On and on he went, until he left the houses far behind, and took

his way through the deep woods. At night he slept upon a bed

of moss out under the stars, with the prairie dogs barking in his

ears, and the owls hooting in the tops of the trees; and in the

morning he started on his way again.

APPLE-SEED JOHN
C. S. B. Adapted from the legends associated with John Chapman.

 

 

 

E.

 

 

Поль-Ка всегда любила яблоки.

У нее отчего-то вообще со всеми пристрастиями было именно так – раз и навсегда. Окончательно и бесповоротно.

И  не только с пристрастиями.

Еще ей нравилось, когда ей смотрели прямо в глаза, крепко держали за руки и называли Полем.

Странное дело – всякий раз, когда он так делал, у нее даже мысли не возникало, что он видит в ней нечто мужское.

У них обоих вообще было туго с мыслями в последующие минуты. А уж в те часы, которые этим минутам были законными наследниками, мыслей, кажется, не было вовсе.

Еще ей нравилось быть его Мудрым Ка.

Она понятия не имела, откуда в нем такое странное пристрастие к простенькой сказке Киплинга, но это ей вовсе не мешало наполняться пузырьками газировки обожания когда он называл ее Земляным Червем.

Она смеялась над собой и называла не иначе как извращенкой и распоследней дурындой – всякий раз, когда вспоминала отделяющуюся от его губ Жабу.

И вот еще – она ненавидела исходящий от него, от его одежды и от нее самой – после него – яблочный запах DKNY. Настолько люто ненавидела, что дважды сама дарила ему невзрачные картонные кубики со стеклянно-стальным содержимым.

Этот запах был подлым ударом куда-то в низ живота.

Резким и жестким.

Раз и навсегда.

А потом оказалось, что удар был не просто подлым.

Дважды подлым – однажды он ушел, а запах остался с ней.

Он цеплялся за все, что их окружало.

Цеплялся и оставался висеть подрагивающими на ветру лентами жгучей ненависти.

Так случилось, что он появлялся в кафе всего пару раз – она сама просила его об этом. Однако даже этого мимолетного его присутствия хватило для того, чтобы поселить здесь тугой сгусток осеннего аромата.

Однажды он ушел …

Кроме ненавистного запаха после себя он оставил Поль-Ку – ей понравился этот гибрид удава с французом еще в самый первый раз, когда он написал ее так.

А вы же помните, как обстояли дела с ее пристрастиями, правда?

Верно, - раз и навсегда.

А еще – однажды он ушел.

Две разнонаправленные доминанты.

 

Торопливый шаг, эдакий недо-бег, ну никак не вяжется с двухметровым ростом утреннего посетителя. И зачем было штрудель почти заглатывать, скажите на милость?! Поль-Ка с сожалением смотрит из-за стойки через толстое витринное стекло на нескладную удаляющуюся фигуру.

Как жаль, что она уже съела яблоко, купленное на бегу с утра у перехода…

Почему-то жаль.

Как-то механически она протирает абсолютно чистую стойку и едва заметно принюхивается – запах кофе, молочной пены, корицы… Нету только привычного запаха яблок.

Она глубоко вдыхает в себя весь этот ароматный микс.

Снимает бэджик, вытягивает из пленки уже успевший немного пожелтеть прямоугольничек бумаги, переворачивает Поль-Ку, и на обратной стороне аккуратно выводит фломастером: «Полина».