Это цитата сообщения ketsy Оригинальное сообщение
Афоризм о жизни
Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет шестнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно
Это цитата сообщения ketsy Оригинальное сообщение
Счастье - как бабочка
Счастье подобно бабочке.
Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает.
Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи.
Оно придет и тихонько сядет вам на плечо
Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.
Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.
Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.
Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.
Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
ВРАТА ВЕЧНОСТИ:
Не может быть единой колеи к Истине, каждый идёт своим путём
Все пути хороши, что ведут к Богу
Бог — Всё и Ничто
Всё ко благу, ибо Бог благ
Бог помогает человеку найти себя
Главное в человеке — его отношение к Богу
Все мы Сыны одного Духа
Всё ко благу, как хорошее, так и плохое
Всё есть школа мудрости, потому что Смысл — он во всём
Жизнь смертью не кончается
Душа бессмертна, личность меняет лишь формы существования
Жизнь человеку дана для богоуподобления
Совершенство есть полнота, но не результата, а процесса
Человек может лишь приближаться к Совершенству через совершенствование
Выход есть всегда — он там, куда несёт течение
Важен сам процесс поиска Истины, путь ради самого пути
Бог пребывает везде и сейчас одномоментно!
Бог везде, но постичь Его можно лишь уподобляясь Ему
Мир есть творение Богом себя
Бог помогает ровно настолько, чтобы человек мог справиться сам
Что зло, а что добро — ответят звёзды
Надо быть собой и делать то, к чему тебя зовёт сердце
Благодарность исходит от понимания
Тайна-Бог-Логос — во всём
Мудрость состоит в постижении и выполнении воли Бога
Всё есть любовь
Высказывания из моего романа-быль "Странник"(мистерия) на сайте http://www.newruslit.nm.ru
В своей известной статье «Царство Божие и Царство кесаря» в эмигрантском журнале «Путь» за 1925 год (№1, сентябрь) Н. А. Бердяев пытается соотнести феномены Церкви Христа как Царства Божьего и государства как царства «мира сего» на основании небезызвестной Евангельской максимы. Здесь он опирается на «бергсоновскую» концептуальную оппозицию динамичного и статичного. Под «царством Божьим» Бердяев понимает Церковь Христову, имеющую свою собственную основу, независимую от «мира сего», и живущую по законам духовного бытия. «Царством Кесаря» есть обозначение царства этого мира, олицетворяющее его греховный порядок. Христианство – динамично и имеет свою историческую судьбу, но всегда существует великий соблазн в идентификации христианства с конкретным «царством Кесаря». Христианство – не революционно ни в социальном, ни в политическом смыслах. Не имеет оно и каких-либо внутренних связей с империализмом. Ведь эти явления связаны с миром «посюстороннего». Имперская власть не имеет самостоятельного христианского, новозаветного происхождения и получена по наследству миром христианским от мира древнего – языческого, так как христианство не анархично и «признает миссию власти в греховном человечестве». Ведь некогда во времена первых мучеников христианство было эсхатологично и не существовало идеала христианского государства. Царство «века сего» считалось преходящим, а лица первохристиан были устремлены на близкое пришествие («парусия») Христа, Который и установит «Царство Божье» в грядущем. Но когда надежда на близкий приход Спасителя стала угасать, христианству пришлось жить и действовать в истории. В первые три века собственного существования христианство было враждебным «стихиям мира сего». Оно действовало как сила внутренне преображающая их. Но со времен Константина Великого мы сталкиваемся с первой идеей «христианского государства», с зарождением модели христианской теократии. Это было неизбежным моментом в исторической судьбе христианства. Стал господствующим взгляд относительно вечности и сакральности христианской теократии; теперь Царство Божье и Царство Кесаря тесно переплелись в истории. Но никакое самодержавие не живет голым насилием; оно всегда держалось за свое существование через веру народа в священность данной власти. Без священной легитимации монархия превращается в жестокую тиранию и, в конечном счете, сама собой разрушается. Историческая плоть государства символизирует духовную жизнь народов. Но в силу своей условности и относительности эта символика часто меняется, выражая трансформации в духовной жизни народа. Секуляризация Нового Времени – правдивое внешнее выражение духовных изменений человечества. Секуляризация – лишь показатель исторической неудачи всех теократий. Все теократии носили условный, следовательно, преходящий характер. Они были построены на принципе ограниченного насилия, не центрируясь на главном принципе свободы личности. Христианское государство оставалось природным, языческим, не преображенным, хотя и облеченным в символы «священного», артикулирующим типично религиозные идеи.Место христианства в современном Бердяеву мире определится духовным содержанием жизни, а не внешними политическими формами. Русское Православие на грани катастрофы и присутствует при ликвидации постконстантиновского периода христианской истории. Эпоха христианской легитимации государственной власти, связанная с некоторой неискренностью, закончилась. Теперь христианство проигрывает в количестве, но может выиграть в качестве. Постулируется окончание эпохи смешанного состояния и кажущегося нейтралитета. В последний час истории христиане должны отказаться от символического осуществления христианства в жизни и перейти к реальному его осуществлению. Условными знаками уже невозможно довольствоваться. «Онтологическая искренность и правдивость должны быть нашим пафосом». В христианстве всегда присутствует, пусть ныне и подспудно, эсхатологическое упование, «в нем не может прейти искание Царства Божьего». Бердяев сравнивает события 20 века с первыми веками христианства и находит здесь формальные сходства, хотя и видит внутреннюю усложненность нашей эпохи. Для него Царство Божье не реализуемо в нашей исторической плоти и не имеет внешне зримых признаков, не может быть создано посредством исторической эволюции или быть укрепленной неким охранением. К Царству Божьему неприменимы никакие категории, взятые из царства Кесаря. Для Бердяева третий период христианства будет стоять под знаком религиозной борьбы. Христианство должно окончательно отказаться от внешней государственной помощи, но накапливать и развивать собственную творческую энергию. Третий период христианской истории может принести окончательное освобождение христианства от соблазнов языческого империализма, от утопической мечты о вселенской власти папы или царя, от идеи количественного универсализма. При всей социальной ориентированности философской мысли и симпатии к социал-демократическим взглядам Бердяев окончательно развенчал идею христианского государства.
Крестьянин шёл по дороге со своим сыном. Сын рассказывал что-то отцу и сказал ему неправду. Крестьянин догадался, что сын обманывает его. Тогда он сказал: «Сейчас, сынок, мы подходим к мосту. Этот мост не простой, а волшебный — он проваливается под теми, кто говорит неправду». Когда сын услышал это, он испугался и признался отцу, что обманул его.
Хотите узнать, что было дальше? А дальше крестьянин со своим сыном вступили на мост, и мост провалился под крестьянином — ведь никаких волшебных мостов на самом деле не бывает.
Крестьянин шёл по дороге со своим сыном. Сын рассказывал что-то отцу и сказал ему неправду. Крестьянин догадался, что сын обманывает его. Тогда он сказал: «Сейчас, сынок, мы подходим к мосту. Этот мост не простой, а волшебный — он проваливается под теми, кто говорит неправду». Когда сын услышал это, он испугался и признался отцу, что обманул его.
Хотите узнать, что было дальше? А дальше крестьянин со своим сыном вступили на мост, и мост провалился под крестьянином — ведь никаких волшебных мостов на самом деле не бывает.
Реклама всегда оставалась дуальной «хреновиной». Она по-фрейдистски вызывала к себе амбивалентные: искреннюю ненависть и странную младенческую привязанность, была завлекающим знанием «мира» о вещах и сама собой представляла товар, ассоциирующийся даже с культурной ценностью. И сейчас она все более стремится стать единственно «семейной реликвией», «отеческим наследством», то есть первоначальное назначение рекламы, скрытно вынуждающее нас разродиться покупкой с метой определенного бренда, здесь, как не удивительно, нейтрализуется. Да, некогда однозначные ощущения симпатии и неприязни скрадываются в «божественности рекламного универсума»: вся маркетинговая стратегия эмансипирована до критической сентенции «все позволено, что работает» (кстати, весьма адекватный современности парафраз слов ап. Павла о «дозволенности» и «пользе»). Поэтому реклама, расслабившись, изощряется по возможности: развоплощает, разубеждает, вызывает приступы отвращения, короче, созидает тошнотворную обстановку, да и противодействовать ей – нет сил. Искреннее сопротивление ведет только к еще более уязвляющему порабощению. Ее сказочная мощь, интенсификация мифотворчества, вовлекает людские души в новейшую, свежее сфабрикованную легенду, в которую мы по причине взросления натуры не верим, но любуемся, лелеем, дорожим ей. Да и как можно относиться к той предельно эстетской заботливости, эманирующей с поверхностей экранов, мониторов, баннеров. Здесь красиво, правильно, разумно, идеально, без изъяна; какие к черту вещи! Нет, от последних, конечно, отказываться не стали. Но посудите сами насколько градус «индивидуальности товаров» повысился при мутировании рекламы. Вещь – теперь не тот очеловеченный инструмент для сугубого применения; такое определение чересчур отдает грубой архаикой. Зачем нужен предмет, который не способен заинтересовать, завлечь, заинтриговать. Необходим товар как мифологический персонаж, нацеленный на вас, любящий вас, заботящийся о вас, в конечном счете, вступающий с вами в коммуникацию. Только в окружении этой «фэнтезийной» заботы в эпоху распоясавшегося «качества» вы почувствуете себя человеком, фигурой, личностью. Реклама и весь сегмент «Public relations» своей откровенной и показной заботливостью как бы вбирают в себя наши горести и тревоги, а мы, как благодарные пациенты, в ответ включаемся общество ценников и прилавков. К тому рекламный дискурс становится общественным благом, самым демократичным продуктом, получаемым «в дар» и доступным для всех. Еще недавно европейцы дохли с голоду, а теперь каждый мещанин способен «разделить» услады «красивой» жизни – эдакая издевательская интерпретация старого милосердия, наш теперешний ответ на ваши «хлеба и рыбу на 5000». Мифотворческое знание о товаре проникло в пористую структуру социума, поэтому нелепо обжаться на то, коммерческие отношения постепенно превращаются в замену личностных. Реклама – симптом возможной покупательской способности. Я могу обладать или нет данной вещью, но я «живу и дышу» этой «потенцией». Предыдущие горько-игривые значения «импотент» нужно отмести как не столь глобальный в сравнении с «неспособностью приобрести, купить». Реклама как верный отражатель общества, конформна в своей глубине. Каждый ее кадр, тщательно маскируя реальные процессы, наушничает нам: «Общество всецело приспосабливается к вам, включайтесь же и сами в него», – но эта взаимность, конечно, с подвохом, как речи президентов. «Продать душу за бесплодные обещания», - об этом не мечтал даже князь тьмы. К вам приспосабливается чистейший предмет воображения, вы же взамен приспосабливаетесь ко вполне реальному неприглядному общественному строю. Здесь открывается огромная политическая роль распространения рекламы: они, по сути, приходит на смену старинным моральным идеологиям. О безболезненном контроле, мягких технологиях прессования много говорили франкфуртцы: потребитель включается в социум и воспринимает его нормы уже посредством жеста потребления, с помощью покупки и продажи. Имеешь амбиции прослыть нонконформистом – вперед в леса (да, конечно, можно и главные финансовые здания подорвать, но выглядит это чрезмерно по-книжному). В чащобах анти-цивилизации занятно и полезно подискутировать о свободе воли и необходимости, потому как «в миру» community предъявляет возможность одной-единственной свободы, ни капельки ни завязанной с дорогими сердцу проблемами. «Свободой быть самим собой» становится произвольный выбор и обладание промышленными изделиями. «Свобода проецирования желаний на вещи», - здесь на хрен совершенно не важно, кто (или что) свободу мотивирует или энергетически подкрепляет, главное – вещи. Здесь и заключается мораль эпохи, нравственность цивилизации, ответственность порядочного индивида. Потребительская свобода в принципе безобидна, правда, она невольно истребляет в человеке творческие способности в отношении построения нового общества, делает закрепощенным в своей приспособленности. В то же время реклама подавляет, изображая мир, расположенный, дескать, у ног индивида;
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не будет.
«Когда с человеком случается что-то важное, то всем окружающим кажется, что он стал каким-то скучным. Потому что он больше не делает всяких фокусов, которых от него ожидают. А ещё потому, что они всё ещё их делают. Мы все друг другу немного дрессированные собачки»
(григорий дашевский )
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не будет.
«Когда с человеком случается что-то важное, то всем окружающим кажется, что он стал каким-то скучным. Потому что он больше не делает всяких фокусов, которых от него ожидают. А ещё потому, что они всё ещё их делают. Мы все друг другу немного дрессированные собачки»
(григорий дашевский )
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не будет.
«Когда с человеком случается что-то важное, то всем окружающим кажется, что он стал каким-то скучным. Потому что он больше не делает всяких фокусов, которых от него ожидают. А ещё потому, что они всё ещё их делают. Мы все друг другу немного дрессированные собачки»
(григорий дашевский )
И грустно мне еще, что в этот вечер,
Сегодняшний — так долго шла я вслед
Садящемуся солнцу, — и навстречу
Тебе — через сто лет.
...очень не люблю, когда люди ностальгируют. "А помнишь?", "а помните?". Да ничего я не помню. И не хочу помнить.
Не потому что там не осталось ничего ценного, родного и теплого. Еще как осталось: и теплое, и родное, и спрятанное под землю, и зашитое в подушку, и засунутое в подкладку.
Только точно так же, как я забываю мелочь в кармане весеннего пальто (до следущего октября), я так же, наверное, где-то забыла (зарыла в вещи, спрятала в книгу, убрала на антресоль) и более существенную заначку.
А когда уже найдешь ее, затеяв ремонт или решив выбросить старые вещи, - то уже и курс поменялся, и старые деньги отменили, и страны, той которая была, уже нет. Да и не
Бог положил печать на их сердца... Запечатанность - закрытое состояние - все равно, что ржавчина на зеркале. Зарой зеркало в землю - коричневый налет покроет его поверхность, и свет не сможет отразиться в нем.
Ты зарыл зеркало сердца в груду мирского мусора, и его долго точила непогода. Образы вечности, которые оно призвано запечатлевать, теперь утрачены.
Лень и небрежность ржавчиной ложатся на сердце, и оно лишается способности отражать окружающую красоту. Так, неспешно нарастают последствия того, что мы совершаем и чего не совершаем.
(из "Утопленной книги (Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном)").
Одна часть – от Творца – стремление быть подобным Творцу, Его свойству «отдавать». И эта часть творения называется «мужчина». Вторая – она как раз таки от творения – природное его свойство «получать». И оно называется «женщина».Полностью
Пора распрощаться с оптимизмом. Попировали в кредит – настало время похмелья и расплаты.
Ещё недавно нам обещали, что «через двенадцать лет зарплаты россиян вырастут в четыре раза, а половина населения получит высшее образование. К 2020 году зарплаты поднимутся почти в четыре раза, а трудовые пенсии – почти в 4,4 раза.» (Российская газета» 7 августа 2008 года).
Сегодня уже не обещают роста ВВП, даже при повышении цен на нефть.
Пока руководство страны призывает к социальной сплочённости, «васька слушает, да ест» – топ-менеджеры банков делят государственные дотации для повышения собственных окладов, сокращая при этом сотрудников. Плевали они на бедных. Каждый за себя! Спасайся кто может. А кто не может, по законам джунглей, должен погибнуть.
"...Есть люди, для кого время подобно земле: оно кажется им одновременно текучим и неизменным. Им принадлежит честь изобретения песочных часов; на их совести тысячи поэтических опытов, авторы которых пытаются сравнить ход времени с неслышным уху шелестом песчаных дюн. Среди них много таких, кто в юности выглядит старше своих лет, а в старости - моложе; часто они умирают с выражением наивного удивления на лице, поскольку им с детства казалось, будто в последний момент песочные часы можно будет перевернуть.
Есть и такие, для кого время - огонь, беспощадная стихия, которая сжигает все живое, чтобы прокормить себя. Никто из них не станет утруждать себя изобретением часов, зато именно среди них вербуются мистики, алхимики, чародеи и прочие охотники за бессмертием. Поскольку время для таких людей - убийца, чей танец завораживает, а прикосновение - отрезвляет, продолжительность жизни каждого из них зависит от его воинственности и сопротивляемости." просроченный новый год
Я зарастаю памятью,
[показать]
Как лесом зарастает пустошь.
И птицы-память по утрам поют,
И ветер-память по ночам гудит,
Деревья-память целый день лепечут.
И там, в пернатой памяти моей,
Все сказки начинаются с "однажды".
И в этом однократность бытия
И однократность утоленья жажды.
Но в памяти такая скрыта мощь,
Что возвращает образы и множит...
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.
Давид Самойлов.
"...Есть люди, для кого время подобно земле: оно кажется им одновременно текучим и неизменным. Им принадлежит честь изобретения песочных часов; на их совести тысячи поэтических опытов, авторы которых пытаются сравнить ход времени с неслышным уху шелестом песчаных дюн. Среди них много таких, кто в юности выглядит старше своих лет, а в старости - моложе; часто они умирают с выражением наивного удивления на лице, поскольку им с детства казалось, будто в последний момент песочные часы можно будет перевернуть.
Есть и такие, для кого время - огонь, беспощадная стихия, которая сжигает все живое, чтобы прокормить себя. Никто из них не станет утруждать себя изобретением часов, зато именно среди них вербуются мистики, алхимики, чародеи и прочие охотники за бессмертием. Поскольку время для таких людей - убийца, чей танец завораживает, а прикосновение - отрезвляет, продолжительность жизни каждого из них зависит от его воинственности и сопротивляемости." просроченный новый год
Я зарастаю памятью, [показать]
Как лесом зарастает пустошь.
И птицы-память по утрам поют,
И ветер-память по ночам гудит,
Деревья-память целый день лепечут.
И там, в пернатой памяти моей,
Все сказки начинаются с "однажды".
И в этом однократность бытия
И однократность утоленья жажды.
Но в памяти такая скрыта мощь,
Что возвращает образы и множит...
Шумит, не умолкая, память-дождь,
И память-снег летит и пасть не может.
Давид Самойлов.
И как оно дружит с информацией? И какое нам до этого есть дело?
[300x536]
"Насколько удивлены и испуганы были бы люди, если те, кто стоит над нами в духовной иерархии, великие учителя, помазанники Божии, в ответ на наши мольбы о помощи вместо того, чтобы проявить любовь и содействие, стали бы использовать нас в каком-нибудь жестоком спортивном состязании или эксперименте ради их собственного интереса! К кому и чему человек смог бы тогда стремиться? К какой стороне святости, имеющей или не имеющей форму, человек смог бы обратиться ради успокоения, руководства, понимания, продвижения, и выше всего, любви? А ведь Человек – Христос среди животных..."
Шри Сатья Саи Баба
http://sai.org.ua/ru/41.html
Когда в детстве или в подростковом возрасте думаешь о своем будущем, при всей расплывчатости этого представления и твоем незнании, что вообще такое взрослая жизнь, тем не менее у тебя в голове есть некая внутренняя картинка. Вполне конкретная.
Условно говоря "я - в будущем".
Чаще всего она сладостно-неприличная.
Так как не имеет отношения ни к их вопросу "кем ты хочешь быть, мальчик", ни к твоему ответу: "кто? я? я - космонавтом".
Но ее неприличность здесь понимается не в половом смысле (хотя и об этом ты тоже все время думаешь) , а в том задыхающемся ощущении некой удивительной судьбы, которая впереди и которая может быть только у тебя.
О таких вещах тем, кто старше тебя, как правило, не рассказывают.
А потом проходит какое-то время (5, 10, 15 лет) и ты наконец можешь эту самую картинку "я - в будущем" внимательно рассмотреть.
Так вот - интересно, если ваши эти две картинки (стекляшки), реальную и воображаемую, положить друг на друга, насколько они совпадут?
Когда в детстве или в подростковом возрасте думаешь о своем будущем, при всей расплывчатости этого представления и твоем незнании, что вообще такое взрослая жизнь, тем не менее у тебя в голове есть некая внутренняя картинка. Вполне конкретная.
Условно говоря "я - в будущем".
Чаще всего она сладостно-неприличная.
Так как не имеет отношения ни к их вопросу "кем ты хочешь быть, мальчик", ни к твоему ответу: "кто? я? я - космонавтом".
Но ее неприличность здесь понимается не в половом смысле (хотя и об этом ты тоже все время думаешь) , а в том задыхающемся ощущении некой удивительной судьбы, которая впереди и которая может быть только у тебя.
О таких вещах тем, кто старше тебя, как правило, не рассказывают.
А потом проходит какое-то время (5, 10, 15 лет) и ты наконец можешь эту самую картинку "я - в будущем" внимательно рассмотреть.
Так вот - интересно, если ваши эти две картинки (стекляшки), реальную и воображаемую, положить друг на друга, насколько они совпадут?
ПРИТЧА:
"Я попросил Бога забрать мою гордыню, а Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что гордыню не забирают, от нее отказываются.
Я попросил Бога вылечить мою дочь, прикованную к постели недугом, а
Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что душа ее вылечена, а тело все равно умрет.
Я попросил Бога даровать мне терпение, а Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что терпение - результат испытаний, его не дают, а
заслуживают.
Я попросил Бога подарить мне счастье, а Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что дает благословение, а буду ли я счастлив, зависит от
меня.
Я попросил Бога уберечь меня от боли, а Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что страдание отделяет человека от мирских забот и
приближает к Нему.
Я попросил Бога духовного роста, а Бог сказал мне: "Нет".
Он сказал, что дух должен вырасти сам, а Он лишь будет подрезать меня,
чтобы заставить плодоносить.
Я попросил Бога помочь мне любить других так же, как он любит меня.
И Бог сказал: "Наконец-то ты понял, о чем надо просить..."
Я просил сил, и Бог послал мне испытание, чтобы закалить меня.
Я просил мудрости, и Бог послал мне проблемы,
над которыми приходится ломать голову.
Я просил мужества, и Бог послал мне опасности.
Я просил любви, и Бог послал нуждающихся в моей помощи.
Я просил благ, и Бог дал мне возможность.
Я не получил ничего из того, что просил.
Я получил все, что мне было нужно.
Бог внял моим молитвам!"
ЗАПОВЕДИ БУДДЫ:
1. Самый большой враг в жизни человека - это он сам.
2. Самая большая глупость в жизни человека - это ложь.
3. Самое большое поражение в жизни человека - это надменность.
4. Самая большая печаль в жизни человека - это зависть.
5. Самая большая ошибка в жизни человека - потерять самого себя.
6. Самая большая вина в жизни человека - неблагодарность.
7. Самое достойное сожаления в жизни человека - умаление своего достоинства.
8. Самое достойное восхищения в жизни человека - подняться после падения.
9. Самая большая утрата в жизни человека - потеря надежды.
10. Самое большое достояние в жизни человека - здоровье и разум.
11. Самый большой долг в жизни человека - искренние чувства.
12. Самый большой дар в жизни человека - великодушие.
13. Самый большой недостаток в жизни человека - непонимание.
14. Самое большое утешение в жизни человека - добрые дела.
ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕНИЙ:
1\ Чтобы услышать, нужно заткнуть уши, чтобы увидеть – закрыть глаза
2\ Первая мудрость – принимай всё как есть
3\ Помни о смерти и занимайся главным
4\ Не делай того, в чём сомневаешься
5\ Делай то, к чему тянет радостью
6\ Ничего не проси, ибо имеешь необходимое
7\ Ни за что не держись, всё самое ценное — в душе
8\ Слушай своё тело и не вреди ему
9\ Радуйся всему, душа
10\ Твори любовь
ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ
(из романа-быль "Странник"(мистерия) на сайте http://www.newruslit.nm.ru