о, я обожаю фильмы про джеймса бонда *_*
в самом начале фильма м. сообщает бонду, что было найдено тело того парня, которого любила и хотела спасти веспер, с обезображенным лицом. на самом деле это не он... значит, что-то не чисто. весь фильм не об этом. конец: какой-то российский пенопластово-снежный город типа мурманска. какая-то квартира. вваливаются двое влюблённых. в квартире неподражаемый бонд в пальто и с пушкой. он говорит: " вы, якобы, канадские эмигранты?" . "на самом деле работаете на разведку". "красивый кулон... от него? вот - такой же... подаренный им же человеку, который был мне очень дорог. его похитят и будут угрожать смертью в обмен на важную информацию о вас. уходите." она хватает вещи, говорит спасибо и скрывается. парень смотрит бонду в глаза и говорит : "прошу...пусть это будет быстро". м. стоит у подъезда на этом снегу. выходит бонд, в подъезд входят агенты. м. спрашивает : "неужели он жив?". "да". "я удивлена". бонд идет по снегу и кидает кулон на него. уходит.
ну, мистер бонд весь фильм убивал всех направо и налево. м. не знала, как его остановить. вот такой хэппи-энд.
веспер была очень красивая. почему её не воскресят?
бонд всегда будет ее любить.
утро пятницы, слякоть. тёплый шарф цвета моря, двадцать минут у метро, недружелюбные лица с липкими взглядами, хожу из угла в угол, холодные пальцы. подбегает запыхавшаяся - клетчатый чёрно-белый шарф, большой чёрный берет, коричневая маленькая сумка-карман через плечо.
в палатке напротив покупаем самые дешёвые, самые вкусные пирожные. едим прямо из пакетиков, на ветру. по лужам. пакет еды, две картошки. соки несем в одной ячейке, серой, картонной, в руках.
мимо парка с озером. серо. по сигарете, ветер, спички гаснут. прикуриваем от одной. говорим рифмы. "ух ты - из бухты", "ах ты - из шахты", "да - никуда". ещё пословицы.
типографии бывают разные, даже плохие.
когда снимаешь шапку на последнем лестничном пролёте, взъерошиваешь волосы. мамы часто обижаются.
автобус бесплатно. капли дождя на стекле, первый за три года автобус. с гармошкой, еду прямо рядом: думала, таких уже не осталось. надо будет прокатиться просто так.
маленький подъезд с лампами.
кухня. магнитофон-инопланетянин, помпоны в глиняной вазе, лисы в рамочках. какао с апельсиновым соком. крупная соль в баночке.
игральные кости, ленты, шторы. шляпа. деньги. песня про хипа.
письмо в алом конверте.
если бы меня спросили, какой город я люблю больше всего, я бы назвала два: париж и питер. вряд ли в этот момент я бы держала в голове простую истину, что далеко не каждый видел какие-либо города, кроме родного. немного эгоистично. тактично - о любимой улице, площади, дворе. много путешествуя, я никогда не забывала об этом. я любила детали.
в чехии я любила красные черепичные крыши под низким серым небом.
в польше - большие башенные часы и крупный булыжник на мостовой.
в словакии - резкую смену погоды от ослепляющего солнца до снежного урагана и ещё маленький магазин бижутерии на углу центральной площади.
в белорусии я любила дешёвый ресторан "под старую Москву" в грязном переулке и хрустящие брикеты воздушного риса за тысячу зайцев.
в венгрии - шумную ярмарку самоцветов, карнавал с деревянными скамейками и кусты с огромными цветами, обсыпанными пыльцой, которые было запрещено нюхать.
в италии я любила колонны. они были повсюду, рельефные или мраморные гладкие, холодные или нагретые жарким солнцем.
в австрии - многослойные вафли с лимонным кремом, огромный стеклянный шар в бизнес-центре и собор из заставки к "комиссару рексу".
в финляндии - ночные прогулки по пустынным улицам в "сонный час", медленный дружеский танец в песочнице и бег трусцой вокруг поющих фонтанов.
париж я просто любила. я любила его целиком. я глубоко вдыхала его, затем выдыхая кадрами просмотренных фильмов и случайными словами. блики заходящего солнца были теми самыми, парижскими, и старая кованая скамейка была тоже та самая, парижская. елисейские поля оказались просто улицей, дорогие магазины были просто дорогими магазинами, украденный колпачёк духов еще долго хранил запах тех недель. я была в париже. один раз, и ещё десять - во сне.
и питер я тоже просто любила. я любила его целиком.
когда я впервые смотрю на мужчину, сначала я всегда смотрю на его руки.
на пальцы.
когда-то давно я читала статью в глянцевом журнале, содержащую социологический опрос, на что женщины обращают внимание в мужчине в первую очередь. тогда я впервые задумалась об этом, и поняла, что всегда смотрю на руки.
вчера я услышала/увидела обращённую ко мне в диалоге фразу "а его руки,саша.... за них можно умереть!.."
и подумала, что говорила что-то подобное неприлично давно. и как было бы здорово почувствовать, что ты готова умереть за чьи-то пальцы, что мир останавливается, всё вокруг замирает, когда его руки вдруг оказываются к тебе так близко.
мы живём
в засекреченных городах,
соединённых дорогами,
которых нет на карте.
мы произносим слова,
которые кроме говорящего
никто не в силах понять.
мы видим друг друга,
но не различаем лиц.
мы засекреченные жители
засекреченных городов
внутри нас.
городов,
по улицам которых
носятся машины,
на которых мы когда-либо ездили,
гуляют люди,
которых мы когда-либо знали,
бродят собаки,
которые когда-либо на нас лаяли.
городов,
в которых
не переставая плачут дети,
видя, в кого они
очень скоро вырастут.
-шарль с. патриков-
сентябрь, который плакал.
октябрь, который смеётся.
однажды этим октябрём поздно вечером я ела мороженое в кафе-мороженое с незнакомым папой незнакомой девочки. она называла его просто "паша". он был необычной, смазанной внешности и всё время смеялся. он говорил, что за две тысячи рублей готов исчезнуть на неделю и дать ей свободу. спрашивал, не нужно ли мне добавки, или, может быть, покрошить шоколада? потом он отвез меня домой. больше я никогда его не видела, и вряд ли ещё увижу, но впервые в жизни, доедая третий шарик "пралине" я подумала, что хотела бы иметь именно такого отца. что хотела бы вообще иметь отца.
немного погодя, этим же октябрём, поздно вечером после десяти часов, проведённых в театре, я сидела на красной площади, жалась от холода к лучшей подруге и ела жареную картошку. рядом сидел лучший друг моей лучшей подруги. они много говорили, а я немножко слушала и сильно мёрзла. потом мы ушли, и я его больше не видела. но впервые в жизни, облизывая солёные пальцы, я подумала, что хотела бы иметь именно такого друга. именно такого, кроме тех, которыми сильно дорожу.
совсем недавно, этим же октябрём, поздно вечером я пила крепкий кофе, который помог бы мне заснуть, и мне пришла в голову грустная мысль. я подумала, что желать встретить свою вторую половину вовсе не равносильно желанию остаться с ним вместе. а это означало, что мое желание уже исполнилось, хотя я упорно загадывала его ещё долгое время. а вот теперь можно даже не делать из этого секрета.
а вчера этого же октября рано утром я позвонила своей преподавательнице по французскому. она весело засмеялась в трубку и сказала "привет с монмартра". за разговор с меня взяли большую сумму денег.
и всё-таки, октябрь смеётся.
всю ночь
мне снился
карамельный ливень.
в неописуемых количествах
конфеты падали с потолка,
разворачиваясь на лету.
они были везде:
на полу,
на столах,
на табуретках-стульях-креслах-диванах,
на книжных полках,
везде.
когда я проснулась
и открыла глаза,
рядом действительно лежала
карамелька без фантика.
ничего вкуснее
я никогда не пробовала.
(-любимый шарль патриков-)
под себя.
когда, наконец, ты получаешь то, что хотела, то оказывается, что это вовсе не то, чего ты хотела. и совершенно некого в том винить.
за окном снова зарядил дождик, утро кажется очень тяжёлым, как продолжение вчерашнего дня.
я немножко завидую совершенно конкретным людям, что в сто раз унизительнее, чем завидовать людям вообще, и немножко ненавижу себя за то, что делаю.
первый осенний день. вдохновляет больше, чем первый или последний летний.
по вечерам снова лампа с зелёным абажуром, джаз, горячий чай. немного математики. "амели" с любого места, спички вместо зажигалки и клетчатый зонтик.
чёрно-белые смеющиеся фотографии, тёплые вечерние кофейни с плавающим запахом карамели.
осень люблю больше всего и даже бываю довольна москвой. здорово.
если бы я была иностранкой, я бы хотела, чтобы меня звали азия.
"никогда не возвращайтесь туда, где вы были счастливы, если хотите, чтобы всё пережитое там оставалось живым в вашей памяти"
агата кристи
интересно, где та любовь, которой так много. та любовь, которой так много, которая есть в каждом кадре старых чёрно-белых фильмов, которая заставляет так долго и нервно курить героев французских и итальянских картин, которая гонит куда-то одиноких ковбоев, которая чувствуется в кажом из семнадцати мнгновений, ну, той самой весны. где она и есть ли она для меня?
или она заперта там, в чёрно-белых фильмах, от которых невозможно оторваться?
а, может, тот город, в котором я никогда не была, но который хорошо знаю, вдруг он совпадает с тем, по которому хожу я, где мерцает мое окно, где в потоке машин горят фары моего автомобиля?
а если нет? можно ли сделать его таким?
Как понимаем мир? – чаще всего через призму своего "я". Но:
"Даже самый духовный и самый образованный человек видит мир и себя самого всегда сквозь очки очень наивных, упрощающих, лживых формул – и особенно себя самого".
Это редчайший дар и сила души – умение верить и видеть сквозь внешнее в глубь, в суть. Человеку, не обладающему этим даром, нужен толчок, нужна встряска. Один за другим, герои фильма, вдруг столкнувшись с чем-то, что разбивает их привычные и удобные стереотипы, начинают думать, вспоминать и – через свой жизненный опыт, через свою боль – осмысливают реальность, и эту реальность принимают, изменяя своё отношение к ней. Долгий, тяжёлый путь. Кому-то голос "не виновен" дался легко, кому-то стоило это напряжения и усилий, кто-то метался из стороны в сторону, прежде чем принять окончательное решение. И это не было простым голосованием. Это было противостоянием двух движущих сил...
Читать дальше "12"
Когда жили в Москве, у нас с Лёшей была чудесная традиция – прогулки по ночам. Приехав сюда, решили эту традицию возобновить – не хватало её очень. И одной тёмной южной "ночечкой", хотя точнее будет сказать поздним вечером (потому что детей тоже пришлось взять с собой), отправились мы на долгожданную прогулку. Эскарина должна была уснуть в коляске, Маша с Натаном выплеснуть остатки (неугасаемой) энергии перед сном, а мы с Лёшей спокойно поговорить. Пришли в парк. На дворе лето, июнь месяц. На часах одиннадцать. На улице баня: духота, абсолютное отсутствие даже какого-либо намёка на возможное существование ветерочка и – влажность. Но не просто влажность. Её видишь, как пар, вдыхаешь, как воздух, рассекаешь телом, как толщу воды. Естественное природное омовение – хочешь ты того или нет. В общем, идём мы с Лёшей (или плывём) – мокрые, в мокрой одежде. Дети тоже мокрые, покрытые слоем прилипшего к телу песка. Эски пока еще без песка (поскольку бегать не умеет), просто лежит в коляске, звёздами любуется, засыпать собирается.
Читать далее: Три истории о женской любви к насекомым
давай пожалуйста не молчать
никогда-никогда
не закрывать рот
не открывать глаза
так и будем с дурацким таким лицом
второму лицу о первом лице
целоваться через и сквозь
не оставаться врозь
ну и что что время вперед и вспять
давай пожалуйста не молчать
все равно не открывать глаза
языком заполняя рот
и особенно полость которая полость дня
никогда не оставь во мне не оставь меня
как дневник по клеточкам заполняй
залезая за узенькие поля
языком который твоя земля
и который моя земля
-с-
юлия идлис