Кажется приятным обзываться потерянной перчаткой, особенно дамской. Они не в пример изящнее.

Однако, что происходит с этими перчатками дальше, чуть позже того мгновения, когда вы заметили их лежащими на мраморах возле кассы метрополитена?

А дальше они они становятся просто никому не подходящей перчаткой.

Вполне вероятно, что именно поэтому их и не поднимают.

Неподходящие вещи без особого шика - становятся ненужными гораздо раньше сокурсников.

Чао, Кьяра!

сканенное с Зенита (Е)

 1.

[473x699]

                                                           

ещё...

Вошла в комнату... пустую? Окна запотели, снаружи пасмурно... Сумрачную. Странно. Если бы она была здесь, то... Да где же она? Проверила каждую коробку с книгами, памятными безделушками, фотоальбомами, дисками. Посмотрела под матрасом. Затем села на него и закурила. Тишина села напротив. «Где она?» Тишина молчала.

Скольжу взглядом по убогой обстановке комнаты. Да можно ли это назвать обстановкой? Заехала с коробками и постоянно притаскиваю все новые и новые. Все вещи хранятся в коробках, много их. Как до сих пор места хватает... Два маленьких грязных окошка. В них кривые стекла, очень все искажают. Стол, заваленный мыслями... моими? Печь, год уже не кормленая, поэтому используется как холодильный шкаф. Ах да, зеркало. Воплощение моей субъктивности. Оно мне всё время говорит да. Да. Стол! Вскакиваю. Записка. «Я ушла. Здесь холодно, в этой комнате, и одиноко, а тишина всегда молчит. Я много думала (а в одиночестве очень хорошо думается!) и пришла к выводу, что, если я уйду, тебе будет лучше. А мне будет лучше без тебя. Прощай.» Закуриваю и иду к правому окну, держа записку в руках.

«А мне без тебя»... И правда холодно. Осень, что поделаешь. А огня в печи в эту зиму не предвидится. Как будто в первый раз. Завтра принесу ей валенки свои детские, которые потом отдали кому-то, ей как раз по ноге будут. И одеяло ватное красное, то, что в походе потеряла. Обрадуется. Всё обо мне заботится. Теперь придумала эту записку написать. Читать смешно. Она никогда «я» не говорила, на холод не жаловалась и любой компании предпочитала общество тишины. Живучая она у меня. Целый год была зима, печь покрылась льдом. В комнате только что ветра не было. Выжила.

Шёл дождь. А потом вошла она. Тяжело висит промокший насквозь плащ, тёмно-русые волосы чёрными прядями. Словно кусочек ночи отделился и вошел в комнату. Я чувствовала её сканирующий взгляд в темноте, старательно крутила в голове веселыё мысли, очень весёлые мысли. И вдруг словно включили свет. На полу в луже валялся плащ. Она улыбнулась: «Весёлые мысли, очень весёлые мысли. Ты её прочла. Забудем об этом?» «Забудем». Она подошла ко мне, чмокнула в щеку, обдав волной тепла, взяла записку, смяла и выкинула её за дверь.

Она считает, что я грущу из-за того, что она есть. Она винит себя во всём: в том, что зима, в том, что огня в печи нет. Она боится, что я замерзну с ней. Зима это данность. И для меня нет выбора свобод от боли слёз и от ошибок*.

19 сентября 2008

столько боли и счастья, сжатых
в незабываемый год:
протянула тебе и держала
распахнутую ладонь,
прося помощи и защиты
от реальности –
слабостью
не разжалобила тебя,
к общей нашей
радости.

что теперь? опровержение
опрометчиво брошенным
от сердца словам:
они выдохлись!
конец чернильным голосам
и узам!
свободен, свободна!
и не нужно
каяться:
и не дружба,
и не нужная.
losers?
какой там!
мы победители.
мы её, наконец-то, прикончили:
ты,
потом я.
радуемся.

прости
опровержения
не вышло
видно
ещё
пошло

21.02.09

мой бриллиантовый бред
сложился
в чернильные строчки.
заплетаю их
в волосы
и
привешиваю
бубенчик.

если я
не танцую три дня -
я превращаюсь
в хрустальную статую.
я замираю.
я покрываюсь
рубиновым потом дня.

если я
не вернусь
ко времени
в мой
коричневый
длинный город -
мое сердце рассыплется
на тысячу
голубков

если я
потеряла речь
и сиреневый голос -
я растекусь
сукровицей
по брезенту
машинного
шума

если я
оторвана от любимых -
я начинаю
бледнеть,
выцветать,
как картинка
на яростном
солнце.
и от меня остается
бледный туман.

если хочешь
меня извести
вот
цветные
и
странные
способы.
но тебе не поймать
мою душу.
ее я уже продала
за звенящую ночь
и прозрачные
поцелуи


http://www.stihi.ru/2009/01/31/5399

ждать ждать
ждать ждать
и пока еще можно
еще немного
верить верить
верить верить

еще один промах
распахнутых глаз,
холод.
надену очки
и спрячу за ними
голод.

и за этой чертой
длинной в невозможные
пять минут
я поняла, что больше
я не смогу
вам верить.
и как странно, что мир
вокруг не изменился
он, похоже, все знал,
но прятал лица,
он подыгрывал мне
в моей доброй иллюзии.
и когда герои
вдруг сбросили маски,
и сценарий стал
ослепительно ясен,
мне некому было сказать,
что я не играла..

еще с непривычки
немного дрожу,
в общем,
по вам я не плачу
и не грущу
больше.

верить верить
верить верить
и пока еще можно
еще немного
верить верить
верить верить

1.02.09

Пролежала в больнице. Мне ведь ещё 18 нет, так что в детской. Было много уроков жизни, например, я поняла, что целый день заставлять внучку считать, при этом называя её "кусок говна, тупица, идиотка, уродище" и т.д. не принесёт ребёнку особого удовольствия от знаний. Ещё я поняла что нельзя рожать слишком поздно и воспитывать ребёнка только для себя, в том смысле, что б он с мамочкой был веселым, общительным, игривым, а как только у него кто-то спросит как его зовут опускал глаза и начинал плакать, это не очень хорошо. Даже не представляю, что будет с этим ребёнком дальше. Ещё я поняла, что не стоит рожать в моём возрасте...дважды...потому что трёхлетний будет постоянно донимать одногодку...и оба будут реветь...а я даже сделать с этим ничего не смогу, буду сидеть грустная и ждать звонка отца детей. Который так и не позвонит, а придёт навестить меня единсвенный раз за неделю...со шрамами на лице, грубыми словами, запахом женщин и перегаром. Все эти случаи я видела своими глазами и надеюсь никогда не повторю на личном опыте, да.

А с другой стороны я спала по 16 часов, ела три раза в день и смотрела на мед. сестричек..) Друзья привозили мне фрукты, читался Кафка, придумывались мысли, приходили идеи и самоосознание.

Вчера была весна. Солце золотило и уютно грело, мысли улыбались...мертвые смотрели на нас и радовались. Мы молоды, мы любимы, мы обнимаемся, смеёмся, поём, среди их могил. Мёртвые рады за нас - живых и счастливых. Прогулки среди сотен надгробий незнакомцев, предположения о десятках жизней...."...с тобой так приятно думать о смерти..." (с)

Я не верю что умру, я верю в то что мне сейчас хорошо и есть люди, в сердцах которых я живу. И я планирую ещё многое о себе оставить, в чужих глазах, сердцах и мыслях. Я счастлива)