Рожь на поле звонко блещет,
И в тиши дневной жары,
Где не смеют комары -
Человек чужой клевещет.

Он, снимая красный флаг,
Крест возносит ввысь над домом,
И раскатным чёрным звоном
Байки травит для зевак.

Приговор давно всем ясен:
Всех их взяли на прицел,
Пленных гадов на расстрел,
Путь их был излишне красен.

Но, внезапно, из-за дыма,
Из-за леса и домов,
Разрушая цепи слов,
Выползает зверь-машина.

И кричит довольно громко
Дядя Фёдор, коммунист.
Умирает. Плачет. Чист.
"Спасены! Тридцатьчетвёрка!"