Много лет назад я ходила в больницу к одному мальчику. Он лежал там долгие месяцы после того, как на него опрокинулось ведро с кипятком.
Маленький и обожжённый, он храбро сносил всё выпавшее ему, почти не плакал и не жаловался, удивительно тонко отвечая на вопросы, которые я задавала. А это были взрослые вопросы о жизни, о горевании, о переживании необратимого и о стремлении к свету даже там, где надежды на него отчаянно мало...

Однажды, уходя, я предложила ему искать в каждом дне хоть какую-то крошечную деталь, которая окупит неизбежную боль и даст выдержать мучительные процедуры.

- Знаешь, Митя, - сказала я тогда, - мы обязательно должны давать жизни понять, что держимся за неё, что хотим жить несмотря ни на что...она слышит, я верю. Почти всегда слышит.

Дай ей знак, что ты её любишь.

Два дня спустя, когда я зашла в палату, Митя посмотрел на меня немного смущённым взглядом и тихо проговорил:
- Я вчера держался за творожники...они были очень

вкусные, я так и сказал жизни.

И мне потом на перевязке было почти не больно.

Она меня услышала?

Едва сдерживая и слёзы, и смех, я осторожно поцеловала маленькую ладошку, в полной мере осознав, что и за творожники можно держаться, когда благодарность жизни намного сильнее обиды за её частую несправедливость.

P.S. Недавно мне написал молодой интересный мужчина. Дмитрий. Поздравил с праздником и спросил в конце: "Лиля, а Вы помните, как я держался за творожники?" А потом добавил: "И ещё за Вашу нежность ко мне"...

Нежность и вправду не имеет цены. Как и благодарность. И порой даже творожники.

Лиля Град

Ничто и никто ваше сердце не успокоит,
кроме совершенной преданности вашей
в волю Божию...


Преподобный Антоний Оптинский

на фоне Оптинской Пустыни .