разом:
в нормативном нет хитрости разума,
нормативное — память о пастбище

кровь его превращает в ристалище
кось его превращает в сражение

кривь и кось не дают повторениям
подменять собой отражения

грязная женщина занята грязным делом
пифагорейские сферы
золотые созвучия
энергии тучи
ветры высот, текущие через
пиратский флаг, что полощется в хаосе
выше мелодия, выше нота
обрывается

корявые ветви деревьев — фотографии кумитэ
приготовимся, дети, к тяжёлой борьбе...

Телефонный номер Бога.
Таксофон. Напевы диска.
Пережёванные строки
Вяжут зубы, как ириска.

А снаружи: стон и грохот
Пробежал чугунной крысой.
Жаждет под унылый хохот
Ветер Землю сделать лысой.

Вызывающе и грубо
Скалятся в ночи берёзы,
Словно мраморные зубы
Крутобёдрой краснокожей.

В непрозрачности незнанья —
Ни единой вспышки, кроме
Искр огненных рыданий,
Пробежавших по соломе.

Смолянистая дорога.
Две заломленных руки.
Телефонный номер Бога.
И короткие гудки.

какой-то солдат уходит на войну
чтоб никогда не вернуться назад
его сердце надраено пастой зелёной
и готово идти на парад

о! о! бедные люди — те, кто не знают,
что сердце — это бляха с номером медным
о! о! бедные люди не понимают,
что смерть всегда приходит последней

маленький город, и все девочки плачут,
пряча игрушки под мягкие подушки
пружины стальные рвутся, как нитки,
серым утром после душной пирушки

солдаты уходят, потому что так трудно
поймать здесь тёплый кусочек свинца,
здесь почти невозможно воскреснуть на Пасху,
но значительно легче дождаться конца

о! о! бедные люди — те, кто не знают,
что сердце — это бляха с номером медным
о! о! бедные люди не понимают,
что солдат всегда погибает последним

маленький город, и все девочки плачут,
пряча игрушки под мягкие подушки
пружины стальные рвутся, как нитки,
серым утром после душной пирушки

о! о! бедные люди — те, кто не знают,
что уходят навсегда, чтобы остаться навечно
о! о! маленький город — все эти милые встречи
с маленькими руками, надраившими это сердце...


не позднее 1997

спички для снега
я прошу у тебя в эту ночь
у тебя на груди
спичек для снега
десять месяцев снега,
два месяца страха
новой зимы
спички для снега
в холодильнике радио,
ком голосов,
ледяной язык дедов
в гортанях отцов

если наступит двухтысячный год
прежде, чем время закончит свой бег,
и спички для снега растопят весь лёд,
весь мир будет плавать, как Ноев ковчег

не позднее 1990-х

я неисправим:
мне до сих пор хочется
взять в руки автомат или бомбу
и уничтожить мир взрослых —
мир ответственности и принуждения
мир многолетнего приготовления
к смерти

но, как только в мои руки
попадает оружие,
жалость во мне побеждает
агрессию:
ведь я-то знаю
одну маленькую тайну
НА САМОМ ДЕЛЕ ДЕТИ —
ЭТО ОНИ


не позднее 2002