Ей не хватало смелости сказать,
Что ей он дорог, как никто другой.
Он ей дороже, чем родная мать,
Чем воздух, чем морской прибой.
Она смотрела на него уже не так,
Как раньше. После всех потерь,
Всех ужасов былой чужак,
Он ближе всех ей стал теперь.
Ему не обязательно всё знать
И чувствовать всё то же, что она.
Она готова годы, вечность ждать.
И ночью у раскрытого окна сидеть
И тихо слёзы вытирать.
Он так её обнять хотел
И сжать её ладонь в своей руке.
Всё! Хватит! Слишком долго он терпел
И слишком долго он хотел
Прижать её к себе.
Но вот при встрече он немеет вдруг,
Не в силах то, что так хотел, сказать.
И снова безразлично всё вокруг,
Она не может ничего понять.
Ей странно видеть, как его глаза
Пытливо, нежно смотрят на неё.
Да. Он определённо что-то хочет ей сказать,
Но только интересно, что?
"Ну что ж, пошли?"- он тихо произнёс,
Глаза его смотрели в пустоту.
Он думал: "Почему я такой трус,
Что снова ей признаться не могу?"
Они садятся в новый шевроле
И молча проезжают много миль.
И, кажется, он знает на вопрос ответ
И резко посреди дороги тормозит.
Выходит из машины и смотрит на луну
Такой же одинокий, как она.
И понимает он, что любит лишь её одну:
Ту, что сейчас к нему тихонько подошла.
Он чувствует холодную ладошку на плече
И произносит: " Дана, я хочу тебе сказать…"
Она так мягко, нежно говорит: " Прости.
И у меня нет силы и желанья больше ждать."
Он чувствуей её ладошку на своей щеке
И нежности прилив и теплоты.
Он робко прижимается к её руке, шепча:
" Меня всегда спасала только ты.
Лишь ты одна настолько дорога
И лишь тебя я нежно так люблю."
Он видел, как сияли в темноте её глаза,
И он губами прикоснулся к хрупкому плечу.
" Ещё мне нужно многое тебе сказать,
Но только не сейчас…
Давай, я просто помолчу."
Они вдвоём молчали, ночная тишина
Казалась им всего нежней.
И так приветливо светила жёлтая луна,
И лишь прекрасные глаза могли сравниться с ней.
Он видел, как катилась по её щеке слеза,
И его сердце билось чаще и сильней.
Он так и не решился её поцеловать,
Ведь оба они знали: будет только тяжелей.