Сегодня в метро очень хорошо чувствовался запах общенародного похмелья.

***

Я сегодня смотрела в "Мирыскусстве" фильм Бергмана "Земляничная поляна".
Я подумала, что я иногда чувствую себя несносным привередливым существом, как этот Борг вначале.
И ведь он такой не со зла.
Я тоже не со зла.

Я придмала новую формулировку типологии фильмов.
Фильмы от социологии и фильмы от психологии. Два подхода. Один экстенсивный, другой интенсивный. Вширь и вглубь.
Так вот Бергман - это вглубь.

***

Мне сегодня снились самые красивые на свете сны!

Сначала я была дочерью Льва Николаевича Толстого. Татьяной.
Я сидела у окна с деревянными рамами почему-то в белой простыне. Я смотрела в окно, где были горы белого-белого снега.

А потом был как раз самый-самый красивый сон.
Мы ехали куда-то на машине. Компания странная: я, мой дедушка, почему-то Шендерович и незнакомый чиновник. Но неважно, кто ехал.
Важно, что мы ехали по горам и холмам на самом закате и ночью.
И вот безумная картина!

Ночь. Мы высоко на горе, с которой видна долина и несколько холмов. Но только где-то далеко и внизу. А если смотреть вперёд - огромное сине-фиолетовое-ультрамариново-сапфирово-вишнёво-буро-алое ночное небо! Причём это не спокойное небо-картинка. Это было такое небо, которое постоянно меняется, двигается, закручивает и затягивает, высасывает что-то из людей. И высокая трава с колосками на обрыве. И я прямо выпрыгнула из машины к этому небу. И смотрела сковзь колосья на него.
Правда, потом мне в голову пришла глупая идея - записать это всё на диктофон. Конечно, я же радийщик... Ну, это я сейчас понимаю, что идея глупая. А тогда я пошла через эти колосья записывать. Чтобы они, как волны в море, шуршали.

Вообще, в этом сне было ещё начало и продолжение. И они для меня наполнены смыслом. И я могу расшифровать очень многое. Но это уже отдельная история.
Мой мозг, кажется, не отдыхает ночью.