По поводу непрекращающихся межвидовых разговоров о глобальных сексуальных домогательствах, в виде хватания жоп, хмельных подкатов и активного съёма особей противоположного или своего пола и нервной реакции на это некоторой части почтенной публики (вышедшие в тираж старые клюшки или клюшки в предтиражном состоянии) наша дорогая редакция решила решительно закрыть тему и заявить следующее: мы щитаем, что женщина, которая еблась с мужчиной, которого она не хочет - эмоциональный инвалид. А мужчина, который готов возлечь с девой, которая его не хочет - эмоциональный ублюдок и пидар.

 

По этому поводу я, кстати, недавно обратил внемание, чтё некоторые люди в русском мире мокрым крещендо норовят прочетать мне мораль по поводу нашего обволакивающего облика и нетрадицыоннова образа мыслей. Не знают, наверное, сучары, что ленивый философ - существо без границ, и что мою медоточивую душу постоянно наполняют удивлением и благоговением лишь две вещи, о которых оне не догадываютця, и о которых я часто размышляю и фантазирую - это почти сорок литров кизиловой водки в подвале подо мной и нравственный закон во мне. И кроме этого я  обоснованно полагаю, что жизнь это узкая прорезь слабого света между двумя черными вечностями. Но им то все божья роса. Прям, научно говоря, вот как меня эти бляди увидят, тут же у них делаетца учительское лецо и они начинают строить меня в колонну пачетыре.

 

Это все от того, что я ропкей, пакладистый и безатветный ангел, я думаю. А ещё у меня вот уже час как голова впесду раскалывается. Магнитные бури чтоль?

 

Миру мурр.

 

О, шоу ми зы вей ту зы некст литл гёрл.

Энд донт аск вай. 

 

Вспомнил, как одна наша знакомая дева по имени Вася нам позавчера рассказывала, как в 4-м классе её одноклассница прислала домой из пионерского гулага письмо, которое начиналось словами "Здравствуйте, мои дорогие мама, Полкан и папа!" Папа, первым прочтя письмо любимицы дочки был в ярости. Сильно и долго. Почти до осенних каникул.

 

Наша дорогая редакция сразу задумалась или, научно говоря, оттянула крайнюю плоть ума, чтобы насладиться мультиоргазмами умственных процедур. Оттягивала и упивалась как раз в том самом месте, где она должна была смеяться. Если бы все так себя вели по жизне как мы тогда, то мир был бы мокрым от слёз. По счастью народонаселение так себя не ведет, поэтому окружающая наш реальность остается сухой, поскольку люди по большей части долбоёбы, а не мыслители. 

 

И вот мы, надумавшись, научно говоря - ублажив свою кумекалку, сначала поняли, что все мы очень разные. А потом, спустя некоторое количество апогеев до нас потихоньку дошло - на самом деле мы все практически одинаковые. Только есть такие, кто поумнее и есть, те, которые долбоебы. И только тогда я понятливопослушно улыбнулся своей собеседнице.

 

Зато совсем другая девочка, моя одноклассница Поля Евтушенко, после шестого класса, когда ничего не предвещало беды, поехала по настоянию родителей в пионерский лагерь им. Вали Котика на три смены, Тот самый лагерь в периметре деревянного частокола, в котором я, под прессом ежеутренних лагерных построений личного опионереного состава и вынужденного хождения строем в обеденный барак для приема пищи, выдержал ровно две недели. Ровно две недели, то есть до первого родительского дня, когда к украшенным вялой дугой воротам, приехала моя драгоценная бабушка Анастасия Ивановна и тайно вывезла меня на волю из будьготовной зоны в старом виолончельном футляре. 

 

Полю Евтушенко я встретил спустя два с половиной месяца, после своего личного эскейпа из Вали Котика, в самом конце августа. Она шла вместе со своей мамой по улице не глядя по сторонам. Полю я не узнал, точно также как и её папа, который забирал дочку с пионергулага на свободу. За три смены Поля выросла на двадцать три сантиметра и стала одновременно и длинной и высокой. Высокой, когда стояла, длинной, когда лежала.

 

- Да я сама не знаю, как это у меня получилось! - Сказала она своему ошалевшему от увиденного папе.

И действительно по факту у нее отросло 1м 79 см. супротив майских 1м 56 см. до лагеря. Папа замкнулся в себя и, приобняв дочь, сказал Поле только одну фразу. Тихо, на ухо, до которого едва дотянулся:

- В пионерский лагерь ты больше никогда не поедешь.

 

Полина мама - сопрано и оперная дива - встретив дочку уже дома тоже сказа что-то подобное. Но в основном матом, в котором, как случайно выснилос, она была боцман.

 

С тех давних летних пор Поля больше никогда в жизни не росла. Только в десятом классе, совсем чуть чуть - сантиметров семь\восемь.

 

Сейчас её муж Артем, короче и ниже Полины примерно на пол головы. Короче, когда лежит, ниже, когда стоит. Что, впрочем, не мешает им наслаждаться тихим семейным счастьем на Чистопрудном. По ночам они смотрят одинаковые сны, а днем слушают одинаковую музыку.  Артем очень хорошо знает, что существует лишь три способа преуспеть с такой прекрасной девой как Полина. Первый - молча внимать, как она щебечет. Второе - восхищаться ее нарядами. Третье - кормить повкуснее.