Тишина окутала полумрак ущелья. Глаза до боли вглядывались в маленькую тень на фоне красноватого закатного неба. В лучах заходящего солнца, медленно, словно на фотоплёнке, проявлялись два огромных изогнутых крыла по бокам затемнённого человеческого силуэта. Нужно было торопиться.
Включив маяк на рабочей частоте базы, я осторожно перезарядил нейрошокер. Парламентёра нельзя убивать, сказал Стэн, перед тем, как я выкатил с базы на своём гравиходе. Мы должны узнать как можно больше об Ангелах…
Ангелы… Так мы их называли. Длинные невероятно стройные серебристые тела, мало отличавшиеся от человеческих форм. Кожистые крылья, достигавшие в размахе 8 метров, делали их похожими на ангелов.
Спрыгнув на землю с подножки гравихода, осторожно спрятал нейрошокер за спину под ремень. Силуэт неотвратимо приближался к широкой каменистой площадке, в ущелье между двух скал.
Многие их боялись. Считалось, что кроме громадного роста и силы, они обладали и даром предвидения. Не технологическое превосходство, а странный непостижимый дар, заставлял людей трепетать перед ними. Небеса были их стихией. Неизбежность войны была очевидной. Только база считалась единственным изолированным бастионом от их влияния. Люди проигрывали во всём. Техника пасовала, Их оружие было выковано из неизвестных сплавов, способных пронзить любую обшивку, любого транспорта. Они появлялись так же внезапно, как и исчезали. Переговоры не велись ни разу… до сегодняшнего дня.
Меня выбрали из числа сотен. И не было причин останавливаться. Хотелось взглянуть в глаза одному из них, чтобы понять причину, чтобы увидеть ненависть. Чтобы убедиться.
Ангел последний раз взмахнул своими огромными серыми крыльями и плавно приземлился на камни. Крылья сложились за спиной. Пять метров отделяли нас друг от друга. Трёхметровый стройный гигант взирал на меня с высоты своего роста немигающим взглядом пронзительных голубых глаз. В которых не было ни страха, ни жалости, ни сожаления…
- Я – Дилан Фрай! Я послан людьми, чтобы вести переговоры. – Тишина в ответ. – А ты?
Никто ни разу не слышал, чтобы Ангел произнёс хотя бы слово. Я ждал ответа, надеясь, что они прислали того, кто сможет ответить на мой вопрос.
Он стоял, не шелохнувшись, немигающим взором уставившись на меня.
Я пытался вспомнить, как удалось договориться о встрече. Стэн говорил, что место встречи было заранее предопределено… Что он имел ввиду?..
Неловкость ситуации начинала действовать на нервы. Если он нападёт на меня, то я должен успеть выхватить нейрошокер. На базе мне сказали, что подействует. Жертва будет парализована, а спецкоманда тут же прибудет на место по сигналу маяка и транспортирует тело Ангела на базу.
Главное не предпринимать ничего первым. Так мне рекомендовали, когда отправляли на встречу. И я ждал. Ждал ответа, стараясь не делать ни одного резкого движения. Интересно, знает ли он, что у меня есть оружие? Я не хочу использовать шокер. Я хочу лишь получить ответ на свой вопрос.
Ожидание становилось томительным. Что-то шло не так. Он словно не понимал меня. А может он и правда меня не понимает? Я медленно приложил руку к груди. Ангел едва заметно шевельнулся. Повторил:
- Я - Дилан Фрай, - затем протянул руку в его сторону и спросил. – Ты? - Ангел самую малость подался назад, словно опасался моей руки. Снова замер.
Секунды текли, складываясь в минуты. Но ответа так и не было.
В голове у меня крутилось тысяча вопросов. Почему он молчит? Может они не различают звуки? Может надо показать? Он не выглядит опасным. Он просто молчит.
- Послушай, ты можешь не называть своего имени, – казалось, что Ангел внимательно меня слушает, хотя ни в глазах, ни на его идеальном лице не отобразилось ни одной эмоции, в человеческом понимании этого слова.
- Почему вы нападаете на нас? Зачем вам эта война? Разве мы не можем сосуществовать мирно? У вас есть условия?
Невероятно, но он так и не пошевельнулся, глядя на меня, немигающим взглядом голубых, как небо глаз. Я едва заметно занервничал. Контроль над эмоциями готов был лопнуть, как мыльный пузырь. Даже имея за спиной солидный стаж военного психолога, мне было тяжело не взорваться, продолжая держать свои действия под контролем.
Мне вдруг показалось, что Ангел тоже заволновался. Короткие серебристые волосы на его голове вдруг встали дыбом, он как будто бы весь напружинился, а сложенные за спиной крылья слегка развернулись и приподнялись над плечами.
Я растерялся. Неужели он хочет напасть? Рука самопроизвольно потянулась за спину. Щелчок. В руке Ангела возникло копьё. Оно словно выросло из его руки, хотя я не видел ничего в ней до этого. Настал тот самый критический момент, когда надо было решить, действовать или ждать. Эмоции накалились.
Хорошо. Я должен успокоиться. Нельзя ничего предпринимать. Что же Стэн имел ввиду, сказав, что встреча предопределена? Он наблюдает? Наверняка, в гравиходе спрятаны камеры, а возможно даже и дистанционные излучатели. Для чего тогда здесь я?
Я поглубже вздохнул, и опустил руки.
- Спокойней парень, спокойней. Читать далее...

Во вторник, 24 марта, Евразийский Союз Молодежи (ЕСМ) намеревается провести в Москве митинг против воинствующего гламура, захватившего российские СМИ, и, прежде всего, телевидение.

Как пояснили ИА «Росбалт» организаторы, «последней каплей для нас стало хамство Тины Канделаки, которая в прямом телеэфире оскорбила выдающегося евразийского философа, наставника ЕСМ Александра Секацкого. ЕСМ уже поддержало радикальное движение философов-фундаменталистов «Союз 8 августа». Философы заявили, что не потерпят дальнейшего насилия над человеческим обликом, совершаемого гламурными фашистами во главе с Тиной Канделаки».

По мнению Александра Секацкого, «с эстетической точки зрения гламур – это красота, остановленная в точке ее абсолютной безжизненности, то есть это — чучело красоты. И это чучело красоты противостоит так называемому остальному, противостоит искусству».

Он также отмечает, что «гламур обвиняют не в том, в чем он, действительно, виноват». «Он не особо циничен, смысл его — в некоей усредненности, безопасности. Гламур защищает общество от радикальных жестов. Это именно некое царство вторичности, серости. Это принципиальный смыслозаменитель, который синтезируется вместо реальных смыслов», считает Секацкий.

Примечательно, что поддержавший ЕСМ «Союз 8 августа» распространил свой призыв в социальной сети «вконтакте.ру», где на него уже откликнулись более 1500 человек.

В частности, философы-фундаменталисты выдвинули следующие лозунги: «Долой пошлость и гламур»!, «Для рублевского гламура у нас найдется арматура!», «Да здравствует культура!» Митинг состоится в 14:00 часов на Триумфальной площади, возле памятника Владимиру Маяковскому.

А вот как откомментировала это в своем блоге в «Живом Журнале» Тина Канделаки. «Можете меня поздравить, 24 марта в 14:00 на Триумфальной площади состоится первый митинг в честь меня! Умные, тонкие, талантливые люди, во главе со своим интеллектуальным адептом, наконец-то начнут меня пиарить на свежем воздухе. Такой рекламы у меня еще не было. Если митинг пройдет удачно, то, надеюсь, они возьмут это за правило и будут каждый год 24 марта собираться в мою честь. Запомните, время и место и приходите — поддержите новое движение в честь меня», попыталась сострить телеведущая.

Взято с сайта http://www.amic.ru/

От себя: в последнее время по неизвестным причинам общественность начинает ДУМАТЬ и даже ДЕЙСТВОВАТЬ, нерешительно, но поступательно. Это настораживает. И радует.

Теряя очертания жизни,
Меняя артефакты лет,
Идём, стремглав, роняя мысли,
На обескровленный рассвет.

Каким кощунством, унижением,
Нам кажутся потоки слов,
Зависимы от смысла мысли,
Забыв о тирании снов.

Стирая боль, сминая стены,
Мы рвём на части пустоту,
Орём, с немым остервененьем,
И тихо молим: Почему?...

Но в миг один приходим к мысли,
Почувствовав течения ритм,
Что вовсе нету в этом смысла,
А жизнь - бесчувственный арбитр...

Терпкий аромат безмолвия,
Всё пройдёт, - тихо молвил я,
Каплями струится мироздание,
Для чего же нужны страдания?
Плотным покрывалом ожидания,
Кто-то шепчет мне: До свидания...

Острым росчерком лапы хищника,
Я не верю в сны, хоть и тыщами,
Растечёмся, утонем мыслями,
Разорвём тьму пустот числами,
Разглядев правды лик за смыслами,
Кто-то скажет мне: Игра бессмысленна...

Стоп машина. Удар. Молчание.
Здесь не мы, здесь прожорливых дней урчание,
Дерзкий дождь, что смоет отчаяние,
Воплотит все небесные чаяния,
Яркий плен, размягчает сознание,
Кто-то шепчет мне: До свидания...