Цитаты из книги «Психотерапия и духовные практики. Подход Запада и Востока к лечебному процессу».

/Составитель В.Хохлов;
перевод с англ. Н.В. фон Бока. –
Минск.: «Вида-Н», 1998. – 320с.


Э.С. Робин Скиннер
Психотерапия и духовная традиция

Есть люди, которых более беспокоит и глубже интересует смысл собственного существования внутри целого, нежели смысл того, что произошло с ними вчера или в детстве, нежели опасения и надежды по поводу того, что случится с ними завтра. Они ведут себя так, как будто когда-то получили возможность взглянуть вниз с высокой горы; неясное воспоминание об этом зрелище впоследствии приводит их к поискам того, что они уже давно увидели.

Люди, следующие каким-либо религиозным традициям, как будто становятся более замкнутыми, узкими и нетерпимыми как к другим людям, так и к собственным скрытым аспектам. Будучи профессионалом, я вижу, что эта группа оказывается самой недоступной и неизлечимой из всех, потому что знание, взятое из какое-нибудь религиозной традиции, поставлено у них на службу защитным механизмам апперцепции, самодовольства, нарциссической самоудовлетворённости, успокоения и безопасности.
Можно заметить такой процесс среди последователей священных традиций – чудесную открытость и простоту у молодых людей, только начавших практику, и постепенное разрушение этих качеств у тех, кто начинает «знать»; там эти качества перерастают в самодовольство, ригидность, бездумное повторение формул; и под воздействием этих изменений люди перестают жить.


Человек обладает скрытыми ресурсами, которые без более глубокого познания себя и целостности остаются недостижимыми.

Как в обыденной жизни, так и в своих поисках ее реаль¬ного, но скрытого значения я живу с наибольшей полнотой и ближе всего к источнику и смыслу своего существования имен¬но тогда, когда оказываюсь открытым по отношению к не¬посредственному переживанию, восприимчивым к тому, чему оно способно меня научить, уязвимым для его воздействия, меняющего мое существо. В этот момент, когда я не уверен ни в чем, я тем не менее глубоко уверен в возможности пони¬мания. Тогда мои действия возникают с наибольшей искрен¬ностью из глубины моего собственного существа, хотя у меня нет никакой предварительной идеи о том, что я проявлю. По¬добно воде, бьющей из родника, я оказываюсь новым в каж¬дое мгновенье, чудесным образом появляясь из какого-то ис¬точника, скрытого глубоко внутри почвы моего существа.
В следующее мгновенье я уже утратил это движение, эту свободу, эту постоянно обновляющуюся жизнь; и вот я опять стараюсь поступать правильно, быть хорошим, знать, изменять¬ся, быть нормальным, добиваться успеха - или, напротив, быть плохим, недовольным, патетической жертвой трагической не¬удачи; но так или иначе, а я всегда стараюсь сохранить какое-то переживание, подобно бабочке, умерщвленной эфиром и при¬шпиленной к доске; в этом процессе я теряю все, что вызывало у меня желание уловить переживание в его первоначальной фор¬ме. В поисках безопасности, надежности, веры для поддержа¬ния самого себя я привязываюсь к своему переживанию, чтобы сохранить его, но обнаруживаю, что держусь только за мерт¬вые остатки живого процесса, который уже изменился и дви¬жется в другом направлении. Неудивительно, что я нахожу свою жизнь бесцветной, тусклой, плоской и утомительной, нуждаю¬щейся во все возрастающей искусственной стимуляции, чтобы возвратить меня к какому-то чувству бдительности.
Уяснив этот факт, я понимаю, что мне необходимо жить ближе к истокам этого внутреннего родника, как-то удержи¬вать себя в пункте, где его «живая вода» изливается в види¬мый мир. Я могу понять, что течение постоянно уносит меня к более поверхностным проявлениям, которым эта энергия дает начало, когда вытекает из своего истока. Увидев это, я смогу начать плаванье против течения, начать борьбу за то, чтобы оставаться ближе к источнику, где моя жизнь постоян¬но оказывается обновленной; там я способен не проявлять старания держаться за вещи из опасения утонуть, там я спо¬собен понять, что бесформенность и бесконечные изменения, от которых я отшатываюсь, суть условия самой подлинной жизни.

У людей есть склонность плыть по течению жизненной энергии в сторону всё возрастающей степени омертвения и ритуализации её проявлений. Это предрасположенность к превращению подлинного переживания в фантазию, к последующему повторению этой фантазии, так что жизнь становится не только серией второразрядных кинофильмов, но даже тем самым второразрядным фильмом, повторяющимся снова и снова. …эта склонность на столько сильна, что люди не видят, что плывут по течению от источника жизни, а не к нему!...

Понимание разрушается по мере того, как оно расходится всё дальше от учителей, подобно ряби на воде.

Возможность признания и начало понимания смысла священных традиций начинается с разочарования в обычной жизни, в своём ошибочном «я», в ординарном знании.

Придя к неверию в свою обычную мысль и в свои эмоции, мы таким образом делаемся достаточно спокойными и открытыми для того, чтобы достичь более глубокой, более фундаментальной части самих себя, где существует иная энергия, иная сознательность…

Нам следует отказаться от собственной оценки своей обыденной жизни и своей личности и дать возможность постепенной замены этой личности чем-то другим, сперва совсем не похожим на нас самих.
…Пробудившись, мы должны умереть, чтобы вновь родиться.

Внутри каждого человека есть перекрёсток, где линия времени пересекается с линией вечности.

Психотерапевтические группы встреч – становятся для многих новой игрой.

Злоупотребление каким-либо пониманием совершается для того, чтобы сохранить или укрепить свой повседневный образ себя.