Настроение сейчас - ожидательное



- Да-да, обычный проход в Другой мир. – Эммануил Григорьевич пожал плечами. – Что тут странного?
- Эээ… в Другой мир? В смысле, жизнь после жизни? – я был немного озадачен. Нет, конечно, я уже привык к разным чудесам и фокусам Лаборатории,… но чтоб настолько?
Эммануилу Григорьевичу явно нравилось ввергать меня в изумление. Что ж, у таких гениев могут быть свои причуды. А я уже горд и счастлив тем, что имею возможность иногда общаться со столь выдающимся человеком. Никаких Нобелевских премий не хватит, чтобы измерить его вклад в науку – но за лаврами он никогда не гонялся, нет, Эммануил Григорьевич не таков.
- Да причем тут это! Проход в Другой мир и путевка на Тот свет – разные вещи, милый друг, разные, – академик был доволен своим неуклюжим каламбуром.
- Другое измерение, наверное? – озарило меня.
-Хм, однако….. Как бы вам….Скажите, вы читали Блеза Паскаля?
- Нууу…
- И не читайте. Его теория про то, что все люди – это один вечно живущий человек, совершенно несостоятельна. И Другой мир – тому доказательство. Все мы живем на одной планете. Но каждый из нас обитает в своем мире. Наша планета, как соцветье одуванчика, буквально утыкана Другими мирами. Чем больше людей – тем больше Других миров. Идея не нова, но вот выразить это языком формул еще не удавалось никому, голубчик. Если наш мир частично совпадает с миром другого человека – мы называем это «пониманием». Слышали, иногда в популярных психологических передачах супруги жалуются: «Ах, мы перестали понимать друг друга, ах, мы совсем чужие»?. А все дело в том, что их личные миры, развиваясь по своим определенным законам, просто отклонились друг от друга. И все. Все противоречия, непонимания, недоразумения – родом именно отсюда, из разности первичного мира человека. Физика, любезный, просто физика, а не всякие там социологии, психологии и прочие псевдонауки. Так, извините, мне еще к профессору заглянуть надо…
Эммануил Григорьевич размашисто развернулся и исчез за дверью с красноречивой табличкой «Хода нет». Стихли его шаги за дверью, и в Лаборатории воцарилась звенящая тишина. Солнечный луч сверкал на чистейших мензурках. Я осторожно приблизился к странному объекту, который Эммануил Григорьевич назвал Проходом. В нем бесшумно шевелилось серое вещество – словно озеро ртути, поставленное вертикально. По поверхности пробегали неясные тени - расплывчатые силуэты людей, домов, машин, которые были где-то там. В Другом мире. Мозг отказывался верить в возможность подобного – и тем не менее, Другой мир был здесь. Рядом. Всего лишь в одном шаге. Я решился. Протянул руку к странной субстанции, потом зажмурился и сделал этот шаг.

а дальше?

             Точка критическая    
 Точка зрения                .




   Точка отсчета 



                 Точка зрения - 2     
 Точка опоры                 

Настроение сейчас - Человека узнают по взлету, ценят по полету, а обсуждают по падению.

Точка опоры
Пришла пора поставить последнюю точку. Точку опоры. Без нее ни землю не перевернешь, не выстоишь, не устоишь. Поэтому, стоят, как правило, на двух. Устоять, вообще, тяжелей всего. Даже просто стоять на месте – а ведь человеку, как правило, не стоится. Он всегда пытается захапать как можно больше места. На будущее, или как говориться, про запас. Отсюда происходят танцы, точнее их идея. И не происХОДЯТ, а «появляются», ибо ходить, прохаживаться, происходить – прерогатива человека. Человек охотно ходит, летает, ползает. Но очень неохотно стоит. Поэтому и нащупывает землю под ногами. Step by step. Вот из такой практики и возникли танцы. А также слова «стоп» «стоптать» и «степ».
Кстати, степь - самое обширное место для стояния. Поэтому степняки спокойнее и увереннее чем горцы, пораженные врожденным страхом оступиться, потерять точку опоры. И танцы у горцев скорее напоминают топтание на месте, кружение и прыжки через огонь позволяют себе только степняки.
Хотя на самом деле, все хореография, независимо от ландшафта, вытанцевалась из невозможности стоять на месте. Несмотря ни на что. Несмотря на страх упасть. Несмотря на риск потерять равновесие. Несмотря на то, что шаг вправо, шаг влево традиционно считается побегом, а по движущимся целям стреляют без предупреждения. А человек все равно идет. Хоть куда-нибудь.
А выбор направления движения – это привилегия избранных. Поэтому не важно – «вверх» или «вниз», важно сойти с месте, тронуться в путь. Ведь для этого нужно поменять точку опоры, т.е., по сути, найти ее заново. Движение состоит из непрерывного поиска и смены точек опоры. Потому двигаться так трудно. «Дайте мне точку опоры – и я переверну землю» - сказал Архимед, но даже не пошевелился. Ибо перевернуть землю значительно легче, чем повернуться самому. Пока движения глаз достаточно, чтобы видеть интересующие нас предметы – мы недвижимы. Но когда яблоко вдруг упадет с ветки у нас за спиной – тут уже приходится двигать ногами, дабы развернутся. Яблоко, как известно – искушение. А что, кроме искушения, может заставить нас сменить точку опоры?
Вот так и двигаемся по жизни – от искушения к искушению. Ритм усыпляет осторожность, убаюкивает этику, уменьшает страх. Надкусив первое яблоко, увеличиваешь темп. И вот уже рассматриваешь линию горизонта, намечаешь путь к нему. Самое большое искушение – не яблоко, а именно горизонт. Предел. Граница видимого мира. Ради него ты готов не только упасть, но и умереть. Готов понять, что не нужна тебе никакая точка опоры. Тогда рождается движение. Рождается отсчет. Начинается Жизнь.
Шаги сложатся в ходьбу, ходьба перерастет в бег, бег – в полет. Лететь, в принципе, лучше всего к свету… но не обязательно. Ибо полет прекрасен сам по себе…

Настроение сейчас - Нет на свете существа более неприкаянного, чем вышедший из моды кумир

Когда бурная личная жизнь переплетается с насыщенной рабочей, времени на Лиру практически не остается. Но как известно, флешмобный долг – дело чести. Итак, спешл фор Муля_Куролесова, эссе на тему:
Как сложно жить в стране, где премьер-министр - крашеное бландинко.

- Нет, говорить про женский интеллект – он насмешливо хмыкнул – это приблизительно то же, что рассуждать о красоте тумана над склонами Фудзи-ямы. Много слов про ничего.
- Ты не справедлив, - возмутилась она
- Я? Я абсолютно справедлив и объективен. Вся глубина женской души и ума – это всего лишь примитивная завлекалочка для самцов. Второй уровень после длинных ног и пышных сисек. Пока женщина все еще в поиске – она, возможно, будет рассуждать про литературу и музыку, про высокие душевные порывы, даже изображать некую бытовую философию. Заметь, я не говорю о пустышках и блондинках. Я сейчас говорю именно о тех, кого принято считать «интересными» или даже «умными» женщинами. Но! Стоит ей захомутать мужика – вся эта шелуха тут же становится ненужной. И что остается? Разговоры о прическе, о платье, о рецептах салатиков и супчиков, и, возможно, о детях. Ну, еще и жалобы на тяжкую женскую долю. Я не признаю интеллектом то, что отмирает после брака – даже не обязательно официального.
- Сексист, - пожала она плечом. – Если тебе проще считать женщин не-людьми – пожалуйста.
Она презрительно отвернулась и подумала: «Дождешься ты теперь от меня обеда, как же…»

Настроение сейчас - Контрасты провоцируют полутона.

Ей немного за 40, она родом из славного города Молодогвардейск Луганской области. И сама она такая молодо-гвардейская, бойкая и энергичная, какими бывают упитанные self-made women из провинции на пороге зрелости. Где-то между арбузными грудями у нее болтается мобильный, пиликающий каждые 15 минут. Она хватает его и орет зычным голосом – на редакторов, корректоров, сына и внуков. Орет одинаково громко и безобидно, изредка вставляя маты – но не по злости, а от широты души. Прелестная женщина, с такой можно и в разведку (если мобильный отобрать).
Она пишет «модные» статьи для глянца, которые сама называет «мочалковскими». Пишет, как правило, за хорошие деньги от производителя соответствующей одежды/косметики/духов и проч. Начитавшись этих статей, юные красавицы морят себя голодом, раскрашивают волосы и лицо, ковыляют на шпильках в гололед, отклячивают ненатурально попы и сиськи, дабы соответствовать высоким эталонам красоты. И мечтают при этом встретить хорошего самца, соответствующего тому же глянцевому идеалу, выскочить за него замуж и сидеть в «полной чаше».
А тетя Глаша тем временем, отчаянно жестикулируя свободной рукой, унизанной безвкуснейшими кольцами, орет в телефон: «Мусик, твою мать, я не поеду к словакам, там плохо кормят! В моем возрасте нельзя смотреть на лыжников, не подкрепившись. Схуяли я им буду такие деньги платить?»

Настроение сейчас - Не сходите с ума до полной его остановки во избежание травм окружающих.

Точка зрения-2

У меня нет точки зрения. У меня есть глаза, веки, зрачки и остальные офтальмологические детали – а точки зрения нет. Я вижу буквы на стенде окулиста (хоть и не все, увы), я умею складывать их в слова и предложения, у меня есть даже некоторые литературные воззрения. А точки зрения нет. Мне не удается выбрать позицию, с которой можно бы было видеть весь мир, как говорится, объективно.
И это притом, что на своем дао я не раз останавливалась, оглядывалась назад, пытаясь зафиксировать взглядом Содом и Гоморру прошедшего. Соляные столпы моих Йа теперь могут использоваться как отличные штативы для фотоаппаратов и видеокамер. Но основой для точки зрения они так и не стали. Чем дальше я двигаюсь – тем больше теряю фокус, вырывая из течения бытия то силуэт, то песчинку. Но ни одного мгновения не смогла я назвать столь прекрасным, чтобы сказать ему «Остановись». Пейзажи заключаются в рамки и вешаются на стену. От интерьеров остается в памяти вешалка для одежды, фрагмент чужого паркета и противно теплые тапочки. Лица расплываются в словесных портретах. Города вмещаются в пентаграммы схем общественного транспорта. От стран – визы в паспорте. Все.
Итак, соляные столпы – не лучшая основа для устойчивой точки зрения. Кое-кто, во имя счастья и стабильности, запасается при жизни монументами. Но... что можно увидеть, даже взобравшись на голову собственному памятнику? Какого-то сопливого поклонника, каких-то странного вида друзей, несколько визиток, тысячи смсок, пару гиг фотографий. Что еще? Пылится бесполезный телескоп и стыренный в театре бинокль, смотреть-то, собственно, нечего.
Возможно, дело в том, что никому не удается по-настоящему остановиться в этой жизни, чтобы навести фокус. Пусть даже от усталости, скуки, от нечего делать. Пусть даже от внезапного прозрения и осознания абсурдности движения, как такового. Идиотичности постоянного течения времени, мест, автобусов и кулинарии. Остановиться, протереть глаза, вспомнить все. И только тогда, из неподвижной позиции окинуть взглядом горизонт – и получить ту самую пресловутую точку.
Но все зря. Не дают остановиться даже на остановках, дышат в спину транспортные конкуренты. Даже на паркингах остановка платная, кратковременная, нежелательная. Даже знаки STOP обещают не остановку, а контролируемый въезд-выезд. Даже реклама «Последнего пристанища» гарантирует – нет, не конечную остановку, а только качественную упаковку для переселения на тот свет. И горы поминальных венков, которые подтверждают легальность миграции покойника, как штамп в паспорте в зоне ЕС. Движение – это жизнь, и стать статичным не получится.
А если разобраться, то каждый глаз – и правый, и левый – обладает своей собственной точкой зрения. И в то же время, у глаза нет ни малейшей причины эту самую точку обнародовать, а потому человек, обладатель двух глаз, от рождения дезориентирован стереоскопией собственного зрения – а значит, ни соляные столпы, ни монументы, ни оптика тут не помогут.
Если сама природа отказала мне в единственно верной точке зрения, значит, она и не нужна мне вовсе. Мне нужно много точек – и несколько тире. И тогда из меня получится отличная штука – «Сименс и Гальске» №1332. Какого-то там 1910 или 1915 года выпуска. Водонепроницаемое издание. Термостойкий. Взрыво- и экологически безопасный.
Передатчик азбуки Морзе.

Настроение сейчас - спортивно-ориентированное

а) каток;
б) лыжи;
в) рождественский турнир по теннису.

И пусть весь мир подождет!


Я вообще в этом году закончу праздновать или нет?

Настроение сейчас - Смотреть в будущее лучше, чем мечтать о прошлом

Вот тут я в прошлом году гадать изволила .
И что ж вы думаете? Сбылось! :)) Составить, чтоль, прогноз на следующий год?

Настроение сейчас - неприлично довольное

Сейчас время такое, что принято хоть пару строк черкнуть о годе уходящем и поприветствовать год новый.
И не зря - ведь старый год заслуживает пару добрых слов - по крайней мере от меня. Но катастрофически, катастрофически не хватает времени, чтобы расписать все по пунктам, чтобы вспомнить все светлые моменты и сказать спасибо всем, кому хочется.
А обойти молчанием тоже не могу, не имею права.
Ведь этот год подарил столько радости, столько тепла и неожиданностей, что отмахнуться от него, повернуться спиной и забыть было бы по меньшей мере неблагодарно. И что интересней всего - хотя осталось всего 2 дня, а невероятные сюрпризы и долгожданные радости все еще не заканчиваются, сыпятся как из мешка, как будто год не хочет меня отпускать. :)
Эти несколько строк, собственно, и должны зафиксировать мое состояние в вечности - я счаст-ли-ва.... :) Чего и вам всем желаю. Оказывается, для этого нужно так мало!
И лично я считаю, что следующий год будет просто восхитительным. Так должно быть. Так надо.

Настроение сейчас - И сменою радостей жизнь хороша

Дорогие друзья, извините, что я к вам обращаюсь :)
Но я очень люблю Новый год, да. Это немодно и не правильно, ибо, судя по общим излияниям, после 20-ти лет Новый год волшебным образом превращается в тыкву «праздник со слезами на глазах». Шампанское выдыхается, оливье прокисает, елка обсыпается, посему надо грустить и философствовать. А тем более сейчас, когда отовсюду грозно глядит пиздец, и под его ледяным дыханием отсырели все хлопушки и поблекло конфетти.
Но я, к счастью, принадлежу к племени блаженных идиотов, которые могут из обрывка серпантина соорудить себе праздник. И пока я изо всех сил торможу время, чтоб растянуть самые приятные – предпраздничные - дни «на подольше». А в среду уже будут звонить колокола, призывающие в костёл на мессу… Нет ничего приятнее, чем гулять под праздничный колокольный звон по нашим кривым средневековым улочкам.
А потом – проще простого. Вообразить снег, намастерить подарки, вытащить откуда-то докризисные запасы радости и удовольствия – и сильно пораздражать унылых реалистов, которые трезво глядят на мир. Они-то понимают, что я – всего лишь умалишенная, раз способна что-либо вещать про «счастливый новый год». В итоге мне весело, а им приятно, потому что они умные.
Ну и слава тебе господи.

Настроение сейчас - Смотреть на жизнь с точки зрения вечности – значит дорожить каждым ее мгновением.

Точка отсчета
Точкой отсчета может быть что угодно. Ибо сказано – тот, кому суждено быть повешенным, должен молиться на веревку и причащаться мылом. Ведь если б пришло ему в голову броситься с моста в реку, тонуть он будет весьма фигово.
Итак, точкой отсчета может быть любая произвольно заданная точка. Чаще всего ею считают дату рождения. («Дата» - какое ужасное обозначение момента появления на свет… Хуже может быть только дата круглая….). Но тут следует заметить, что точка отсчета предусматривает того, кто по крайней мене знает цифры и понимает, что такое «отсчет», не так ли? Только что рожденное существо, естественно, не только цифрами не оперирует - оно и памяти своей не властитель. И ничего не помнит про момент своего появления, а потому день рождения воспринимается как начало биографии только под давлением общественных конвенций.
Итак, можно выбрать точкой отсчета первое осознание собственного Я, первое детское воспоминание. Но вот психиатры заявляют, что детские воспоминания – зачастую фантомы, сконструированные в сознании ребенка взрослыми. Когда я смотрю на откормленного, ретушированного поросенка в колясочке (мое первое фото), разум отказывается признавать себя правопреемником этого бездумного аж до бессмысленности существа. В лучшем случае – это всего лишь куколка скарабея Йа, чей шарик моё Я вынуждено катить вместе с другими своими пожитками до конца своих дней. Ни написанное на обороте имя, ни достоверная дата, ни название города не кажутся мне достаточно убедительными, чтобы идентифицировать себя с этим незнакомым малышом, с которым мне не суждено встретиться. И только штамп фотоателье вызывает всплеск мутных вод памяти – портреты первоклассницы, а со временем и обладательницы альбома выпускников делались именно там. Полумрак, тяжелые шторы на окнах, механический Голем – аппарат на треноге, и мордатая тетенька с замашками прапорщика: голову выше! Сядь ровно! Не смотри в объектив!. Вот это уже все настоящее, ужасающее и кошмарное, как первая учительница. Но только никакого отношения к точке отсчета это не имеет. Не стоит первый попавшийся абсурд или нонсенс считать Точкой.
Люди истово верующие говорят, что настоящей точкой отсчета должна быть сама Смерть. Ибо лишь тогда начинается существование вечное, безо страхов и опасностей, без выездов на картошку и задержанной зарплаты, и – самое главное – без смерти. И уже не будет иметь значения, молился ли ты на веревку, или из упрямства полез топиться, и сколько усилий это у тебя отняло, или все-таки дождался естественного конца и родственники отправили тебя плыть в вечность в сосновом гробу. Лишь момент биологической смерти обладает всеми признаками абсолюта, необратимости и окончательности, что дает основание признать ее Точкой Отсчета, хотя на самом деле за ней никаких отсчетов уже не будет, ибо нафига вечности арифметика?
Но мы-то все еще здесь, мы ведь упрямые и умирать прямо сейчас не собираемся :). И вот именно из-за нашего великолепного упрямства, еще при жизни для кого-то, для немногих, в лучшем случае – для 2-3 безумцев, Точка найдется-таки среди знаков пунктуации этого поста, а Отсчет начнется сразу после окончания этой фразы
.

Настроение сейчас - веселое

Меня просто изумляет, как ловко некоторые люди выдают свои явные недостатки за достоинства. Злобность - за принципиальность, слабость - за экстравагантность и неординарность... и самый высший пилотаж, глупость - за глубокий (и непонятный никому) ум :)
Даже завидно иногда.

Настроение сейчас - восторженное

Я многое пропустила в жизни, не снимая никогда квартиру. Честно, ни один музей, ни одна галерея не дадут вам более полного представления обо всех девиациях contemporary art, чем разновидности «евроремонтов», которые наблюдаются в сдаваемых «обителях уюта».

Так вот ребята…

Настроение сейчас - Был бы автор, а соавторы найдутся.

Точка зрения.
Point of vision (точка зрения) – так иногда пишут в умных книгах, описывая перспективу, с которой автор видит своих персонажей, позицию, с которой он рассказывает свои истории. Если воспользоваться метафорой – это замочная скважина, через которую автор подсматривает за своими героями.
Я вспомнила про этот термин на встрече выпускников. Вдруг, внезапно, через 5 лет после выпуска двое одногруппников – мальчик и девочка – «заметили» друг друга. Пять лет они учились вместе, зубрили в библиотеках, менялись конспектами, удирали с лекций – случаев влюбиться было предостаточно. Но они знали друг друга только по имени, и никогда не возникало между ними никаких намеков на нечто большее. А тут вдруг пожалуйста… Случай возжелал, чтобы они по настоящему встретили друг друга лишь теперь, когда за спиной у каждого висит свой груз опыта с надломами и кризисами.
С точки зрения персонажей сюжета – т.е. мальчика и девочки, бывших студентов – история эта кажется странной, но не более. С перспективы автора – точнее, Автора - этой (и всех остальных) историй, она обладает литературной привлекательностью банального, а поэтому коммерчески выгодного сценария. Сколько драматизма, сколько экзистенциальной тоски (фу, какое страшное словосочетание)!!! Двое блуждают городом, продираются сквозь чащу жизни, встречая, но не замечая друг друга, проходя мимо возможно самого важного, самого нужного, которое – по логике злого анекдота – всегда где-то рядом, лишь руку протяни, но по этой причине оно и игнорируется. Настает день – и они видят свое отражение рядом, в одном зеркале. И демоны за их спинами радостно смеются. Они встретились – но это случилось слишком поздно. Груз жизненных побед силой инерции уже не позволяет изменить направление, вписаться в нужный поворот…
Такой вот сценарий.
Публика рыдает.
Касса считает прибыль.
Демоны хихикают.
И только Автор (со своей точки зрения) знает, что идиотический успех всего этого гламурчика – в его уникальности. По статистике, такое развитие событий возможно в той же мере, как и все другие. Например, точно так же возможен вариант, в котором наши герои встречаются именно в период, называемый «вовремя», или тот, в котором они вполне закономерно заканчивают мещанским добропорядочным браком, или тот, в котором, устроив каждый свою жизнь, так же по-мещански изменяют своим благоверным друг с другом. И конечно же, тот, в котором они вовсе никогда не встречаются, не пересекаются, не знакомятся, не помнят друг о друге. По сути, мы жертвы того, что с нами НЕ случилось. Просто потому, что этого НЕслучившегося намного больше. Ведь мы делаем фатальные ошибки или ловим бога за хвост не тогда, когда делаем правильный/неправильный выбор, а тогда, когда отказываемся от чего-либо ненужного/нужного.
Но существует еще и точка зрения публики, без которой ни один автор не мыслит своего существования. Публика равнодушна. Публика капризна. Публика скептически кривится при каждом повороте сюжета и говорит: «Я бы придумал лучше». Ну и черт с ней, с публикой.
Ведь есть еще моя собственная точка зрения. И сегодня Автор – я. В моих руках сценарий – по крайней мере, сценарий собственной жизни. А значит, я всегда могу если не переписать его, то начать с чистого листа.

Настроение сейчас - злобное

Что-то я все про чуйства да про рефлексии, а о насущном и не пишу.
В общем, сегодня буду про экономику говорить. Точнее, про Мировой Экономический Кризис. Все уже сказали свое веское слово, а я еще не отметилась. Непорядок.
Итак, прежде всего – Украине Мировой Экономический Кризис совершенно не страшен. Пофиг он ей, если так понятнее. И наши достославные политики ни разу не врут, когда убеждают свой верный народ, что на Кризис нам - тьху! и растереть. Ну, они-то не врут, просто недоговаривают малеха. Те из вас, кто врать качественно умеет, прекрасно тонкий нюанс улавливают. Народу, собственно, все равно, врут ему или просто «недоговаривают». А вот для успокоения совести говорящего, для его внутреннего мироощущения, для образа рыцаря без страха и упрека (опять-таки, исключительно внутреннего) – этот нюанс критически важен. Именно он дает основание чувствовать себя не последним мудаком, хоть все окружающие думают именно так. Но они ошибаются, ведь ты просто недоговаривал. И ни разу не соврал.
Да, но это я в психологию ударилась. А обещала про экономику. Так вот ребята…

Настроение сейчас - Мы лепили кумиров из снега

Невозможно четко определить время и место, когда наступает весна. Или лето, или осень. Их можно чуять носом, улавливать интуитивно, предугадывать – но увидеть четкую грань перехода невозможно. С зимой проще. Если повезет, то можно до минуты определить, когда именно она заявилась, установив в природе свой режим высокой контрастности.
Ну да, я про Первый Снег. Самое невероятное и фантастическое явление, самое символическое, исполненное вызывающе-сказочной красоты.
Маленькие снежинки, храбрые воздушные аргонавты, которые тянет к непонятной и далекой земле. Они осторожно опускаются вниз, они боятся раздавить город. Он один – а снежинок много. Первые долетают – и бесшумно тают от счастья. За ними в воздухе ткут узор следующие – приникают к земле, к неопавшим листьям, к крышам. Первый снег – самый белый и самый чистый – дарит нам новую жизнь. Жизнь набело.
Это время зеленого чая на подоконнике. Когда руки греет чуть суженная кверху чашка из толстой шероховатой глины с черно-белым рисунком. «Зимняя» чашка, которая вызывает в памяти «Страну снега» Ясунари Кавабаты, а в душе – ощущение остро-пронзительного счастья. Это время длинных сказок и протяжных мелодий. Пока падает снег….

Настроение сейчас - размышлительное

Точка критическая.
Критические точки – они повсюду. Это когда что-то не может быть таким как раньше, и превращается в нечто другое. Например, вода в чайнике при нагревании, не в силах больше оставаться водой – и превращается в пар. Количество переходит в качество – если верить диалектике. Разница между водой и паром очевидна. Так же, как и разница между водой и льдом. Но самое главное – оба этих процесса обратимы. Лед можно растопить, пар – охладить, и они снова станут водой.
Намного хуже те критические точки, после которых ничего вернуть уже нельзя. Это когда что-то не просто не может быть таким как раньше – оно не может быть вообще. И исчезает. Испаряется. Как симпатия. Или влюбленность. Или любовь к жизни.
Любовь к жизни воспринимается как нечто само собой разумеющееся во всех правилах социального бытия. Но так как замки этих правил построены из песка и тумана, они и без всяких точек со временем идут в небытие. Ведь песок – субстанция почти вечная, но для капитального строительства не пригодная. А туман – та же вода, которая только имитирует пар.
Итак, при первом же лучике солнца, все эти «истины» и «правила» бледнеют, исчезают, ночному дозору не справится с химерами дня. Пройдя точку критического понимания, назад вернуться невозможно. Невозможно вернуть силу мертвых правил. Невозможно воссоздать зачеркнутое «Я».
Но можно попробовать полюбить жизнь снова. То есть, не снова, а впервые в новых условиях, додумав смысл слов «жизнь» и «любовь» так далеко, как только получится.
Получается, правда, немного.
Когда из этих непонятных слов полностью исчезает смысл, тогда и начинают выводить «любовь» от «люксов», а «жизнь» от «жж», создавая фантомных личностей. Не «Я», а «Йа», или даже «Мну». А потом ужасаемся полученным калекам. А ведь можно попробовать научится любить жизнь маленькими порциями – ну, например, в утреннем кофе. Кофе с корицей – как тут не полюбить, когда впереди день, полных новых невозможностей и старых привычек, людей, предметов, явлений, времен года. Как тут, скажите, не полюбить жизнь, насыпая из поцарапанной баночки в старенькую джезву три ложечки любимой смеси (Кения-Колумбия-Камерун), добавляя чуть-чуть корицы и кардамона, заливая все водой, вдыхая первый – еще сырой – аромат напитка, ожидая, пока бурая, с вулканическими вкраплениями пена поднимется над краями посудины; выливая эту роскошь в любимую чашку с картиной Сезанна, дуя на асфальтовую поверхность кофе, рассматривая круги на поверхности черного зеркала, удивляясь феномену черного зеркала, примиряясь с существованием черного подвижного зеркала, приближаясь к краю, прикасаясь губами…
Так приблизительно – но не только так – можно начинать учиться любить жизнь. Только помнить, всегда помнить, что когда вода для кофе закипит – одну из критических точек уже будет пройдено.

Это цитата сообщения Девочка_с_подвохом Оригинальное сообщение

Чем пахнет мужчина, знакомый едва? Шампанским. Прогулкой. Цветочной пыльцой.
И кругом от этих мужчин голова, Так пахнущих утром, зарей и росой.
Чем пахнет мужчина, идущий на штурм? Идеями. Ужином. Клубом. Дарами. Прибоем, несущим прохладу и шум, Обещанным солнцем в нагрудном кармане.
Чем пахнет мужчина, согревший постель? Доверием, силой и слабостью сразу. Мелодией той, что играет свирель, И ласковым сумраком в смеси с экстазом.
Чем пахнет мужчина, желанный тобой? Бассейном из роз с тишиною на дне, Надеждой, теплом, пеньем птиц и мечтой, И страхом потери, пришедшим во сне.
Чем пахнет мужчина, достойный тебя? Надежностью. Верностью. Пылом и страстью. Любовью, разлитой за неба края, И круглыми сутками полного счастья...

Настроение сейчас - ГТО

Сегодня с утра поднялась я вполне в понедельничном настроении – общее недовольство миром, нежелание идти на работу вкупе с последствиями вчерашнего ДР. И погодка тут же внесла свое замечание – дескать, прррравильное у тебя настроение, держи дождик и грязь в придачу.
И влачусь я в таком состоянии по делам сквозь мрак и холод, проклиная век человеческий, который, как известно, краток и полон скорбей – и тут мне является ЗНАК.
Знак был явлен в образе сумасшедшего парня. Издалека я даже подумала, что это баба с чемоданом. А подойдя поближе, вижу – длинноволосый парень, в странноватой одежде с совершенно сногсшибательным взглядом – блаженно-голубоглазым, аха. И так он мне посмотрел в глаза сквозь дождь, ветер и тушь «Мейбелин» - что я аж прям подумала «Ого!», а больше ничего не подумала, ибо нечем. Я никогда не видела, чтобы глаза у человека жили своей, совершенно оторванной от окружающего мира жизнью. Вокруг самая что ни на есть дрянная ноябрьская погода, под ногами лужи, на посту гаишники с новыми (теперь – супервысокими!) штрафами, а он стоит на заплеванной остановке и улыбается этими громадными глазами как-то изнутри, как будто ему и маршрутки никакой не нужно, а вообще, он просто так, постоять вышел. Жизнью понаслаждаться. Принять воздушно-дождевые ванны.
И фиг поймешь – то ли он сумасшедший, то ли наркоман, то ли просвещенный.
Но кем бы он ни был, теперь я знаю, что значит – «подарить взгляд». Этот взгляд можно теперь с собой носить, как амулет и талисман против всех сатанинских и синоптических козней.