Сижу над редактором, смотрю на мигающий курсор. Не здесь, в скривенире. Я пишу теперь. 

Хочешь, напишу про тебя? 

Я выросла и стала очень скучной. Я всегда была не очень в контакте с внешним миром, а когда была, он одаривал меня интересными и не очень приключениями. Мне иногда кажется, я что-то пропустила. А может быть, от чего-то меня и уберегло, кто знает. 

Психологи (разные, да) говорят, что я живу вопреки «заложенной программы». Я все что-то пытаюсь убежать от боли, но не могу не мечтать о ней. Я сейчас должна пробухивать последние копейки в заплеванной хрущебе с собутыльниками, а потом быть избитой мужем-алкоголиком, а не писать книги. Но это происходит где-то в параллельной вселенной. В другой вселенной я вероятно в Германии. Я никогда не узнаю, как там я. Я не знаю, как я тут.

Война галактик началась в моем бразуере.

Паспорт гражданина Греции/Болгарии/Израиля для выходцев из РФ.

Funeral plan in Cyprus. Today. 

Но это все потом, а пока я запиваю легальный стимулятор вместе с бета-блокером. Я забываю это делать каждый божий день, мне не помогают даже напоминания на телефоне и на смарт-часах. Я каждый раз делаю это в разное время, а иногда пропускаю вовсе. И не то чтобы я ощущала какой-то эффект. Расстройства резистентные к антидепрессантам разного рода — это боль в моей заднице. «Давайте понизим дозу антипсихотика и посмотрим через месяц». Давайте. 

Четвертый психолог по счёту, EMDR, что-то про поглаживания и треугольники. Да, да, я это все читала, знаю, а есть что-нибудь новенькое? «Положите ваши переживания в сейф, закройте его и наблюдайте как он растворяется в пространстве». Ого. Mind games you never played before. Also, I call bullshit. Но да ладно, надо продолжать работать над собой, ведь мы не хотим страдать, верно? Я уже не знаю, если честно. Может быть это настройка по умолчанию, с которой бесполезно сражаться—просто варись каждый день в этом, периодически выгорай и восстанавливайся не до конца, чтобы снова сгореть. И так до конца жизни. 

Maybe funeral plan is not a bad idea, after all.

 

Зимние сумерки. Очень зимние.
За сугробами синими – скрип саней,
От огонька одинокого синее,
Как ни странно, - ещё синей.

Хотя б колоколец поддужный звоном
Рассеял эту морозную стынь...
Меня овевает туманом сонным
Эта в темень бредущая синь.

На свежей хвое настоян воздух.
Вон там огонёк замигал с бугра.
Вокруг меня собираются звёзды,
Как дети вокруг своего костра.

 

(с)

Хуберт Ка поет про случайный секс в незнакомом городе. Называет это незамысловатым «Симсалабим». Немецкая новая волна зачаровывает, что тут скажешь. Я живу на острове, в доме без бассейна. Бассейны здесь почему-то часто предъявляются как бесспорное преимущество при продаже или ренте. Сложно согласиться. Я бы предпочла сад.

Перечитывала тут свои записи. Больше не кринжую с них. Могу даже сказать, что у них есть голос. Да, с претензией, да, с замысловатыми формулировками, маскировками и все же цепкие. Не бесят, тем не менее. Я почти так же разговариваю с Ричи. 

Все еще нахожу сложным писать рукописные дневники. Когда печатаешь, мысль не успевает убежать, получается сказать, что хотел, даже если это какая-нибудь ерунда по типу текста выше. Даже когда вслепую.

Мужчина никогда не забывает женщину, которая не пошла за него замуж; женщина никогда не забывает мужчину, который хотел жениться на ней.

Марсель Паньоль

Это цитата сообщения Мерз Оригинальное сообщение

КЛИНИКА ШИШОНИНА

https://pin.it/3UHRKrxyP - улучшение микроциркуляции


https://pin.it/2yazCpAXF - ШЕЙНЫЙ ОСТЕОХОНДРОЗ

https://pin.it/6B9NArZk3



https://pin.it/5EAkIJzgw - ВИТ D - нужен или нет??? СаD3 - НЕ
ПИТЬ!!! ВООБЩЕ!!!!!!!!!!!!!!!

https://pin.it/4jTdEVHa5 - если подскочило давление


https://pin.it/7fsPArOVL - здоровые сосуды и сердце ХОДЬБА и
БЕЛОК, ХОЛОДНЫЙ ДУШ!!!!!

ЗЕЛЁНЫЙ ГОРОШЕК 100,0 г В ДЕНЬ!!!!!!!!

https://pin.it/DI6atq4QS - от давления


https://pin.it/2egpNsoKO - РАМКА - делать постоянно!!!

Свежей и светлой прохладой
Веет в лицо мне февраль.
Новых желаний – не надо,
Прошлого счастья – не жаль.

Нежно-жемчужные дали
Чуть орумянил закат.
Как в саркофаге, печали
В сладком бесстрастии спят.

Нет, не укор, не предвестье –
Эти святые часы!
Тихо пришли в равновесье
Зыбкого сердца весы.

Миг между светом и тенью!
День меж зимой и весной!
Весь подчиняюсь движенью
Песни, плывущей со мной.

31 января 1907 г.

Этот день - как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Этот день - словно год, происходит и длится во мне,
и конца ему нет. О, не слишком ли долго всё это?

Год и день, равный году. Печальная прибыль седин.
Развесёлый убыток вина, и надежд, и отваги.
Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил.
Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.

Год и день угасают. Уже не настолько я слеп,
чтоб узреть над собою удачи звезду молодую.
Но, быть может, в пространстве останется след,
или вдруг я уйду - словно слабую свечку задую.

Начинаются новости нового года и дня.
Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым.
Новизною своей Новый год не отринет меня
от медлительной вечности меж немотою и словом.

(с)

варенье из всех убегает кастрюль
и солнце летит по траве
но слышно, как вдруг замирает июль
у ветра в пустом рукаве

в его сердцевине легко и темно
как в серединке плода
и в нём наконец накопилось тепло
и та невесомость, когда

есть ещё сила сдержать маховик
но неизбежен распад
как будто качели зависли на миг
и не вернутся назад

(с)

Привет.

Забавно, что ты сюда всё ещё возвращаешься.

Здесь всё стало такое странное. Я даже в некоторой степени удивляюсь, что кто-то все ещё занимается поддержкой этого сайта и трепетно хранит записи сотен тысяч аккаунтов, которые заброшены своими хозяевами в угоду другим соцсетям.

Я прихожу сюда почитать себя. И написать себе о себе. 

У меня есть небольшой молескин лавандового цвета, в который я пытаюсь вносить записи, но рутина и консистентность — это не про меня. Я пробовала разное: писать в заметки в телефоне, писать ручкой в блокнот, постить твиты. Выгружать свой мысленный мусор хоть куда-то, чтоб очистить голову, облегчить что-то. Но это работает совсем не так, как я ожидала. Оказалось, что это всё тысячи осколков зеркала, в которые я заглядываю, и вижу всякую себя. Иногда вижу удивительное, иногда мне стыдно. 

Я всё такая же не проактивная, я не подскочу на прогулку в любой момент. У меня пожизненно запас активности как у резиномоторного самолётика, мне быстро надоедает что угодно, поэтому моя склонность к затворничеству помогает ощущать новизну в одном и том же окружении. В районе нанесли новую разметку? Класс. Высадили кусты? Супер. Новая пекарня вот-вот откроется. Здорово, зайду в неё может через месяц. Но потом мне нужно будет вернуться домой и накручивать резину, чтобы можно было подлететь ещё куда-нибудь раз в другой раз.

 

В общем, ладно. На длинный текст меня сейчас не хватит тоже.

 

Бывай!

Говорят, антидепрессанты не работают на здоровом человеке.

На мне сработали. Мне было слишком грустно. Со вспышками слишком радостного. Единственный минус от сопутствующего на тот момент антипсихотика у меня теперь, по всей видимости, до конца жизни остался тик нижнего века. Что ж.

Я не знаю, вернется ли когда-нибудь подобное состояние, но уже где-то пару месяцев я довольно стабильно живу ок. И даже вроде бы получается не сползать в скуку. Точнее, скука никуда не делась, просто я перестала так сильно на нее обращать внимание. На самом деле, скука — это мой друг. Она говорит нам, что мы находимся в комфорте и спокойствии. 

Единсвтенное, что я пока не трогаю — это свое лицо и вообще внешность. Максимально абстрагируюсь от себя и в общем-то, пока все не плохо.

А время стрелки на лоб сдвигало,
Качало маятником: так, так...
Но был на небе рукой Шагала
Написан нам путеводный знак.

И нежность пальцы сводила робко -
Касаться, гладить, тянуться, брать...
Вино, смущаясь, теряло пробку,
Сквозняк несмело листал тетрадь.

Скрипел смущённо диванчик старый,
Дремал в стакане остывший чай,
И прикипали с тревожным жаром
Твои ладони к моим плечам.

...А после всё нам казалось новым,
Сменили кожу календари...
В начале, кажется, было слово?
Прошу, не надо, не говори!

(с)

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перевесить,
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь, как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно - быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно, - о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить,
и вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул -
ах, милая, алгебра, ты не права.

Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь,
какие потери ведут к обретенью,
и ты понимаешь,
какая удача в иной из потерь.

А день наступает такой и такой-то,
и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает,
что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной
душой соловья.

(с)

Разделённый ангелом и бесом
пополам, а чаще наугад,
вот и стал непроходимым лесом
некогда любимый вертоград –
бабочки надеты на булавки...
Только и осталось, что весной
обходить по очереди лавки
в поисках единственной одной:
где-то там, среди растений прочих,
притаившись в дальнем уголке,
продаётся аленький цветочек,
выросший в пластмассовом горшке.

Он стоит, не узнан остальными,
и глядит рассеянно в окно.
У него затейливое имя –
но не настоящее оно.
Листья – настороженные ушки,
лепестки – ажурное шитво...
Он меня узнает, потому что
я ему скажу, как звать его.
Унесу, укачивая шагом,
тихим непоспешливым пешком
с головой завёрнутый в бумагу
не вазон, а остров с маяком.

Звёзды спят на корабельном днище,
темнота вздыхает под веслом...
Помнишь? Там земля, где нас не ищут,
но тоскуют, как о небылом.

(с)

.

)))

Люблю декабрь за призраки былого,
За всё, что было в жизни дорогого
И милого, бессмысленного вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.

Не всё ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нём, в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.

Придёт декабрь... Озябшие, чужие,
Поймём ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовёт?
Что будет ёлка, ангел со звездою
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.

И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безрадостно остудит
Усталую и медленную кровь,
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам... наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.

(с)

Любите девочек, пока они светлы,
пока в их души тянутся битлы,
любите девочек, пока они отрада,
пока они и дики, и смелы,
и кружатся беспечнее юлы,
пока в их косах — листья винограда.

Пока их не коснулся статус вдов,
а виноград и зелен, и бордов,
и молодые вина не доспели,
ещё не драгоценные пока;
покуда для вхождения — река,
и жарче печи смятые постели.

Покуда не унёс ещё поток
листву,
пока не пало возле ног
древесное шальное покрывало —
шуми, шуми, танцуй, танцуй,
лети,
не сбейся с опалённого пути,
где девочка цвела и танцевала.

Пока на шаре, испечённом кое-как,
танцующих девчоночьих ватаг
стремительные двигаются тени —
свою любите юность каждый миг,
пока ещё пацан, а не старик,
и нет хвороб ни в памяти,
ни в теле.

(с)

Говорят, антидепрессанты не работают на здоровом человеке. Поэтому для себя я решила, что я здоровый человек, который просто иногда грустит. Возможно, никакой депрессии не было и нет. Как и гипомании. Сейчас модно примерять на себя различные расстройства личности, психики и всякое такое.

Вот и я вероятно поддалась этой волне и успешно примерила на себя облик циклотимика. 

Я это к тому, что жизнь с АД и нейролептиком ничем не отличается от жизни без них. Всё также скучно. Всё также пусто в голове. Редкие всплески подъема были всегда. Я даже не могу уверенно сказать, что экстремумы как-то сгладились. Возможно. Я очень быстро забываю как было хорошо или как было плохо. Зато со мной всегда навязчивое «скучно».

Есть одна мысль, которая в последнее время не дает покоя: я не люблю рутину. Я не люблю повторение. Меня тошнит от необходимости выполнять какие-то повторяющиеся вещи. Даже чистить зубы. Даже завтракать. 

Опять завтракать? Завтра я проснусь и надо будет снова завтракать. Завтра буду есть яйца всмятку, потому что сегодня были хлопья. А послезавтра — снова хлопья.

При этом, именно в повторяемости и постоянстве, как говорят, секрет успеха. Секрет счастливого пребывания. Делай зарядку, пиши в дневник каждый день, рисуй что-нибудь регулярно хотя бы раз в неделю, замечай свои чувства, замечай эмоции, записывай. Заведи хобби и повторяй его. Заведи полезные привычки. Делай повторяющиеся действия, будь регулярным и будешь счастлив.

Я патологически не способна придерживаться режима. Я не умею просыпаться каждый день в одинаковое время с будильником. Даже когда у меня в календаре каждый день в одно и то же время стоит созвон — я могу пропустить его начало будучи прямо за ноутбуком. Я пропускала прием таблеток, несмотря на напоминания на телефоне, который 90% времени у меня в поле зрения.

А сейчас это все обострилось, потому что мне необходимо обрасти рутиной, потому что я покинула привычное место пребывания. Я в новом месте, тут непривычно, чуждо, непонятно.

В общем ладно, мне надоело писать.