Слушаю второй день подряд.
Обсуждалось уже, но не здесь: "блатняк" его вызывает отторжение.
Но подборка - совершенно иное дело.
Да, ты всё объяснял. И про гастроли тоже.
Продолжаю внимать.

А мне?

Жду. :)

Докинул в твою подборку
"Что-то здесь не так" с Вялотекущей шизофрении (1994г).
Продолжаю методичное прослушивание.

"Много лет занимаясь рок-музыкой как непосредственно, так и в качестве музыкального обозревателя, являясь автором нескольких книг, я обратился к личности Александра Розенбаума не случайно. Ошибочно повешенный кем-то в давние времена на этого замечательного музыканта ярлык «автор-исполнитель» многих повергает в уныние и заставляет относиться к творчеству Розенбаума заведомо предвзято. Даже не само это определение «автор-исполнитель», а смысл, который оно с чьей-то — не скажу: легкой, скорее дурацкой руки, приобрело в нашей стране.

Автор совершенно уникального цикла песен, ставшего уже сейчас классическим, Розенбаум никаким, что называется, боком не соприкасается с певцами полян и костров (да простят меня эти самые «авторы-исполнители»), В отличие от них Розенбаум в первую (и главную) очередь музыкант очень высокого класса, композитор и исполнитель музыкальных произведений, поэт и певец. И уж никак не бард в нашем, отечественном, значении этого слова."
Александр Розенбаум. Бультерьер
Читаю дальше.

"Мы можем долго говорить по вопросу кича. Есть такое мнение у недоделанных людей, что Шишкин — это кич. Айвазовский — это кич. Розенбаум, «Гоп-стоп» — это тоже кич. Раньше я спорил, сейчас — нет. Кич так кич. Пусть.

А что такое кич? Это то, что любят миллионы людей. Почему ты считаешь, что миллионы — козлы, а ты один умный? А я, как доктор, могу сказать, что такое кич. Это то, что люди ноздрями чувствуют, инстинктом. Кора головного мозга у нас у всех разная — в силу образованности, в силу генотипа, в силу окружающей среды, воспитания и многих других вещей. Но инстинкты у нас у всех одинаковые. Боимся мы одинаково, любим мы одинаково — что вор в законе, что член-корреспондент Академии наук в области философских изысканий. Любовь к женщине с точки зрения инстинкта совершенно одинакова у всех. Это цветы мы дарим разные и по-разному — один с поклоном, другой с реверансом, третий просто в лицо сунет. Но есть нечто, что одно, и оно одинаково реагирует. Кич - это воздействие прежде всего на инстинкты, и они далеко не всегда низменные. Не надо наши инстинкты равнять с низменностью. Инстинкт — это страх, это любовь, это нормально, это здоровое ощущение человека. Хуже, когда у человека нет инстинктов, когда у него одна кора, а подкорки нет, — это плохо. Это уже не человек, а растение, по земле ходящее.

Поэтому для меня понятие кича — не обидное, а совершенно нормальное. Другое дело, что кич может быть более цивилизованный и менее цивилизованный, более интеллектуальный и менее интеллектуальный, — в зависимости от того, кто это сделал. Но это будут любить двести миллионов — вся страна... Они что, все болваны? Если певицу Линду любят неизмеримо меньше, это не значит, что певицу Линду не надо слушать. Это же можно сказать и про Махавишну, и про «Битлз», и про Шнитке, и про Моцарта..."
Александр Розенбаум. Бультерьер.

"Народ — сто миллионов дворников, академиков, учителей, студентов, врачей, бандитов, продавцов пива, шоферов, домохозяек, совершенно разных людей — это любит. Лишь человек, который не состоялся, будет говорить: «А-а, это все кич»."
Александр Розенбаум. Бультерьер.

"Народ не обманешь, как бы ты ни старался и сколько бы ты ни тратил на этот обман. Молодежь сегодня все-таки начала понимать то, что «юрочка-фигурочка, славочка-лавочка и два кусочечка колбас­ки» — это не главное. Я рад, что молодняк начинает понемножечку сечь, на что обращать внимание и к чему идти. Если они пойдут на Штоколова, или на Образцову, или на Володю Мулявина, то меня это будет так же греть, как если бы пришли ко мне.

Раньше бывало такое: выходишь на сцену и не любишь публику, которая сидит в зале. Как правило, происходило это или в Союзе писателей, или в Союзе композиторов, или еще в каком-нибудь по­добном месте. Там, где люди выпустили двадцать пять тысяч книжек, написали тридцать восемь тысяч сонат или двадцать тысяч опер, восемь тысяч бале­тов. Они же все гениальные, а их никто не знает. И тут к ним приходит какой-то Розенбаум, какой-то «Гоп-стоп» поет..."
Александр Розенбаум. Бультерьер.