[699x463]

У меня сломался рвотный рефлекс.

Никак не могу понять, что  с ним случилось. «Два пальца в рот» никак не влияют на мои дальнейшие действия.

Нет, это не булимия. Просто иногда бывает действительно плохо. Особенно с утра после веселого времяпрепровождения. Спасает только горизонтальное положение и впадание в сон как следствие, ну, и прогулки на свежем воздухе.

И это, наверное, даже к лучшему. Просто когда я ощутила эти костлявые длиннопалые руки человека со старым измученным лицом у себя на плечах, я могла бы и, простите, блевануть. А так все обошлось.

Только я решила больше себя не испытывать и не встречаться с ним. Буду мерзнуть в своей комнате, в квартире без единой батареи. Ледниковый период приближается.

Еще мне понравилось вводить людей в заблуждение и одновременно делать их немного счастливыми. На днях в моей сумке оказался «большой черный фотоаппарат». До сих пор для меня загадка, как он там оказался, кто-то додумался его туда положить, пока мы жарили шашлычки у Кости на даче. В итоге дома я его обнаружила, после нескольких звонков «Марта, он должен быть у тебя! Его нигде больше нет». Пришлось идти в Дождь с огромной сумкой и тащить эту «дуру» с собой, чтобы там у меня ее забрали. Пока фотоаппарат был в моем распоряжении (вернее у меня на хранении), я решила сделать пару кадров. Кадров получилось больше, потому что меня люди со всех сторон начали дергать, чтоб я их сфотографировала своим «большим черным фотоаппаратом», а потом еще донимали меня, на каком сайте будут выложены фотки. «На клаббере? На геометрии?». Забавно вышло. Так началась моя карьера клубного фотографа. Ха. Нет. В режимах я разобраться никак не могла, еще и эта громадная вспышка никак не хотела работать (на on я нажала!). Потом я уже наловчилась и сделала несколько фотографий разных людей с Дунаевым (о, местная телевизионная звезда!), потому что опять же стучали по плечу и просили сфотографировать. И были от этого счастливы, в предвкушении того, что скоро эти фотографии появятся в Интернете.

А что я? Надоело таскаться с этой тяжелой штукой, сдала сумку в гардероб, затем приехал хозяин фотоаппарата, забрал его. А я пошла дальше танцевать, dj Smash же все-таки приехал))) Со своим хитом Москоу Невер Слипс (не спит Москва? Или не скользит? До сих пор не поняла). Еще и в телевизионном ролике говорят «Ladies and Jentelmens».

Вот веселится народ)))

У меня есть невыносимая потребность в страданиях. Да, я мазохистка. Мне необходимо страдать время от времени.
Я могу не есть, долго не заниматься сексом, но страдать обязательно должна. Да и в конце концов от недоедания и недоэтогосамого я тоже страдаю. Все сходится.
Человеческий фактор на нуле. Совсем не по кому страдать. Даже наоборот, но об этом чуть позже.
Сдала все экзамены. Счастливая.
А страдать когда?
Так вот. Решила я в Квартал зайти, а именно в карло паззолини. Знаю, что беспроигрышный вариант. На осень у меня только найковские валенки. Я их очень люблю, но "в свет" выйти не в чем. И в ожидании моей смехотворной зп за август я нахожусь уже почти месяц. Не страдаю, потому что привыкла быть вечно без денег.
Я уж было разочаровалась, увидев в новой коллекции кучу однообразных, скучных черных сапог, стоящих как три мои пусть и смешных зп. Я их совсем не хочу. Эти черные сапоги. Ни одни. Разве что эти фиолетовые туфли. Или вот эти розовые атласные? Стоп...какие еще туфли? ...
Уходим от распродажи. У-ХО-ДИМ! Зима на дворе уже  почти. Осень в разгаре.(Погодва потрясающая!!!)
Так-так...что я вижу? Кажется, я нашла то, что искала. Очень крутые зеленые сапоги.  Зеленые! Под мой карандаш для глаз! Не, карандаш все-таки изумрудный, а сапоги зеленые. Но ооооооочень крутые. Так. Стоят, как полторы моих зп.
Про себя начинаю поскуливать. Повертела в руках, еще раз на цену посмотрела. Все. Страдаю.
Но это еще не все. Нужно себя добить окончательно. Нужно же убедиться, что сапоги действительно очень крутые! Зашла еще в один отдел обуви. Ничего хорошего не увидела. Начинаю страдать по зеленым сапогам еще больше.
Зашла в шмотки. Та же история. Увидела классный черный костюм. Брюки и пиджак. Чтобы выглядеть достойно и презентабельно мне нужно еще полторы зп. Это при том, что к зеленым сапогам этот костюм абсолютно не подходит. Поэтому я пока хожу в найковских валенках, рваных от старости джинсах и куртке-подделке с потертым искусственным мехом. А вообще, если бы я могла тратить кучу денег на шмотки, я бы скупила почти все в Макс Маре.
Ну все, расстроенная я пришла домой. Не видать мне зеленых сапог. Не могу я их себе позволить. Будь они хоть трижды зеленые (о господи, ну и бред). А я ведь терпеть не могу черную обувь. Недавно это поняла. Никакой черной обуви в моей жизни!
Только черное платье хочу. Обычное монашеское черное платье. Одно нашла, но оно слишком уж монашеское, ниже колена. Тоже, кстати, страдаю по этому поводу.
Так вот, прихожу я домой. Захожу на кухню. Чувствую, что сейчас еще буду страдать по поводу того, что жрать как всегда нечего. И что я  вижу? Овсяное печенье!!! Овсяное печенье с кусочками шоколада! Спросите меня, что я люблю больше овсяного печенья. И я отвечу вам, что картошку. Все-таки нет ничего вкуснее картошки. В холодильнике еще молоко есть. Но картошки никак нет. Зато есть жареная рыба и овощной салат.
Ну как тут пострадаешь?!

[показать]

[374x411]Нас так тянет к любви, мы так хотим, чтобы нас любили. Это естественное желание. Естественная потребность.
Но если ты никого не любишь, не жди, что кто-то полюбит тебя.
Нельзя нарушать этот круговорот любви в природе. Нужно любить.
Любовь - это не только розовые сопли.
Нужно любить. Всегда.

Недавно я познакомилась с человеком. Вообще-то, его уже почти 20 лет как нет в живых. Но если и верить в действительную реальность и в то, что мы бы никак не могли познакомиться вживую, я, думаю, что сейчас самое подходящее время для нашего знакомства. Знаете, бывает появляется в твоей жизни человек, и ты думаешь, как же он все-таки вовремя, как он кстати. И здесь также. Как под мое внутреннее самоощущение, так и под мой фактический опыт и уровень сознания, если так можно выразиться, это знакомство как раз вовремя, как раз кстати.

Я очень прониклась к этому человеку, он мне очень близок в силу моих вышеупомянутых самоощущений, опыта и сознания. Прониклась именно к человеку, не к его литературе. Возможно, это лишь иллюзия (об иллюзиях чуть позже). Так вот, мне почему-то не верится, что есть некий лирический герой. Лирические герои, они подставные, фальшивые, ненастоящие. Они не живут, они «геройствуют». Не люблю я иллюзии, особенно когда речь идет о повседневной жизни.

Во многом из-за этого я не читаю художественную литературу. Я слишком впечатлительна, и чужие иллюзии мне ни к чему, у меня и так бывает абсолютная каша в голове, а тут еще и навязанные образы, которыми я не могу управлять, которые пробираются в мое подсознание и накладывают свой отпечаток на мои дальнейшие мысли, действия. Я бы хотела жить своей жизнью, без вмешательства сомнительных лирических героев, замысловатых образов, которых не существует, а значит не существует и всего то, что делается под впечатлением от них, даже если привносить в это что-то свое. Мне не нужны чьи-то выдумки, у меня есть свои, и они мне куда роднее.

Так вот о моем новом знакомом. Он абсолютно ненавязчив, что мне очень нравится в людях. Прост в своих изложениях без логических завершений, без вывода, без нравоучений. Человек вроде бы никто, ничего особенно полезного не совершивший, не добившийся огромных высот в современном понимании этого словосочетания. Но как человек-человек, он меня привлекает.

Я люблю людей, они мне интересны. Мне не принципиально важен статус: студент политеха, ресторатор, телеведущий, политик или прохожий сомнительной внешности и запаха, у которого я попросила прикурить, и мы от чего-то разговорились. Мне не важно Кто, мне важно как человек мыслит, говорит, как он молчит в конце концов!

Когда говорят: «Ого! А ты знаешь кто прошел/проехал мимо /был на таком-то мероприятии?», я не понимаю, что хотят этим сказать. Ну и что, что прошел/проехал/был? Ежедневно сталкиваешься с сотнями людей, возможно, среди них есть люди намного интереснее предмета восклицаний.

Нет, все-таки иллюзии имеют место быть в этом случае знакомства, и что уж там говорить, чтения художественной литературы. Под впечатлением я стала мечтать. Мечтать по-серьезному. Вернее, это знакомство дало последний дополнительный толчок к тому, чтобы начать мечтать. Мечтать по-серьезному. Так что вопрос иллюзорности моих восприятий достаточно спорен. (Противоречивый абзац получился).

Вряд ли я расскажу кому-то о своих мечтах. Дело в том, что как только я делюсь своими мечтами, планами, желаниями, они начинают не сбываться и не сбываются совсем. Я очень болезненно это переживаю. А эти мечты мне особенно дороги.

Я просто буду делать то, чем я обычно занимаюсь: учиться, ошибаться, осознавать, делать выводы, снова ошибаться, подвергаться влиянию своих эмоций, писать заметки, узнавать что-то новое, общаться с людьми. А там уже видно будет. Я все жду какого-то случая, в который я верю, что обязательно подвернется.

Ведь исполнение мечты – это конечный результат. А что потом? Новая мечта и ее исполнение как конечный результат. Чем оправдывается стремление к результату?

Вот здесь возникает следующий главный вопрос, ради чего я все это и развела. У меня есть своя позиция по этому поводу, вернее я к ней склоняюсь, но допускаю возможность правильности другой.

Хочу спросить у вас. Что для вас важнее: процесс или результат?

Проснулась я от того, что мой внутренний голос все время повторял одно и то же имя, чем и разбудил мой разум.
Разум был недоволен, что его разбудили в десять утра в воскресенье, хоть он и решил как-то, что спать мне долго больше нельзя, потому что можно пропустить что-нибудь интересное. Хотя что может быть интересного в воскресенье в десять утра?
Внутрений голос продолжал скулить и отчаянно покрикивать. Разум дал ему подзатыльник и рявкнул: "Заткнись!".
Голос что-то бурчал себе под нос.
Я полностью согласна с Разумом. Ну какого хрена тогда я во сне не стала к нему подходить? После этого скулить еще...да ну, бред. Сопли какие-то развели. Внутренний голос окончательно заткнулся, а я написала Наде письмо:

 

"Забудь зубудь забудь зубудь его!!!" - строчит мне подруга.

 

[604x453]
Не бойтесь собак. Они все хорошие.
Есть, конечно, и дурные, но и они вас не тронут просто так.

Я почти знаю, что такое быть собакой. Я прожила с ними полдетства, практически в одной будке. Я проводила с ними весь день, кормила, гуляла, играла, помогала выращивать и пристраивать их детей. Они меня любили и доверяли мне. А я до сих пор помню их всех в лицо, все их привычки тоже помню. Они были очень разными, но все они хотели, чтобы их любили. Кто-то не показывал этого и был менее эмоционален, чем остальные, но в глубине души все же возникало желание быть любимым, быть чьим-то, не смотря на всю свою тягу к свободе.

Знаете, что такое быть собакой? Когда все от тебя шарахаются, когда в тебя кидают камни и стреляют солью, когда кричат маленьким детям "не трогай, она блохастая!", а вы с этим малышом так понравились друг другу. Когда все против тебя, когда по ночам приезжают злые люди и пытаются тебя пристрелить, потому что ты много лаешь. На людей в том числе. А ты просто боишься этих людей. У тебя четверо славных щенков, они только недавно научились ходить, а вчера один из них чуть не потерялся. Им около месяца, а ты уже так их любишь. И ты просто боишься людей, потому что люди злые по отношению к собакам. А у тебя четверо славных щенков.

Не бойтесь собак. Они так хотят, чтобы их любили.

-Аааа....почему они все такие придурки?
-Один я нормальный, да?
-Нет, почему? Ты тоже придурок.

Как-то странно, что мне глубоко похуй. Я вот все жду, жду, когда на меня накатит, но мне похуй!
похуй, что 10 утра. похуй, что я звоню и говорю, что я сейчас приду. Похуй, что я говорила, что не хочу больше видеть, и не делала этого месяца 4 уже. Похуй, что пошел дождь и я долго шла пешком. похуй, что я говорила всякую ерунду и все время смеялась и кашляла. похуй, когда меня целует. похуй, когда трогает. похуй, что я разлила чай на пол. похуй на крики, что все бабы тупые. похуй, я обулась и ушла.

Когда мне уже станет низко и дерьмово? Почему мне все еще похуй?
Раньше я плакала, а теперь мне похуй.

Желто-зеленые глаза. Никогда таких не видела. Как у большого наглого кота, уверенного, что рано или поздно он поймает свою жертву. Почти маньяк, кому-то показалось бы.
Даша не одобряла нашего общения, но не мешала. Да и не могла. Она тогда была в другом городе.
Более чем странные рассказы, многочисленные вопросы. И я почти научилась разговаривать, впервые разоткровенничалась и выложила все, что было. А было много. В смысле много чего ранее не высказанного никому.
Советы, почти установки и программирование. Мне все пошло на пользу. Во мне ничего не изменилось, просто я многое поняла. Благодаря ему.

Однажды я сказала, что если бы не его отъезд, я бы хотела быть с ним. Мы договорились встретиться лет через 5, мне тогда будет 22 и я буду еще прекрасней, чем сейчас. Мы обменялись признаниями, и я не разрешала себя целовать.
Мы встретились через год. Я все еще помнила все то, что смогла от него взять, но уже воспринимала это как само собой разумеющееся. Как будто бы никогда не была той 17летней девочкой.
Но я помню. Спасибо.

[269x393]
И в этот самый момент до меня дошло, что это конец, что я больше ничего не смогу сделать. Вокруг было много людей, мы очень громко говорили.

На мне практиковали пикаперские штучки чуть больше года назад. Я, как и положено, велась. Просто от него веяло уверенностью и нестандартным мышлением. Меня не таскали по кино и кафешкам, меня брали в те места, про которые я уже и забыла. Мы много разговаривали и часто ночевали вместе.
Нас не редко спрашивали, кем мы друг другу приходимся. Внешнее сходство, духовная близость и страсть – редкое сочетание. Мы учились в одной школе, наши бывшие классные руководители являлись сестрами, да что уж тут говорить, наши кошки оказались сестрами! Мы тоже иногда говорили, что мы брат и сестра, но чаще – муж и жена.
Мы искали подходящую турфирму, рассматривали различные варианты, страны, отели. Подруги качали головами, они не очень одобряли мои авантюры. Мне же было наплевать, что думают по этому поводу другие. Мне нечего было терять и, кажется, я нашла того человека, с кем мне не страшно было терять это самое «нечего». Мы придумывали, придуривались, притворялись, признавались. И нам это безумно нравилось!
Мы сошлись на одном и том же. На общих необходимостях, необходимостях замены, быстрой реабилитации за счет другого, необходимостях в любви и отдыхе.
Собственно, это нас и убило. Мои быстро удаленные смски, хотя он никогда не порывался их прочитать, его телефонные разговоры. Иногда его становилось слишком много, иногда мне хотелось проснуться раньше и уйти, иногда он совсем меня не слышал, иногда он говорил, что больше не придет. Иногда единственное, что между нами оставалось, это умение уживаться вместе. Мы прекрасно уживаемся в одном помещении, даже в одной комнате.
Рядом с ним я чувствовала себя девушкой. Красивой, молодой девушкой. Не чьей-то мамочкой, не «своим парнем», не рабой и птицей в клетке, я чувствовала себя девушкой, за которой ухаживают, о которой заботятся. И тогда я зажралась. Он не знал, что ко мне нельзя хорошо относиться.
«Мы приезжаем. У тебя своя жизнь, у меня своя. Все». Я была несправедлива и неблагодарна. Этим и обосновывались некоторые мои действия.
Находясь в тысячах км друг от друга, на разных материках, мы пытались разобраться и побыть друзьями. Я ходила по свадебным салонам, мерила несколько шикарных платьев… Потом мы решили, что пусть это была шутка, и я откинула идею посчитать, во сколько обходится свадьба. Я скучала. И не только я. Но самое интересное, что мои смски и его звонки в другие стороны не прекращались. Мы снова сходились на общих необходимостях, ну, и прошлом опыте.
Оказавшись в одном городе, в нескольких метрах друг от друга, а потом и сантиметрах, мы очень много говорили. И потихоньку начинала болеть голова. Я все время сомневалась, а когда, наконец, решилась, засомневалась не я. Отказ в косвенной форме меня обидел. Но я то отходчивая. Я быстро прощаю. В этом заключалось одно из крайне немногих различий между нами.
Мы были слишком похожи. Когда он говорил о себе, мне казалось, что он говорит обо мне. Мы ругали друг друга за качества, которыми сами обладали, за поступки, которые сами совершали. Мы были практически идентичны.
Это был единственный человек, который мог меня понять, единственный, кто мог мне помочь, единственный, на кого я действительно могла положиться. И я решила, что не хочу портить эти отношения сексом. Мы договорились.
Весь этот год, до сентября, он был единственным человеком, кого я не боялась назвать своим другом. Мы все так же общались по необходимостям, но уже не по тем, что раньше. Необходимость поделиться с кем-то, необходимость быть понятым. Иногда на меня обрушивались волны агрессии, по нарастающей. Я уже говорила об одном нашем различии. Я быстро прощаю. А он все помнит и не редко припоминает. Но я терпела, я знала, что пройдет, я знала его особенности, я давала возможность выплеснуть все это, даже на меня. Я сознавала, что когда-то была слишком не права. Он всегда во всем видел только плохое, не очень любил людей. В отличии от меня.

Вокруг было много народу, мы очень громко говорили. Иногда я переходила на крик. Он совсем меня не слышал. Но не потому, что вокруг было много людей. «Все знают, что у нас с тобой заебись отношения! А ты….». Дальше я уже не слушала. Не помню даже в какой именно тот самый момент до меня дошло, что это конец, что я больше ничего не смогу сделать, чтобы что-то исправить. Мы все еще были близкими друг другу людьми. «Ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, нет, ты мой единственный друг». К чему это все? Я устала подставлять по очереди свои щеки для избиения, я устала быть объектом для спуска агрессии и негатива ко всему этому гребаному миру. И я

[484x480]
Что-то слишком много Сергеев стало в моей записной книжке. Раньше никого не знала с такими именем. Да и не нравится оно мне. Странное какое-то. Так вот, с одним из них я сегодня встречалась. «Сергей Бе» я его записала. Смотрел на меня в субботу, как я смеюсь и танцую. Я к тому времени уже более или менее протрезвела, но курить все равно хотелось (да-да! Я так и не бросила), а зажигалку я потеряла. Пришлось идти за соседний стол. Он предложил покурить на улице, только сам он не курит. Разговорились, я оставила ему свой номер и уехала домой, все-таки еще немного пьяная и с жуткой головной болью. Сразу же завалилась спать, даже не смогла ответить на смску сомнительного содержания. Что-то там про цветные сны.

Кстати, о снах. Приснилось мне, что я отрезала себе руку, и ее нужно было приготовить на ужин. Но никто не мог мне помочь это сделать, и я боялась, что рука протухнет, получается, что зря отрезала.

Так вот, про Сергея. Вызвонил он меня сегодня. А я телефон у Марины оставила, она смеется, говорит, что это за «Сергей Бе», и что это он так хочет со мной встретиться. А я сейчас взяла и рассказала. Не хочу. Мне вообще весь день плохо после таких бурных выходных. Отдавая телефон, Маринка кинула мне на прощание: «Удачно с парнем встретиться».

Парню этому скорей всего уже за тридцать. У него худое и измученное лицо. И морщинки вокруг глаз совсем не такие, как я люблю. Я боюсь сейчас это говорить, но у меня сложилось такое впечатление, что его каждую ночь трахают в жопу, и он дико не высыпается. Я его почти не слушала, пыталась не подавать виду, что у меня трясутся руки и ноги. Ну, там что-то куда-то они ездили, кто с женами, кто нет, пили, над котом издевались, Светка плакала, хозяйка кота. Он потом еще сказал, что в субботу я была повеселее. Еще бы! В субботу был тяжелый день после пятницы, а потом еще вечер, дежа вю, шампанское от тайного друга, которым в итоге оказалась Настя. Настя! Моя любимая девочка Настя! Я думала, что у меня совсем поехала крыша, и нужно бы меньше пить. Но это правда была Настя! И она приехала домой! В общем, одной бутылкой мы не стали ограничиваться. На какое-то время стало очень хорошо и весело, мне хотелось танцевать! Тогда то меня и заметил этот, Сергей Бе.

В продолжении о Сергеях. Точнее теперь речь пойдет о Серёёёжке, сидел он с нами, мы все его видели раз третий, а кто-то и впервые. Показывал фокусы и вообще хороший и милый мальчик. Но это так. Просто имя такое. Он меня розочки из салфеток учил делать. Вообще-то, я и сама умею, но у него они красивее получаются.

Я все время путала пятницу и субботу. Единственным ориентиром для меня была моя одежда. Если я не в платье, значит уже суббота, а вчера была пятница. Да, в пятницу я была красивая, в платье. Накрасовалась я до того, что познакомилась с блондинкой Яной (что-то меня в последнее время на блондинок тянет), которая мне названивала еще с утра, а вечером захотела со мной встретиться, и мои девочки спрашивали, не лесбиянка ли она. А потом я плакала. За барной стойкой, затем за столиком с непонятными личностями. Я ревела, а они меня успокаивали. «Меня никто не любит, я никому не нужна, я овца». Примерно так. Дура. Личности решили отправить меня домой. Я плакала еще возле такси. Звонила всем, но никто мне не отвечал, и вообще я не поняла, куда все делись. Катя сказала, что я говорила с ней по-английски, при чем очень долго и хорошо. Но когда именно это было? Дома я оказалась в целости и сохранности, как всегда умылась, почистила зубы, легла спать. Забыла заколки только снять. Мне повезло, что все так вышло. Один человек сказал, что после того, как я уехала, непонятные личности повздорили на этот счет. Вероятно, один из них хотел поехать со мной, и явно не ко мне домой. Но мне повезло, и я уехала одна к себе домой.

Просто я в себе это держала, вот и расплакалась. Я же редко плачу. Тот самый, что своим цветом глаз очень удачно подходит мне под новые туфли, так и не перезвонил. А он веселый, и я даже по нему скучала. Еще он поет в машине, а я пока что стеснялась. Но я же тоже люблю петь в машине! Машина у него большая, мне приходится очень сильно отталкиваться от земли, чтобы в нее залезть, а спускаться я вообще боюсь и не знаю, какой стороной лучше это делать. Но это не важно.

Не знаю, стоит ли делать какие-то выводы после всего этого.

Наверное, я не создана для любви. Для чего угодно, но только не для этого. Ну, еще я не создана для балета, потому что у меня кости таза как-то неправильно стоят, поэтому не могу на шпагат сесть.

Интересно, я дура, потому что глупая? Или глупая, потому что дура? Чувствуете разницу?

У меня в ванной поселился сверчок. он сверчит по ночам, иногда мешает уснуть. и позавчера он не засверчал как обычно. Тихо было. Я подумала, что он умер. Мне стало жалко сверчка, мне хотелось его покормить и оживить, чтобы он снова начал сверчать. но я не могла никак выяснить, что едят сверчки, и не могла придумать способ, как найти сверчка в ванной. ведь он больше не сверчал. тогда я вот что подумала: там по соседству живет паучок. Я периодически смываю его семейство в ванну. Так вот. может быть, сверчок и паучок что-то не поделили, и паучок съел сверчка? Но вчера я снова услышала сверчка. Он сверчал. И я была счастлива, что он жив. Мама сказала, что он есть плесень. но почему-то не верится.
Что едят сверчки?

[498x400]
Ты была должна ему слишком много. ты все оттягивала и оттягивала... Просто тебе было нечем отдавать. Ты брала у него все и никогда не отдавала ничего.
просто ты тратила на другое. просто ты подсела на другое.
Я знаю, как это, можешь не рассказывать, милая. я знаю. иди ко мне.

Она остановилась в 20 см от меня. У нее идеально чистое лицо, грязно-голубые глаза, ни грамма косметики и тяжелые светлые волосы. Я обняла ее, и она заплакала.
Я тоже не знала, что делать, когда так боишься отпустить. "А вдруг не вернется?"

Пойми, ты можешь уехать. Но ты зачем-то дергаешь стоп кран, и все рушится...

[550x360]
Не прошло еще и полугода, как мы живем вместе. А мне уже так плохо.
Его город холодный. Слишком холодный для меня своими домами, улицами, прохожими. Меня бросает в озноб даже в сорокоградусную жару. Хотя что за бред? Здесь такой жары не бывает. Но не в этом суть. Просто этот город чужой. Он не ждал меня. Не ждал никогда.
А я взяла все бросила и уехала. Обратно меня теперь тоже никто не ждет. Поэтому я здесь.
Потому что здесь он.
Не прошло еще и полугода, как мы живем вместе. Я прячу сигареты под матрасом. Он не курит и мне не разрешает. Еще не разрешает мне ругаться матом и ходить по дому обнаженной, когда в гостиной кто-то сидит и ждет нас, ждет, пока я соберусь, и мы поедем в какой-нибудь гребаный ресторан. Вернее не в какой-нибудь, а в тот самый, в который мы постоянно ходим. Я терпеть не могу его друзей в дорогих рубашках и начищенных туфлях. Но еще больше меня бесят их телки-шамотры, облитые литрами Chanel и намалеванные килограммами косметики. Мне тоже приходится носить платья, красить губы и есть с ножом и вилкой. Похоже, я им тоже не особо нравлюсь.
Когда я начинаю протестовать, он мне все время напоминает, откуда меня вытащил. Да, я простая девочка с улицы, привыкла на обед жрать гречку с тушенкой и ездить на маршрутках.
Я при нем никогда не плачу. Только когда он уходит на работу, я собираю вещи, подхожу к двери и начинаю реветь. Я не могу. Один раз он пришел как раз в тот момент, когда я почти застегнула этот чертов чемодан, чтобы подойти к двери и, кто знает, вдруг смогла бы, уйти. Тогда он не на шутку разозлился. Вытряс все мои вещи на пол, потом что-то громко и яростно кричал, а в конце сказал, что я дура. Он никогда не позволяет себе оскорблять меня. Только «дура», потому что я и есть… Я из-за этого тогда заперлась в ванной и не выходила оттуда до следующего дня. И плакала тоже тихо. Утром меня ждал завтрак. Я была голодной и съела его.
Не прошло еще и полугода, как мы живем вместе. Иногда вечером мы сидим дома вдвоем, смотрим фильмы, я объясняю ему, какой вкусной бывает гречка с тушенкой и хот доги на улице, иногда мы носимся друг за другом с подушками и нам так весело! Он бьет меня ими совсем не больно, а я по-настоящему, как могу. Он хватает меня на руки и перекидывает через плечо, а я боюсь высоты.
Когда я пишу свои картины, он старается мне не мешать. Ходит по дому на цыпочках, периодически пытается посмотреть, что у меня получается. Но я брызгаю в него кисточкой с краской, и он прекращает. Правда при этом опять говорит, что я дура. Но он обещает, что скоро у меня будет своя галерея, он договорится. Но я не хочу. Мне не нужно.
Я простая девочка с улицы, привыкла носить одну и ту же обувь весь сезон, а то и круглогодично, пить дешевое вино. Его друзья меня не любят, они курят сигары, и меня тошнит. Он не разрешает мне курить. И ходить по дому обнаженной, когда в нем есть еще кто-то кроме нас. Я не чувствую себя свободной. Но обратного пути нет, обратно меня никто не ждет. Да и этот город не особо доброжелателен по отношению ко мне. Его дома, улицы, люди – такие чужие и такие холодные.
Он говорит, что любит меня. Но я не верю. За что меня можно любить? Я ругаюсь матом и не умею готовить пасту с морепродуктами.
Не прошло еще и полугода, как мы живем вместе. А мне уже так плохо. Но без него мне было бы еще хуже.
Я буду лучше.

[604x400]
У моей любимой были белые пережженные волосы, и она не любила расчесываться.

У нее бледная кожа, кое-где в пятнах: у нее аллергия на солнце и на цитрусовые.

Я отучала ее от голубого карандаша для глаз.

Мы ездили в Томск вместе, и в то время, когда все в немереных количествах потребляли алкоголь, мы сидели возле реки, закутавшись в большое одеяло, и слушали потертые диски.

Мы смеялись громче всех. Мы записывали свои голоса на диктофон и пародировали гул машин.

Она дарила себе герберы и покупала малину у бабушек на остановке. Cacharel Amor Amor – это про нее.

Мы гуляли ночью, покупали на последние деньги печенье «юбилейное» и шли домой пешком. Еще мы любили йогурт с кусочками шоколада.

Она не понимала, зачем я курю, а потом мы сидели на подоконнике и разговаривали, сбрасывая пепел в банку из-под тушенки. Она боялась начать курить толстые сигареты.

Я ненавидела, как она готовит. Это было слишком вкусно!

Мы хотели справлять новый год вместе, но она сказала, что никуда не пойдет, и я плакала вместе с ней, сидя на коленях возле ее раскладного дивана.

Я красила ее волосы в темный и пыталась сделать укладку.

Она хотела, чтобы я чаще носила юбки.

Мы тогда еще ходили в Гагарин и были «самыми классными девчонками на этой дискотеке». Утром мы ехали домой на автобусе, вечером болели ноги и шея.

Я делала ей перевязки и читала вслух Гарри Поттера, чтобы она заснула, когда у нее болела нога.

Мы рисовали пальцами круглешки.

Она писала картины и дарила их другим. У нее было много кого на стороне.

Несколько раз мы расставались. Навсегда.

Она часто плакала, но еще чаще она смеялась.

Мы придумывали новые выражения, сочиняли и пели песни, которые потом пели все.

Она называла меня собакой и говорила, что у меня язык, как у попугайчика.

Однажды я ей призналась, что до сих пор иногда лаю. Она посмеялась надо мной. А потом созналась в том же самом.

Я приезжала к ней рано утром, потому что вечером сказала маме, что буду ночевать у нее.

Ей никогда не нравились мои парни.

А я ни с кем так не любила молчать, как с ней.

Она любила Индию и держаться за руки. Во всем видела свою вину.


В моем телефоне до сих пор есть контакт в быстром наборе «Моя любимая», хотя мы уже давно не созваниваемся.