За Айа-Напой садится солнце. Вода у подножия Капе Греко так же иссиня-лазурна, как три года назад. Рядом щелкают затворы фотокамер, тень от памятника устремляется за самый край скалы. Сонные, в ожидании сумерек бегают ящерки; с проходящего мимо корабля доносятся звуки вечеринки. "Пока есть воздух и солнце, будет ветер, и хорошо, когда он бьёт в лицо".

*   *   *

В номере тихонько звучит плейлист, застывший на песне из нашей лав-стори. Руки стилиста порхают над Настиным лицом, на тумбочке остывает забытый завтрак. Через десять минут в комнате начинается настоящее светопреставление, а пока в её глазах что-то магическое: помесь смирения и воли, нежности и чувственности, сдержанная расслабленность. С моих губ постоянно срываются то слова, то смешинки, но весь разум объят созерцанием чуда, дающего в полной мере понять смысл слова "свидетель".

*   *   *

Заяц обновляет виски-колу, и мы продолжаем впятером хохотать над каждым жестом, пока кто-то пытается изобразить "ирокез попугая-десантника" или "как где кто что". Спасибо тебе, Господи, за компанейские игры и смех, продлевающий жизнь, ночь и любые другие категории.

*   *   *

Ветер по-альпийски играет с волосами и верхушками сосен, заплетает развевающиеся мысли в косу. Мы лежим крест-накрест, периодически прерывая разговоры поцелуями, что заставляет покачиваться нашу колыбель - импровизированный гамак на высоте 1960 км. Над нашими головами - чистое небо и застывшие подъемники, под  спинами - крутой горнолыжный склон, скалистые плеши со стайками божьих коровок. Плюс один край света, плюс одно удивительное крыло. На самой высокой точке острова пахнет свежестью и целительной свободой.

*   *   *

На трибунах снова ажиотаж. Люди вскакивают с мест, выкрикивают имена и кусают локти. В этот пятничный вечер мы уходим с ипподрома раньше обычного, и единственное, что каплю меня не радует - отсутствие возможности проводить жаркое июльское солнце, на любвеобильность которого этим летом сетуют даже киприоты. Замечаю в витрине свое отражение и бонусом десяток повёрнутых шей. Мы прощаемся, садимся в машину и едем домой. Пока он играет в теннис, я утюжу бельё и готовлю ужин, чувствуя глубоко внутри умиротворение самой счастливой женщины на свете.

*   *   *

Над нашими головами - тонкий белый полог, вокруг - сочная зелень, пальмы и алеандры, песочная церковь и тонкая сила крепостной стены. Дворик с амфитеатром, обрамляющим территорию муниципалитета Гермасои, залит полуденным светом, но глаза слезятся не из-за него. Ребята зачитывают клятвы, вокруг нас вихрем кружатся камеры и трогательно-торжественные флюиды. Я пытаюсь считать завихрения в Настиной фате, чтобы удержаться от излишней слезливости, но получается не очень. Когда столько раз за день слышишь счастливое "этого не было бы, если бы не...", веки начинают предательски ворковать.

*   *   *

Выходя из кинотеатра после Ice Age 4 и Amazing Spiderman, напоминаю себе лишний раз о том, что в 21 год не так уж и плохо быть ребёнком: столько радости от простых мультиков, сказок о супер-героях, коротких шортиков и мороженого. Обещаю себе всю жизнь прожить в мире, где приручаются драконы, а каждую историю венчает неоспоримый хэппи энд.

[555x369]