Случилось нынче так, что у Вашего покорного слуги возникла необходимость поприсутствовать на одном совещании.
Совещание как совещание - внутрикорпоративное и не думаю, что тема его может хоть кого-то заинтересовать (включая группу немногочисленных совещавшихся).
Вобщем, как Вы понимаете, речь вовсе не о нем. И не о любви.
Хотя в отношении последнего у меня как раз возникают некие смутные сомнения. Насколько они беспочвенны (или отнюдь не-) - предоставляю судить Вам.
Дело-то в следующем: в ходе оного совещания, по известной нужде (Вы уж простите великодушно, но не боги же, в самом деле, горшки обжигают), вынужден я был отлучиться.

Пункт назначенья  краткой эскапады - если кто не понял
- известное уединенья место и тяжких дум о смысле бытия.
Впрочем, встречаются дома такие, где названья эти не в ходу...
Коль скоро Вы из них, вот маячок Вам яркий - речь идет
о помещении, любовно именуемом в среде
интеллигентных граждан бывшего Союза избой-читальней.
Теперь-то, полагаю я, у Вас сомнений не осталось вовсе.
*****
Захожу и вижу планировку, до крайности смутившую меня:
в ряд у стены два притулились писсуара снежно-белых.
Вы спросите - что странного в общественной уборной разглядел я?
Не торопись и внемли, мой нетерпеливый гость:
Приспособленья оба этих заключены в отдельную кабинку
И дверь в нее устроена с защелкой.
Изнутри.
А туалет, пардон муа, мужской.
*****

Немая, полная внутреннего драматизма, сцена - иначе я просто не могу охарактеризовать охвативший меня на пару секунд ступор.
Скажите, господа, теперь так модно?
Вероятно, что-то в этой жизни проходит безнадежно мимо меня...


P.S. ... да, и искренне прошу прощения перед всеми, чью тонкую натуру я, быть может, оскорбил сим текстом.