У меня навязчивая идея после чтения "Братьев Карамазовых" (хотя они в этом не виноваты).
Я хочу в деревню летом. В настоящую деревню.

Я в детстве была на даче у своей подружки в деревне в Тверской области. Туда 2 раза в неделю приезжала автолавка с продуктами. Магазина там не было. Приезжала она в районе 5 часов, в самое ленивое время. Но это была единственная возможность что-то купить.

Деревня была небольшая. Всего лишь одна полоса домов. Она была пересечена и разделена на 2 части местной бетонкой, проходящей перпендикулярно деревне. Бетонку эту было видно ещё очень долго вдалеке, потому что вокруг было много полей.

По чётной стороне домов 15, а по нечётной и того меньше. По ту сторону бетонки была более прозаическая часть деревни: там располагалась почта и ещё жили какие-то люди, которые всё время чинили, собирали и разбирали какие-то машины (возможно, всегда одну и ту же многострадальную машину). Действительно, чем ещё заниматься в деревне.

А на нашей стороне было всё намного интереснее. Во-первых, в самом конце деревни был пруд, в котором кто-то утонул. Кажется, пьяница из чёрного, разваливающегося сарая прямо посередине деревни. Напротив его сарая была заброшенная избушка, очень страшная и даже мистическая.

За этой избушкой, за пределами деревни, было торфяное болото. Мы в нём купались почему-то. После него всё коричнево-чёрное. Там, кстати, вокруг было много торфяников, и было много лесных пожаров. А если пройти дальше, за это торфяное болото, то можно было попасть в обычные болота, на которых надо было собирать то ли чернику, то ли голубику. Но главное почему-то утром. Не знаю, может, это совпадение, но мы собирали ягоды в резиновых сапогах рано-рано утром, как будто это не ягоды, а рыбы и их кто-нибудь распугает.

Но самое главное в этой деревне - Церковь, которая стояла прямо посередине, около бетонки. Церковь была совсем почти разрушенная, она не работала. Внутри остались какие-то фрески. Стёкол не было, естественно, часть стен были полуразрушенными, в потолке была дыра, стены и алтаря не было, конечно. Церковь, наверное, когда-то было бело-бердово-тарракотовой. Но она выцвела совсем, потому что была старая. Ну, и через разрушенный своды было видно всё, что было вокруг. А вокруг было много полей, а за полями леса. А потом много неба. Мне эта церковь представлялась, когда мы проходили в школе рассказы Шукшина. Нам был какой-то рассказ, как они какие-то манёвры с церковью проводили.

И мне вот ужасно захотелось лежать в траве, на холме каком-нибудь, задрав ногу на ногу, чтобы впереди было только небо, чтобы уже зашло солнце и были только разводы заката. И чтобы кто-нибудь пулялся цветочками одуванчика. И чтобы кузнечики взбесились. И чтобы можно было лежать, пока на тебя не выпадет роса, потому что, когда на тебя выпадает роса, чувствуешь себя васильковым полем.
Ещё меня бы устроило сидеть на 3 снизу ветке большой-большой липы на фоне жёлтого неба. Но оттуда слишком долго слезать.

Какие-то буколические картины нарисовало мне моё воображение. Хорошо, что хотя бы пастушков с пастушками нет. Иначе бы я подумала, что меня Вергилий попутал.