Пролог.
Рыжий парень ворочался на широкой двуспальной кровати. Иногда из-под одеяла показывались сильные обнаженные руки, белокожие плечи. Лис болел. Не то, чтобы серьезно, но все-таки. Температура порою зашкаливала за 39, слабость разливалась по телу медленной ленивой волной.
Укутанный одеялами, напичканный таблетками, Рыжий уже третий день валялся в постели, бездельничая. Поглядывал грустно на темный дисплей мобильника. Скучно и тихо. Лис раздраженно повернулся на бок, рука соскользнула с кровати на пол. Не будь толстого мягкого ковра, пожалуй, парень ободрал бы костяшки. Что-то глухо стукнуло, как будто брякнуло что-то.
Любопытный Рыжий сунул голову под кровать: сбоку стояла картонная коробка. Лис сполз на пол, вытащил ее, покрытую пылью и, не удержавшись, чихнул. Его длинные оранжевые пряди разлетелись во все стороны, открывая молодое скуластое лицо, зеленоглазое, хищное, но очень красивое.
Коробка была вся обмотана скотчем, довольно тяжела, она издала глухое позвякивание, стук и скрежеты, когда Рыжий ее потряс. На слух он определил, что коробка до половины наполнена какими-то легкими небольшими предметами. Раньше он был ФСБшником и умел разбираться в таких вещах. Скотч можно было аккуратно перерезать, а потом заклеить сверху. Конечно, нехорошо лезть
в чужие тайны, но, во-первых, Рыжий просто подыхал со скуки, а во-вторых, какие секреты могут быть у людей, проживших вместе почти шесть лет?
Ножик нашелся в верхнем ящике стола. Рыжий перевернул коробку, с любопытством ожидая, что из нее выпадет.
Предметы посыпались на пол один за другим. А Лис на несколько секунд испытал ледяной, всепоглощающий ужас. Он мгновенно взмок, задышал чаще. Руки задрожали, а колени затряслись. Ноги не держали его.
Ничего такого страшного в предметах не было. Но для Лиса это была целая часть его жизни. Причем, не самая лучшая. Он опустился на колени, прижав ладонь к бьющемуся в сумасшедшем темпе сердцу. Отдышавшись, подполз ближе к рассыпанным вещам, рассматривая и вспоминая. Их прятали не для него, а от него. Все, что было, – все забыто.

1. Грубая старая веревка, заскорузлая от засохшей крови.
Рыжий парень по кличке Лис смирно сидел на четырехугольной тумбе, изредка поднимая глаза на покупателей. Экзотичный, он привлекал внимание, но ценник, приклеенный к его бицепсу, отпугивал всех. Слишком красивый, слишком высокий, он казался ярким пятном на фоне других «товаров».
Ему было все равно, кто его купит. Наконец, рядом с ним кто-то остановился. Задержался дольше, чем нужно, чтобы только увидеть ценник. Лис поднял зеленые глаза. Мужчина. Невысокий, худенький, гибкий. Холодные голубые глаза. Совершенно равнодушные и безжалостные. Так бы могла смотреть гипнотизирующая змея. Пухлый рот, выдающий чувственную натуру. В сочетании с острыми чертами и умным, внимательным, оценивающим взглядом, губы казались презрительно изогнутыми. Жестокость сквозила неуловимо, морщинки у глаз не улыбались, напротив. Такой человек спокойно может смотреть, как умирает ребенок. Но Лису было все-равно. Он замерз, сидя на тумбе в одних коротеньких-коротеньких шортах, намазанный кремом, чтобы кожа блестела.
Неожиданно-сильная рука взяла его за шею, приподнимая голову выше. Изучающий взгляд. Так рассматривают лошадь или щенка или…или какую-то неживую вещь.
- Товар порченный, – процедил сквозь зубы покупатель.
Вокруг него сразу же столпились продавцы и другие клиенты, привлеченные шумом. Все рассматривали рыжего, пытаясь найти в нем дефект. Покупатель рыжего ерошил русые короткие волосы, мрачно посматривая на уговаривающих его продавцов.
-Товар порченный, – повторил. – У него морда подранная, – Рука снова взяла за челюсть, приподнимая лицо к свету. Совсем тонкий, почти незаметный шрам белой ниткой тянулся от переносицы через всю щеку к скуле. – И в родинках весь.
Мелкие точечки действительно шоколадными пятнышками были разбрызганы по светлокожему телу.
- Он не стоит столько, – закончил покупатель. – Возьму со скидкой.
- Но он красив, – возразили ему.
- Слишком высокий.
- Совершенно нетронутый. Девственный, как снег на Аляске…
- Такого добра везде полно…
- Послушный. Молчаливый. Мало ест.
Пока шла торговля, рыжий вздрагивал, как от ударов. Его, человека: умного, образованного, цивилизованного, продавали другому человеку. Прижал ладонь к горящей щеке. Он получил этот шрам в бою. И сейчас, впервые за все время, застыдился своего лица.
- Куплено.
Удар молотка по краю тумбы. Лис чуть не подпрыгнул от неожиданности. Кто-то вколол ему какую-то дрянь в ногу, и парень «поплыл». Заторможенно наблюдал, как с щиколоток снимают цепи, руки ему развязывать не стали. Широкая оранжевая лента – под цвет волос - на запястьях скрывала веревку, впившуюся в кожу. Веревка так пропиталась кровью рыжего, что стала как деревянная.
Хозяин протянул руку, помогая рыжему слезть. Ноги плохо слушались, подкашивались, дрожали. Лиса шатало, и только ладонь Хозяина поддерживала его. Кто-то из телохранителей накинул на парня свое пальто. Он плелся, мало что соображая, но надеясь, что ему дадут поесть. «Товары» плохо кормили.
Его посадили в машину напротив Хозяина. Тот пристально рассматривал свое новое приобретение. Протянул руку, дернул за ленту. Рыжий взвыл от боли. Чувствительность возвращалась в тело. Дурман испарялся.
Хозяин удивленно приподнял бровь, потянул снова. Рыжий прижал к себе руки, затравленно посматривая на светловолосого невысокого мужчину, который теперь решал его судьбу.
-Протяни руки вперед, я развяжу тебя, – Лис неуверенно вытянул связанные кисти, настороженно ожидая чего угодно. Однако давление ленты ослабло, Хозяин действительно развязывал его. Присвистнул, увидев запястья. Трогать веревку не стал, и так было видно, что ее не развяжешь, только разрезать можно. Посиневшие, покрытые засохшей кровью запястья выглядели страшновато.
Рыжий откинулся на спинку сидения, прижав к себе руки. Ему было холодно и мучительно хотелось есть.

2. Повязки, прошитые стальными нитями.
Спальня Рыжему понравилась. У него снова появилась своя спальня, которую не надо было делить с другим «товаром». Впрочем, внимательно оглядевшись, Лис понял, что это комната Хозяина. Светлая, уютная, с мягким, пушистым ковром под ногами. Но, увидев двуспальную роскошную кровать, парень забыл про остальную обстановку. Сглотнул, затравленно поглядывая на застеленную бежевым покрывалом кровать. Большие подушки, литые столбики, фигурно вырезанная спинка. Лису дурно становилось при мысли, что его отымеют. Гомосексуальный опыт у него был, но исключительно активный. Оказаться снизу…он не хотел. И боялся. И ему было противно и как-то стыдно допускать кого-то туда. А тем более так…без любви.
Развязанные запястья Рыжего саднили, а когда кто-то взял его за руку, он еле удержался от крика. Хозяин серьезно, оценивающе рассматривал свое приобретение снизу вверх. Его пальцы не больно, но настойчиво и бесцеремонно ощупывали Рыжего.
- Я хочу есть, – попросил Лис.
От удара у него мотнулась голова и потемнело в глазах.
- Ты будешь делать то, что тебе скажу я. Правило первое: ты не разговариваешь, пока тебя не спросят. Правило второе: ты вообще не разговариваешь в койке. Доступным языком выражаюсь? – Лис кивнул, прижав ладонь к горящему лицу.
Он был так ошарашен, что безропотно пошел за Хозяином к постели. «Кажется, я попал», - подумал он про себя.
Послушно лег на спину. Хозяин вытащил из кармашка рубашки какие-то длинные тонкие ремни, эластичные, поблескивающие на свету. Приглядевшись, Рыжий понял, что они прошиты стальными нитями. Одним ремнем Хозяин привязал левую руку Лиса, другим – правую.
В общем-то, парень понимал, что секс неизбежен. Для этого его и купили. Но ему было страшно, он ждал...ну, ласкового слова, какого-то утешения. Руки, стащив шорты и отбросив их в сторону, раздвинули его колени, костяшки потерлись о гладкую кожу бедра. А потом, не предупреждая, не подготовив, Хозяин расстегнул штаны, рывком приподнял бедра Лиса и насадил на себя, вбиваясь сразу полностью.
От крика чуть не полопались стекла. Рыжий кусал губы и сдавленно стонал, иногда срываясь на крики и тихий вой. От боли у него в голове взрывались яркими вспышками мысли, причиняя опять-таки боль. Он инстинктивно бился, рвался, пытаясь соскочить, но только глубже насаживался. Казалось, разрывает пополам. Казалось, сейчас взорвутся легкие, даже дышать было больно. Казалось, что он умирает.
А потом все так же внезапно, как и началось, закончилось. Плеснуло внутрь. Хозяин упал сверху, тяжело дыша, вздрагивая. Рыжий зажмурился, попробовал опустить ноги, раздвинутые непристойно широко, как у женщины. От боли чуть снова не закричал. Хозяин развязал его и ушел, не сказав ни единого слова. Разве, что не плюнул на прощание. Лис, как был распростертый, остался лежать на развороченной кровати. Положил руку на живот, чувствуя, как саднит внутри. «Кажется, я попал в ад», - мрачно констатировал, более-менее придя в себя.
Лис даже не догадывался, как был прав. Ему только предстояло узнать, где предел человеческой жестокости.
Ночью его не тронули. Хозяин спал на одной половине кровати, Рыжий, уже накормленный и вымытый, - на другой, лежа на животе.
Несколько дней Хозяин как будто не помнил про свою новую игрушку. Может, пожалел. А может, просто бледный, осунувшийся парень с темными синяками под глазами, со страдальчески изломанными бровями и искусанными губами его не заводил. Но вскоре Лис уже мог нормально сидеть и ходить.
Хозяин поманил его рукой. Кивнул головой на постель, стягивая галстук и рубашку. Рыжего начало колотить. Он на непослушных ногах прошел к кровати, сел на краешек, снимая шорты. Внутри все сжималось от недоброго предчувствия. Если бы он мог, он бы убежал. Если бы он мог – он бы перерезал себе вены, только чтобы не быть игрушкой. Если бы он мог, он бы свернул шею Хозяину - и пропади все пропадом! Однако за ним всегда следили, его охраняли от самого себя. И били нещадно, когда он не выполнял или выполнял недостаточно быстро приказы Хозяина.
Хозяин был в хорошем настроении. Наверное, поэтому не толкнул Лиса на простынь, а медленно опустил. Лис был выше, шире в плечах, сильнее. Но его парализовало от страха. Он послушно, как
деревянный, раздвигал ноги, поднимался на локтях, принимал ласки. В этот раз Хозяин решил побаловать свою забаву: пальцы и губы бродили по белокожему телу, расслабляя. Рыжий начал стонать, сначала совсем тихо, потом все громче и громче. Он соскучился по ласке. Подставлялся под нежность, льющуюся с кончиков пальцев, урчал, облизывал пересохшие губы. Отвечал на влажные поцелуи, липкие и непристойные, медленные, сладкие.
- Ложись на живот, – от шепота он покрылся мурашками с ног до головы. Голос, полный сладострастия.
Рыжий перевернулся с трудом не потому, что ему было больно или плохо. Нет, ему было хорошо, просто разнеженное тело не хотело слушаться.
Руки обхватили его за талию, поднимая, ставя на четвереньки. Горячий пах соприкоснулся с ягодицами. Скользкие пальцы погладили талию, опустились ниже, еще ниже, пробежались по ложбинке и медленно погрузились внутрь. Хозяин неторопливо расширял двумя пальцами узкое отверстие. Перегнулся вперед, заглядывая в искаженное, заалевшее от стыда лицо Лиса. Смазал себя, лег сверху, устраиваясь удобнее.
Рыжий застонал, распахнул зеленые, потемневшие глаза. Было больно, но не так, как в первый раз. Было хорошо, но не настолько, чтобы полностью забивать дискомфорт. Было стыдно, поэтому он спрятал лицо в подушке.
На этот раз все затянулось надолго. Впрочем, Рыжий не имел ничего против. Хозяин хрипло вздыхал у него за спиной. Руки беспорядочно гладили поясницу, ноги и бедра Лиса, лишь иногда сильно сжимаясь, насаживая до конца. Губы изредка оставляли свой горящий след на лопатках и выгнутой спине. И секс действительно приносил удовольствие.
Хозяин сполз с распластанного Рыжего, лег рядом, зашарил рукою по прикроватной тумбочке в поисках сигарет. Затянулся и выпустил длинную струю дыма. Скосил глаза на все еще расслабленного оглушенного Лиса. Протянул сигарету, но тот отрицательно мотнул головою.
- Не хочешь? – удивился Хозяин. – Больше предлагать не буду.
- Я не курю, - Лис устало прикрыл глаза.
Хозяин пожал плечами, продолжая курить. Затянувшись в последний раз, ткнул окурком в бицепс засыпающему Рыжему.
Тот закричал от неожиданности и боли. Стиснул зубы, обхватив ладонью обожженное предплечье. Задышал часто, с обидой, недоверием и страхом глядя на мужчину. Тот безразлично пожал плечами. Повернулся на бок, накрываясь одеялом.
Лис прикусил губу. «Здесь нельзя расслабляться». Повернулся в другую сторону, осторожно укладываясь. Внизу живота тянуло. А рука болела.

3. Шорты
Больше всего это походило на лоскуты. Две белые тряпочки, даже не сшитые между собою, а соединенные шнуровкою. Совершенно непристойная, блядская шмотка. Лис повертел ее в руках, не представляя себе, как одеть. Ему холодно сообщили, что это будет его единственной одеждой. «И больше - ни единой нитки».
Рыжий повздыхал про себя, но все же попробовал влезть. Чуть не запутавшись ногою в шнуровке, он таки натянул шорты и подошел к зеркалу. Отшатнулся, как будто его ударили.
Тряпка сидела на нем великолепно. На него шили. Латекс облегал бедра, ягодицы, пах, ничего не скрывая. Разве что не просвечивал. По бокам полоски кожи оставались обнаженными, белые шнурки только подчеркивали, что под шортами ничего нет. Из белья, в смысле.
Лис смотрел на себя, не узнавая. Его только что одели, как шлюху. Он сам надел эту вещь… Уж лучше голым, чем так…непристойно, грязно, как будто он сам себя предлагал.
Обернувшись, он увидел сзади разрез прямо посередине. Опустился на колени, прижавшись лбом к прохладной поверхности зеркала. Лицо горело, даже уши пылали. Ему было стыдно выйти из спальни в таком. Игрушка для ебли.
Хозяин зашел в комнату, присвистнул, увидев Лиса. Тот вскочил на ноги.
Но Хозяину было некогда. Он только многообещающе ухмыльнулся, схватил с прикроватного столика мобильный и ушел.
Лис ненавидел эти шорты такой чистой, яростной ненавистью, как, пожалуй, не ненавидел самого Хозяина. Рыжему всегда приходилось делать глубокий вдох, прежде чем выйти из спальни в столовую или библиотеку, или еще куда. Прислуга, охранники и прочая челядь никогда ничего ему не говорили. Никогда без разрешения Хозяина его и пальцем не трогали. Они вообще его не замечали.
Порою, когда он приходил в столовую сам, ему приходилось долго ждать, пока кто-то «вспомнит» о нем. А иногда и вообще – уходить голодным.
Любой человек, даже младший ассистент помощника дворника, имел больше прав, чем Рыжий. Лис был игрушкой, забавой, комнатной зверюшкой. Не человеком, даже не существом, а так… чем-то непонятным.
И насмешливые, презрительные, пренебрежительные взгляды резали его без ножа. Ведь он был совсем одинок.
С ним никто не хотел говорить. О нем никто не заботился, как о друге, как о живом существе, а не собаке, которой надо воду налить или насыпать корма. Его унижали не действиями, а злорадными ухмылками. Или отношением: «Ты – пустое место». Он слышал обрывки их разговоров.
Слышал про «хозяйскую шлюху». Никто не знал, как тяжело и горько ему было. Никто и не хотел знать. А Хозяину было все равно.
Он не стеснялся, порою на людях, наклонять свою игрушку над столом. Для того эти шорты и были куплены.
А Рыжий сглатывал слезы обиды, ярости, стыда и боли.
Лис бледнел с каждым днем, худел, и, как будто обколотый, бродил по большому особняку, рассматривая всех сощуренными глазами с невероятно большими зрачками.
Ему совсем перестали сниться сны.
Он навсегда распрощался с этими шортами в конце зимы, после того, как проболел почти месяц. Такую легкую одежду ему носить запретили. А к тому времени Хозяин уже не хотел потерять любовника. Да и к тому же, один вид этой белой ткани повергал Рыжего обратно в горячку, из которой его с таким трудом выводили.

4. Ремень.
Этот урок Рыжий запомнил надолго. После него он онемел. Никто, даже хозяин, не мог выбить из Лиса ни одного короткого словечка. Он молчал. Молчал, корчась от боли. Молчал, жмуря глаза от удовольствия. Хозяин приказывал, требовал, уговаривал. Рыжий не мог произнести ни слова. Так глубоко в него вбили страх.
Все началось вполне мирно. Хозяин и раб изредка разговаривали. Так владелец кошки слушает ее мурчание: иногда гладит по хребту, шутливо подмурлыкивая, а иногда пинает ногою, чтобы не мешала.
Хозяин в кои-то веки остался дома на целый день. Валялся на кровати, лениво решая кроссворд. Подниматься и идти куда-то не хотелось. Глотая горячий чай большими глотками из любимой чашки, поглаживая по талии свою игрушку, Хозяин расслаблялся. Охранники незаметно сидели в углах спальни. Рыжий с жадностью читал газеты, которые выпросил долгим, медленным утренним минетом. На полгода он отстал от жизни в мире. Что-то происходило, что-то случалось. Где-то что-то взрывалось, кто-то умирал, кто-то рождался.
- Патрулирование самолетов в воздухе? - Хозяин спросил в пустоту, почесывая ручкой за ухом.
- Барражирование, – рассеянно ответил Лис, перелистывая страницы, - две «р».
Когда перед ним выросла темная тень, удивленно оглянулся на Хозяина. Застыл от ужаса. Он знал, что обозначает непримиримое выражение в потемневших от злости глазах. Закрыл инстинктивно руками лицо.
- Ты очень умный, да? – тихо и зло спросил Хозяин.
Рыжий слабо дернулся, когда его растянули на кровати, распластав. Белые шорты поползли по ногам. Зазвенела пряжка ремня. Лис застонал, угадав, что ему предстоит. От страха и ожидания замутило. Комок в животе рос и рос, пока не достал до горла, аж дыхание перехватило. Просить – не имеет смысла. В этом Рыжий уже успел убедиться. Он и раньше знал, еще по работе, что мольбы и плач только возбуждают мучителей.
Кто-то из охранников сунул ему в зубы носок. Лис даже не стал думать, о том: чистый он или нет. Парень уже несколько раз во время побоев прокусывал себе губы. Они долго и болезненно заживали. Поэтому сейчас Рыжий вцепился зубами в этот носок, напрягся, ожидая удара. Хозяин исключительно сам бил его ремнем, оставляя на коже багровые вздутые перехлесты, которые потом превращались в сине-черные полосы синяков.
Ремень свистнул в воздухе. Лис дернулся, но зря: по нему не целились, просто разминали запястье. Он не знал, почему сейчас Хозяин психанул. Может, просто непонятно откуда взявшуюся злость выплеснуть надо…
В детстве Рыжего даже родители не били. Он ни разу не получал подзатыльников. Дрался, конечно, с мальчишками, когда сам был пацаном. Дрался на тренировочных боях, когда учился. Потом, уже работая, пару раз приходилось действовать с помощью кулаков. Но вот так, подло, удерживая, его никто не бил, пока он не попал к Хозяину. Сначала трудно было привыкнуть к боли. Рыжий предпочитал спать на спине, а после вспышек ярости Хозяина ему приходилось переворачиваться на живот. Впрочем, в последнее время он сжимался комком под боком у Хозяина. Баюкал неслышно измученное тело: руки, с вечно натертыми от ремней запястьями, вывихнутые ноги. Однажды, войдя в невероятную ярость, Хозяин ухватил его за волосы и здорово дернул, лишив пары прядей.
Лис ни разу не заплакал. Лишь однажды попросил снисхождения и, не получив даже ответа, разуверился совершенно в милосердии своего Хозяина. Он учился терпеть боль. Молча, стиснув зубы.
Ремень снова свистнул и опустился прямо на ягодицы. Зло, жестко и беспощадно. После двадцатого раза Хозяин обычно успокаивался. Но на этот раз – нет. Зеленые глаза Рыжего помутнели от боли.
Удары становились все сильнее и сильнее, кажется, Хозяин решил выбить из своей игрушки жизнь.
И, наконец, Рыжий закричал. Удары стали ложиться прицельно поверх других, перехлестывая уже вздувшиеся полосы. Хозяин бил почем зря, куда попадет: по ногам, по почкам, по спине, по плечам. От крика носок выпал, и Лис слабо застонал. Он «уплывал», но когда его дергали за волосы, приходил в себя. Кожа горела. Ноги онемели. Опять-таки прокушенные губы кровоточили.
Рыжий сглотнул теплую соленую кровь в промежутке между двумя ударами. Внезапно его отпустили. У него даже не было сил, как обычно, натянуть самостоятельно шорты и сползти с кровати. Впрочем, страшно было даже подумать, что придется надевать одежду на поврежденную кожу. Он
лежал, не шевелясь, упершись лбом в покрывало. Полнейшая апатия охватила его, он не слышал и не видел ничего. Только чувствовал, как жарко пульсирует кровь в избитом теле.
-Вставай, – Рыжий воспринял голос, как колебание воздуха, не поняв совершенно: кто, что и ему ли говорит. – Вставай, Лис.
На второй раз дошло. Хозяин. Нежные руки погладили его по затылку. Губы прикоснулись к взмокшим, слипшимся от пота прядям.
Он изо всех сил пытался если не встать, то хоть перевернуться, но тело не слушалось. А потом Рыжий потерял сознание.
Лис долго молчал после этого. Около месяца. Хозяин уже привык к тому, что игрушка теперь нема. И стал подумывать о том, чтобы спихнуть испорченную забаву в бордель.
Когда Лису подали еду в собачьей миске, на полу, он впервые расплакался. Сидел, закрыв лицо руками, и плакал в голос, всхлипывая. После этого заговорил. Но мало. Только «да» и «нет». И то, только отвечая на вопросы Хозяина.

5. Пластиковая миска.
Хозяин не мог понять сам себя. Ему доставляло удовольствие мучить свою игрушку. Он хотел слышать крики, стоны, мольбы. Но Лис всегда молчал. Может, он и был такой молчаливый. Однако Хозяин вертел перед собою фотографии Рыжего, еще совсем мальчишки. В тот же день, когда он приобрел себе новую забаву, то сразу же узнал все, что хотел, о красивом рыжем парне. ФСБшник. Подставили, причем специально, всем отделом – нужен был козел отпущения. В результате попал к торговцам людьми. Те увезли его из родного города. И он его купил. Вот, собственно и все.
На фотографиях Лис улыбался озорно. Чуть насмешливо, но, в основном, по-доброму. Хозяин пытался вспомнить: видел ли он хоть раз улыбку Рыжего?
Его удивляло, почему же он так интересуется, что чувствует купленная шлюха? И сам себе боялся признаться.
Хозяин не был замороженным суровым парнем. Он влюблялся, бросал, иногда его бросали…Словом, все, как у людей. Только сердце ни разу не колотилось так: бешено, чуть не проламывая грудную клетку, как в те моменты, когда он видел изящную фигурку Лиса. Иногда зеленые глаза, полные боли и упрямства, останавливались на нем, Хозяине, в такие мгновения мужчина чувствовал себя мега-гигантом. Он не приручал Лиса, как Маленький Принц, он его подчинял себе. Но, может, стоило все же приручить?
Почему-то Хозяину становилось больно видеть, как шарахается от него Рыжий, как с искаженным лицом следит он за жестами Хозяина. Раньше было все равно. Теперь – нет. Теперь хотелось, чтобы Рыжий улыбался ему. Чтобы говорил с ним, рассказывал, что чувствует. Чтобы не зажимался в постели, закусывая губу, напряженный и напуганный, ожидая насилия.
Хозяин знал, что сам виноват, но вот не знал только, как это исправить. После того, как Лис вообще замолчал, мужчина подумал, что больше не имеет смысла держать игрушку при себе. Ничего не исправишь.
Лис стал дерганным и немного тронутым. Сидел подолгу на одном месте, уставившись пустыми зелеными глазами в одну точку. Гладил себя зачем-то по руке. Улыбался, но так страшно и безумно, что лучше бы он этого вообще не делал.
Хозяин не мог расшевелить свою игрушку. Лис больше его не боялся. Он, похоже, теперь мало что соображал.
Вскоре Хозяин понял, что обозначают порывистые поглаживания по руке чуть согнутыми пальцами. Ласка. Просто ласка. Рыжий не различал уже, кто его гладит: он сам себя или кто-то другой.
Рыжий превратился в животное, каким Хозяин когда-то хотел его видеть. Только теперь этот результат ни капельки не обрадовал мужчину.
Кризис произошел неожиданно. Никто не мог предвидеть.
Просто однажды Хозяин приказал кормить Лиса с миски. Красная такая пластиковая мисочка, которую ставят щенкам.
Лис сел на пол с тем замкнутым и отстраненным выражением, которое не сходило у него с лица уже почти месяц. Недоуменно поднял глаза, не понимая, почему сидит не за столом, а на коленях у ног Хозяина. Когда перед ним поставили эту злосчастную миску, что-то изменилось в лице Рыжего. Как будто разбилась маска, приросшая к коже. Лицо стало живым. Брови недоуменно поднялись, губы приоткрылись в немом вопросе.
А потом Лис заплакал. Совсем по-ребячьи, закрыв лицо руками, всхлипывая, заходясь в рыданиях. Этот обиженный, словно детский, плач всполошил всю столовую. Прислуга разбежалась кто куда. Хозяин, выронив ложку, наклонился над дрожащим Рыжим, с жалостью и виною в глазах глядя на Лиса. Протянул руку, касаясь легко рыжих прядей. Погладил, не зная, что сказать. Ему самому было странно и страшно. Лис никогда не плакал. По крайней мере - вслух. Хозяин и подумать не мог, что ему будет так жутко обнимать безвольное тело, беспомощно подбирая слова утешения. Он опустился рядом с Рыжим на колени, покачивая того в руках, убаюкивая. Поцеловал осторожно в макушку.
Позже, ночью, рассматривая спящего Рыжего, разметавшегося, раскрасневшегося со сна, Хозяин понял, что если он сейчас не избавится от игрушки, потом он уже не отпустит Лиса никогда.

6. Наручники.
Рыжий поежился, растерянно оглядываясь по сторонам. Хозяин вывел его в сквер, толкнул на лавку и опустился на корточки, защелкивая на лодыжках Лиса наручники, а потом прикрепил к железным ножкам скамейки. Рыжий вопросительно заглянул в лицо Хозяина. Вроде, в последнее время тот был доволен своей игрушкой. Хозяин ушел, бросив резкое: «Жди меня здесь». Как будто прикованный парень мог куда-то уйти!
Сначала Лис с любопытством рассматривал проходящих мимо людей, дышал морозным свежим воздухом, смотрел, задрав голову, на облака. Замерз. Он заозирался, ожидая, когда же Хозяин придет. На улице быстро стемнело. Редкие прохожие шарахались от него. Рыжий бы встал и походил, чтобы согреться, но ноги были обездвижены. Поэтому Лис сполз на асфальт, обхватил колени руками, сжимаясь в комок. Ему даже не дали теплой куртки. Только мягкий шерстяной свитер с горлом и джинсы. Это, конечно, было лучше, чем кожаные шорты, но все-равно Рыжий задубел от холода. У него скользнула шальная мысль, что Хозяин бросил его здесь умирать. Однако Рыжий был слишком дорогим удовольствием для такой бессмысленной траты. Скорее всего, после того, как он надоест, его продадут в бордель. Хозяин уже говорил об этом.
Становилось все холоднее и холоднее. Когда парень решился позвать на помощь, звать-то уже было некого. На город упала ночь, а по темноте через парки, особенно зимою, ходят только маньяки и идиоты.
Лис попробовал разорвать цепь, дергал, напрягая руки, стараясь разомкнуть хоть одно звено. Сначала одну ногу, потом вторую. Замерзшие руки не слушались. Рыжий, голодный, замерзший, быстро выбился из сил, обнял колени, сжался, чтобы сохранить тепло. Он коченел, его била дрожь, пальцы не гнулись. Лис закрыл глаза, он, конечно, знал, что спать нельзя. Уговаривал себя: «Сосчитаю до десяти и поднимусь». После «ш-ш-шесттьььь» уснул.
Ему снилась теплая спальня хозяина с широкой мягкой кроватью, застеленной светлым покрывалом. Светлые стены. Светлые-светлые окна.
Если бы парню, которого теперь все называли Лисом или Хозяйской шлюхой, сказали пару лет назад, что он будет так бояться какого-либо человека, он бы рассмеялся говорившему в лицо. Этот Рыжий, отзывающийся на кличку «Лис», пережив рабство, не боялся никого и ничего. Кроме своего Хозяина. Его в дрожь бросало в присутствии невысокого властного мужчины. Румянец заливал щеки, руки тряслись, колени подкашивались, голос пропадал. Во рту обычно пересыхало от страха, в глазах жгло. В животе появлялся тяжелый вязкий ком ужаса. Хозяин был для него богом. Он мог подарить жизнь, бросив почти равнодушное: «Достаточно», тогда Лиса отпускали, переставали бить, развязывали, снимали с цепей, кормили, мыли. Рыжий, как животное, тыкался сухими губами в прохладную ладонь, благодаря. После непроходящей боли он, очумевший, безумный, скулил словно щенок, умоляя о жалости. Облизывал ботинки, чуть ли не виляя хвостом. Позже, придя в себя, он закрывал горящее лицо ладонями, тяжело переживая свой позор. Но когда больно, человек теряет лоск цивилизации, становясь тем страдающим зверем, каким был рожден. Хозяин мог и не прощать: тогда экзекуции продолжались, пока Рыжий не терял сознание от боли. Страшнее всего было отупение, в которое он иногда впадал. Не отключался, а как будто проваливался в себя, застывая, закаменевая, остекленевшим взглядом уставившись перед собою. Когда его обливали ледяной водой, он приходил в себя.
На нем ни разу не осталось ни единого синяка. Били хитро. Все следы, что оставались на белокожем теле, – только дело рук Хозяина. Только он мог хлестнуть по лицу так, что синий отпечаток не сходил неделю.
Лис понял, что чудовища не обязательно ходят ночью по улицам, скрывая обезображенные лица под шляпами, убивая жертв железными когтями. Чудовища могут быть по-своему красивыми: с шальными серыми глазами и пухлыми губами. С длинными изящными пальцами. Чудовища могут даже иногда быть заботливыми, добрыми, нежными. Оставаясь при всех своих положительных качествах чудовищами.
Лис мог многое рассказать о двуногих монстрах. Он работал с ними. Точнее, против них. Но не только поэтому. Он стал комнатной собачонкой монстра и медленно умирал.
Вот только одного Рыжий не знал. Монстры тоже могут влюбиться.
Глаза не открывались – мокрые от слез ресницы смерзлись. Теплые пальцы пробежались по векам. Горячая вода полилась на лицо. Лис заморгал, открыл глаза. Потолок. Его спальня. Их с Хозяином спальня.
Нестерпимо воняло водкой. Шесть пар рук растирали бессильное побелевшее тело, рыжая голова лежала на коленях у Хозяина. Тот опускал в горячую воду бинт и протирал им лицо Рыжего. От воды в миске шел пар. Лис устало закрыл глаза. Тела он не чувствовал. Прикосновения пальцев и тряпочки к лицу отзывались болью.
Лис провалился в душный, полный кошмаров и боли сон.
Хозяин нежно гладил яркие пряди, не обращая внимания на массажистов, растирающих тело спящего парня. Хозяин не мог себе признаться, что игрушка стала важной и необходимой частью жизни. Что нежность переполняла. Охранники видели, как дрожали руки у Хозяина, когда он торопливо отстегивал наручники и до самой машины дотащил свою забаву на руках. Они смолчали, переглянулись только, наблюдая, как в машине Хозяин закутывает бессознательного Рыжего в свое пальто, сжимает сильно, но бережно в объятиях.

7. Длинные заколки и расческа с острыми зубцами.
Рыжий проснулся от кошмара. Он уже и не помнил, что ему снилось, обрывки сна растаяли. От кого-то он убегал…или гнался за кем-то. Хозяин стоял перед зеркалом, поправляя галстук. Раннее-раннее утро. Рыжий сел на кровати, его трясло. Спать хотелось дико, но сначала надо было отдышаться. Хозяин подошел ближе, погладил рукою покрытую короткой щетиной щеку.
- Приснилось что-то?
Лис судорожно кивнул головой. Поднялся на ноги. Ему хотелось в туалет и умыться. А потом вернуться и, может, поспать еще пару часиков. Хозяин смотрел ему вслед. Губы растянулись в довольной улыбке.
У Рыжего синяки на бедрах, десять пятнышек, по пять с каждой стороны. У Рыжего царапины на плечах. На ягодицах засохшее белое пятно. Наверняка стягивает кожу, потому что идет Лис чуть
прихрамывая. Волосы растрепаны, губы опухли, шея в засосах. Рыжего долго и качественно трахали всю ночь. Это видно с первого взгляда.
Впрочем, Хозяин сам еле на ногах стоял. Он перехватил всего пару часов сна, поэтому глаза слипались. А работы сегодня выше крыши. Под дорогой рубашкой Хозяина, на плечах и спине – следы, словно кошкой оставленные. Царапина на царапине. Хозяин морщился, потому что они саднили, но, в целом, он был доволен. Рыжий очень темпераментен, когда не боится.
Лис вполз обратно в комнату, придерживаясь за стену. Он уже успокоился, теперь ему жутко хотелось спать. Шел, не открывая глаз. Забрался под одеяло, разметав волосы по подушке. Хозяин с невольной нежностью смотрел, как засыпает Лис. Улыбнулся сам себе. Ему сейчас совсем не хотелось идти куда-то, он бы с удовольствием устроился под боком у Рыжего и поспал до позднего утра.
Но надо работать. Поэтому Хозяин ушел. А через минуту вернулся. Осторожно и легко поцеловал Рыжего в припухшие со сна губы и теперь-то ушел окончательно. Лис улыбнулся, не открывая глаз.
Вечером Хозяин нашел Лиса в библиотеке. Тот стоял у окна, задумчиво всматриваясь в дальние огни. Раскрытые книги лежали на столике. Хозяин только мельком пробежался взглядом по ним. Прижался сзади к Рыжему, поцеловав обнаженные лопатки…
Лис обернулся. Через несколько минут он уже лежал на диване, обвив ногою бедра Хозяина, встречая толчки горловыми стонами. Запрокидывал голову, и с каждым всхлипом на шее оставался легкий укус или засос. Хозяин опирался на выпрямленные руки, заглядывал расширенными глазами в искаженное лицо Рыжего. Диван скрипел пружинами, они оба стонали, бедра с хлюпаньем и хлопками кожи об кожу двигались…
- Пойдем в спальню, – Хозяин курил, совершенно не смущаясь наготы, сидя по-турецки на диване. Рыжий свернулся клубком, положил голову на руки, наблюдая за кольцами дыма.
Одеваться Хозяин опять-таки не стал. Даже не взял костюм с собою, оставив валяться на полу. Лис натянул штаны и послушно зашагал рядом.
-Сядь, – Рыжий поднял бровь, увидев в руках Хозяина расческу. Шарахнулся в сторону, когда тот взял со стола две тонкие заколки, бело-красные. – Купил тебе. Думаю, будут красиво смотреться.
Лис с опаской сел на краешек кровати, со страхом подумав, что, очевидно, останется без волос. Однако руки Хозяина были нежны и осторожны.
Расческа аккуратно скользила по длинным ярким волосам. На концах волосы завивались. Рыжий начал засыпать от плавных ласкающих движений, пальцы иногда прикасались к голове, расправляя прядки. Хозяин восхищенно вздохнул, увидев, что получилось.
Бледное упрямое лицо, чуть капризное, чуть надменное. Светлые полоски губ. Слабый румянец. И яркое, оранжевое сияние вокруг лица. Локоны подчеркивали острые скулы и сильный подбородок, сбегали вокруг шеи, трогательно оттеняя ямочку. Волосы рассыпались по плечам, падали на глаза, располосовав черно-зеленые, кошачьи, озера, сделав их выразительными.
Лис смотрел: серьезно, удивленно, но с некой долей самодовольства. Он как-то особо никогда не зацикливался на том, что красив, однако ошалелый вид Хозяина его позабавил.
Тот отвел пряди с лица Рыжего и заколол их заколками. Получилось забавно. Теперь Лис походил не на инкуба, манящего и опасного, а на девочку-школьницу, довольно застенчивую и робкую. Хозяин опустил голову, пряча усмешку. Ему нравились оба варианта, но второй был более безопасен. Инкуб мог околдовать. Если бы Рыжий попросил в тот момент… ну… да что угодно, хоть Луну с неба, он бы ее получил. А девочка-школьница нуждалась в чьей-то защите и опеке. Рыжий подошел к зеркалу, хмыкнул, увидев себя. Не выдержал и засмеялся. Хозяин, немного ошеломленный, стоял у постели, рассматривая полуголого парня, который держался за живот и смеялся.
Лис впервые смеялся в этом доме.
А Хозяин понял, что без памяти влюблен. И, наконец, честно себе в этом признался.
Рыжий бросил веселый взгляд назад и резко замолчал, увидев мечтательные глаза и приоткрытые влажные губы. Он каким-то шестым чувством угадал, что ему следует сделать.
Хозяин удивленно ахнул, оказавшись под кем-то. Вскинулся, пытаясь позвать телохранителей, но тяжелое тело придавило его, а ладонь крепко зажала рот.
Удерживая извивающегося мужчину, грубо целуя неуступчивые губы, Лис пытался стащить свои штаны. Как назло, они не снимались. Одной рукою неудобно-то… Обнаженный, растерянный Хозяин вырывался. Почувствовав пальцы на ягодицах, попробовал закричать, но Рыжий успел перевернуть его, ткнув лицом в подушку, она впитала крик, не выпустив наружу. Теперь, придавливая всем телом, можно было обеими руками стянуть штаны. Горячая кожа соприкоснулась с такой же гладкой и распаленной кожей.
Лис собирался быть грубым, жестоким. Хотел отомстить за свой первый раз. Но почему-то не смог. Хозяин в последнее время был добр с ним, всегда делая так, чтобы Лис кончал. Да и просто, Хозяин стал совсем по-другому относиться к своей игрушке – как к живому человеку.
Рыжий грязно выругался, поймав узкие запястья рукою, пригвоздил к подушке, покусывая за ухо шипящего от злости и беспомощности Хозяина. Коленом раздвинул ноги, поднимая на четвереньки. У него хватало сил держать Хозяина и себя на весу.
От резкого и внезапного вторжения Хозяин замычал глухо, сжался так, что двигаться стало совсем невозможно. Лис тяжело дышал, понимая, что долго не выдержит. Он так давно не был сверху…
- Расслабься, – рявкнул на ухо мужчине, сделав вид, что не заметил бегущих по искаженному лицу слез.
Отпустил запястья, теперь уже не было смысла держать Хозяина, он и так зажал его между кроватью и собою. Пожалев мужчину, взял в ладонь почти невозбужденный член, поглаживая и лаская. Лис уже успел выучить все, что нравилось и не нравилось Хозяину. Тот сглотнул и невольно толкнулся вперед бедрами. Охнули оба. Рыжий, сжав зубы, начал двигаться, хрипло и отрывисто дыша на ухо Хозяину. Тот не сразу, но начал отвечать, подаваясь назад. А потом вдруг
выгнулся, и Рыжий, ухватив Хозяина поперек талии, сильно оттолкнулся, поднимая обоих на колени.
Хозяин закинул руки на шею Лису, сцепив пальцы в замок. Работал бедрами, выстанывая вперемешку нежные словечки и ругательства. Лис уткнулся лицом во взмокший русоволосый затылок, дыша запахом Хозяина. Придерживая одною рукою за бедро («Точно синяки останутся», - подумал, увидев, как потемнела кожа под пальцами), другою он ласкал мужчину.
Все-таки первым не выдержал Хозяин. С непривычки, наверное. Рыжий, зажмурив глаза, кончил и упал сверху, сжав содрогающееся тело под ним.
Хозяин уснул сразу же, даже не переведя дыхание. Лис только ухмыльнулся, уложил мужчину поудобнее себе на грудь. Стащил дурацкие заколки, чуть не выдрав себе пару прядей.
«Что утром-то будет», - подумал мрачно…
А утром ему ничего не было. Когда он проснулся, Хозяин уже ушел. А на подушке лежала свежая оранжевая роза. Рыжий только удивленно хмыкнул, вертя ее в руках.

8. Измятый галстук.
Рыжий только что вышел из ванной. Вода блестела на худом, выносливом теле. Лис вытирал волосы полотенцем, мурашки бегали по спине от щекочущих прядей.
Охранники ворвались внезапно, ухватили его за предплечья и потащили куда-то в сторону кабинета Хозяина. Лис только успел обернуть полотенцем бедра, когда его втолкнули в кабинет. Хозяин удивленно приподнял брови, сидя в своем кожаном кресле. Темнокожий мужчина на диване с любопытством и восхищением смотрел на Рыжего, не отрываясь. Парень в очках, сидевший рядом с темнокожим, растерянно почесал затылок.
- Это что такое? – Хозяин иронично поднял бровь, тем не менее, с похотью осмотрев полуголого Лиса.
- Я почем знаю! – огрызнулся тот, судорожно заматывая бедра поплотнее. – Мне даже одеться после ванной не дали.
- Ты и так неплохо смотришься, – ухмыльнулся Хозяин. - Мне нужна твоя помощь.
Через десять минут злой и возмущенный Рыжий пулей вылетел из кабинета. На щеке горел след пощечины.
От него попросили «всего лишь навсего» пару секретов, которые он, как ФСБшник, просто обязан был знать.
Лис сам не мог сказать, почему он не стал никого сдавать. Может… может просто из упрямства. Может, он не любил темнокожих нахалов, которые буквально трахали его глазами. А может, он все-таки был… Короче, рассказывать что-то он наотрез отказался.
- Неужели ты не хочешь отомстить? – Хозяин заметно злился. Он терял выгодного клиента.
- Не хочу.
Хотел. Но не так.
От пощечины голова мотнулась. Хозяин просто выместил злость на том, кто не мог ответить.
- Пшел вон, - процедил сквозь зубы.
Рыжий до ужина просидел в своей комнате. Впрочем, «просидел» - это не то слово. Он носился от стены до стены, как разъяренный тигр в клетке, шипел и время от времени ругался.
Когда его позвали на ужин, он уже был более-менее спокоен. Однако длинный стол, накрытый в столовой, его удивил. Хозяин сидел во главе, так и не сменив делового костюма. Гость и парень-переводчик сидели справа от него. А Рыжему накрыли напротив Хозяина в самом конце.
Ели молча. Звенели вилки о края тарелки, шуршали салфетки. Наконец гость что-то спросил.
- Шейх спрашивает, не ошибся ли он в оценке отношений между Вами и тем юношей, – послушно обратился переводчик к Хозяину.
Рыжий вскинул глаза. «Шейх?!! - подумал про себя, - крутая компания». Хозяин смотрел на него с легкой насмешкой, злостью и беспокойством. Лис не отрывал взгляда от голубых глаз с узким серо-черным зрачком. Воздух между ними буквально заискрил.
- Нет. Не ошибся. Это мой наложник, – Хозяин не опустил глаз, упрямо и жестко глядя на Рыжего.
Шейх хмыкнул себе под нос.
- Вы позволяете ему такие дерзости? Он плохо выдрессирован.
У Лиса дернулась щека. Он перевел глаза на самодовольного темнокожего. Тот бесстыдно рассматривал Рыжего, темные, почти черные глаза масляно поблескивали.
- Погань, - отчетливо сказал Лис, - давить вас надо.
Переводчик с видимым удовольствием перевел. Темнокожий побурел. У Хозяина на скулах вспыхнули яркие пятна.
- Он действительно плохо выдрессирован, - торопливо сказал переводчику. - Я приношу извинения за его поведение.
Лис яростно хлестнул взглядом Хозяина. Поднялся, отшвырнув стул. Ему очень хотелось воткнуть серебряную вилку кому-то в печень, но он пытался держать себя в руках.
- Сел на место.
Голос Хозяина мог заморозить воду. Лис невольно опустился на стул, чувствуя, как злая ярко-алая краска заливает лицо.
- Не забывай, что ты здесь только игрушка.
Рыжий сцепил пальцы, чтобы действительно не швырнуть вилкой.
- А теперь на коленях ползи сюда. Извинишься сначала передо мною, потом перед моим гостем.
«Игрушка, да? Ну, я тебе сейчас так сыграю, что вовек не забудешь». Рыжий ухмыльнулся, запрыгнул вдруг на стол и, опустившись, пополз, как кошка, прогибаясь в талии. Хозяин уронил ложку, темнокожий задышал хрипло и часто, у переводчика глаза поползли на лоб.
Лис изящно лавировал между тарелками, ягодицы, обтянутые черной кожей штанов, четко выделялись. Мышцы на руках напрягались, тонкая талия изгибалась, рыжие волосы разметались вокруг лица и шеи. Он был похож на гепарда, который вот-вот прыгнет, но выражение порочной мордашки: припухлость капризных влажных губ и призыв томных глаз - говорило совсем о другом.
Лис добрался до Хозяина, наклонился ниже, захватив губами приоткрытый от удивления рот мужчины. Разорвал поцелуй и отшатнулся назад, посмотрел через плечо на темнокожего (Лис знал эротическую убийственность такого взгляда).
- Извини, – мило улыбнулся Хозяину, лизнув того в щеку.
Только-только развернулся, как его схватили за ногу:
- Куда?!! – у Хозяина запеклись припухшие губы, взгляд не приказывал и даже не просил - умолял о ласке!
- Извиниться перед гостем, - невинно сообщил Рыжий, снова поворачиваясь к ожидающему мужчине.
Как Рыжий и думал, его в мгновение ока стащили на колени:
- Забудь, - рявкнул Хозяин, лихорадочно гладя Лиса по груди и рукам.
Гость понял, что ему ничего не светит.
А Лис порадовался, что у него не хватило наглости скинуть тарелку Хозяина на пол. Потому что ему хотелось есть. А Хозяин, поймав голодный взгляд Рыжего, кинулся кормить его с ложки.
Гость и его переводчик ушли спать. А Лис удобно устроился на коленях Хозяина, наплевав, что тому может быть тяжело. Со стола уже убрали ужин. Хозяин читал газету через плечо Рыжего, рассеянно гладил по соскам, пощипывая. Отложил, наконец, и искоса посмотрел на свою балдеющую игрушку.
- Нравится?
-Угу, - Лис потянулся, лег грудью на стол, прижавшись щекою к прохладной лакированной поверхности.
Хозяин попросил:
- Может, ты слезешь? У меня ноги устали.
Рыжий лениво улыбнулся. Не заморачиваясь особенно, запрыгнул на стол, вытянулся полностью, чувствуя обнаженной спиною гладкость дерева. Через секунду Хозяин уже был на нем. Поцеловал в приоткрытые губы:
- Хитрюга.
- Ты предпочел бы, чтобы я извинялся перед этой падалью? – Лис лениво раскинул ноги.
- Это очень богатая падаль, - Хозяин потащил с Рыжего штаны, расстегнул свою ширинку.
- И что? Ты бы хоть галстук снял… - Лис, потянулся, стаскивая галстук с Хозяина и расстегивая торопливо рубашку на мужчине. - Дай сюда руки.
Хозяин присвистнул от такого предложения. Сощурил глаза. Но все-таки протянул вперед руки. Лис затянул на запястьях узел, помог Хозяину перевернуться на спину.
- Держи руки за головою, - предупредил, опускаясь на стоящий член.
Брови выгнулись, губы приоткрылись от легкой боли. Хозяин невольно попытался обхватить Лиса за бедра.
- Держи…руки…за…головою…- с трудом выдохнул Рыжий, отталкиваясь бедрами, упираясь руками по бокам от Хозяина. Изгибался. Стонал. Запрокидывал голову. Улыбался. Кусал губы. Кричал. Опускался, отдыхая. Замирал, прислушиваясь к ощущениям. Всхлипывал. Бешено работал бедрами. Мотал головою. И, наконец, рухнул на Хозяина, вздрагивая крупно. Тот нежно обхватил Рыжего связанными руками, неловко обнимая. Когда Лис стащил непослушными пальцами измятый и порядком растянутый галстук с кистей, руки взметнулись, прижимая его к себе, поглаживая, успокаивая.
- Я не игрушка, - упрямо сказал Лис, переводя дыхание.
- Не игрушка, - согласился Хозяин. - Теперь нет.

откопирую себе и буду читать на работе попивая чай.....

9. Ошейник с поводком.
- Ты сутками сидишь дома…Хочешь, погуляем вдвоем? – Хозяин облокотился на косяк двери.
Рыжий равнодушно пожал плечами, не отрываясь от книги. Штаны, которые Лис теперь надевал вместо блядских шорт, слегка сползли. Диван в библиотеке, кожаный, черно-белый, заскрипел, когда Хозяин сел на край, опустив руку на плечо Рыжего.
- Ну, чего ты? Пойдем, пройдемся вместе.
- Я не хочу, – угрюмо и капризно отозвался Лис.
Хозяин помолчал. Опустил голову на поясницу своей забаве.
- У меня послезавтра выход в свет. Сливки общества, – Хозяин поморщился. – Могу взять тебя с собою.
Лис оживился, перевернулся на спину, откинул небрежным, привычным движением пряди, упавшие на лицо.
- А кто там будет?
- Проще сказать, кого там не будет, – Хозяин дурашливо улыбнулся, потянул несильно за рыжую прядку. – Пойдешь?
-Пойду, – Лис улыбнулся в ответ, затащил Хозяина к себе на колени, перевернулся, подминая под себя. – А что я надену?
- Нашел, о чем думать… - светловолосый мужчина барахтался, пытаясь вырваться из объятий, но его перехватывали и снова опрокидывали, пока он не успокоился. – Я одену тебя, как принца, – пообещал, уткнувшись лицом в широкую грудь.
На следующий день к Лису пришли стилисты. Парень был все так же красив, но в этой красоте было что-то от увядающего цветка. Слишком бледная и прозрачная кожа, через которую просвечивали тонкие венки, на фоне этой белизны волосы казались сочным, ярко-оранжевым пламенем. Слишком осторожны и плавны движения, любому наблюдательному человеку было понятно, что это тело привыкло испытывать боль. Глаза, полные затаенной тоски, безнадежные и равнодушные ко всему.
Волосы обстригать не стали, подровняли только. Густая рыжая масса свободно спадала на плечи, загибалась кольцами у лопаток.
Хозяин получил в результате дорогую шикарную шлюху. Белый костюм подчеркивал ширину плеч, плоский живот, длинные стройные ноги. Хозяин остолбенел, впервые осознав, какая красота попала ему в руки. Осматривал снизу доверху своего рыжего любовника: от белых туфель до узкого надменного лица. Глаза, обведенные подводкой, длинные густые ресницы, упрямые полоски бровей. Губы, накрашенные розовой помадой, блестящие, соблазнительные, и, казалось, чуть припухшие. Твердый подбородок. Острые скулы. Высокий лоб действительно умного человека. Хозяин сглотнул. Гордая прямая шея, с трогательной ямочкой между ключиц – единственное слабое, уязвимое место этого фантастического красавца.
Великолепный. Сладострастный. Желанный. Недоступный. И…ничей?
Хозяин достал из кармана тонкий ошейник. Сейчас ему хотелось заклеймить эту красоту, чтобы все знали, кому принадлежит это чудо. Господин за мгновение снова стал рабом. Рыжий растерянно посмотрел на мягкий декоративный ошейник из белой кожи с золотыми буквами. Зажмурился, когда защелкнулся замок. Хозяин придержал колечко спереди на ошейнике, пристегивая поводок. Теперь все было идеально.
В машине Рыжий угрюмо молчал, уставившись в окно. Вся радость от поездки улетучилась еще до самой поездки, в тот момент, когда Хозяин достал этот чертов ошейник.
- Пойдем? – голос отвлек его от горьких мыслей.
Перед особняком стояли дорогие машины, на улице было полно зевак и журналистов. Щелкали фотоаппараты. Лис ответил сияющему Хозяину косым взглядом. Пробурчал тихо и упрямо:
- Я не пойду.
В салоне стихло. Телохранители тоже замерли.
- Почему? – Хозяин откинулся на сидение, желваки ходили под кожей, пальцы сжались в кулаки.
Рыжий подергал пальцем за ошейник.
- Поэтому. Я не животное.
- Ты забыл свое место, – отрезал Хозяин, натягивая поводок так, что Рыжему волей-неволей пришлось склониться, скорчиться в три погибели.
- Я не пойду. Хочешь – тащи волоком, – так же упрямо повторил Лис.
- И потащу! – взорвался Хозяин.
- Тащи, – Рыжий пожал плечами.
И снова тишина. Тяжелое дыхание. Два упрямых скрещенных взгляда: зеленый и серо-голубой.
- Я ведь могу приказать выбить из тебя дурь, – Хозяин погладил невольно упавшие ему на колени прядки.
- Приказывай, – Лис в ответ провел пальцами по бедру Хозяина.
Тот вздохнул тяжело.
- Мне нужно сегодня быть там. Несколько неофициальных договоров.
- Все равно не пойду.
- Я не сниму ошейник. Ты – мой.
Рыжий сначала поднял бровь, пытаясь найти связь между двумя фразами. Понял. Улыбнулся.
- Не пойду!
Хозяин взъерошил волосы растерянно.
- Разворачивай. Поехали домой, – сказал, наконец, водителю.
- Но…-Лис растерялся, поднял голову с колен Хозяина. – А договоры?
- Не так уж это и важно, – Хозяин почесал за ушком Рыжего.
- Останови, – сказал, наконец Лис. – Я пойду, черт тебя побери.
Рыжий держался так, как будто это он выводил содержанца, а не выводили его. С достоинством прошел по красной дорожке, бросая на всех презрительно-снисходительные взгляды. Он знал, что о нем думают. И делал вид, что ему плевать. А внутри сжимался от стыда, отчаяния, бессильного гнева на самого себя. Лис пожалел, что решился выйти. Бросил взгляд на Хозяина и чуть не рассмеялся, разом развеселившись. Тот сиял. Чуть не лопался от гордости, нарочито-небрежно держал поводок. Здоровался со знакомыми, не представляя, однако Рыжего, просто приобнимая иногда.
Хозяин, хоть и общался с кем-то, поддерживал беседу, договаривался о чем-то, все время вслушивался в тихие, почти бесшумные шаги позади себя. Поводок ни разу не натянулся, Рыжий все время сохранял одинаковую дистанцию в шаг.
- Потерпи, – Хозяин шепнул Лису.
- Ничего. Давай только быстрее. Мне тут скучно.
- Тут всем скучно…
Разговор оборвался. Кто-то подошел.
- Я есть хочу, – шепотом отозвался Рыжий, когда собеседник отошел от Хозяина.
Тот повернулся к своему любовнику.
- Чего ж ты молчишь? Пойдем.
Рыжий гордо откинул голову, поняв, что его собираются кормить с рук.
- Перехотелось.
- Не глупи. Это нормально.
- О, да. Нормальнее не бывает.
- Замолчи. Ешь.
Лис слизнул с ладони Хозяина мороженое. Послушно и аккуратно взял губами кусочек сыра. Приоткрыл рот, в который пальцы пропихнули тартинку. Хозяин облизал свои пальцы, на отводя потемневших глаз от жующего Лиса.
- Пить хочешь?
- Угу. А как ты собираешься… А!
Хозяин глотнул пунша, притянул к себе голову Рыжего, ухватил за подбородок, приблизив свои губы к приоткрытым губам Лиса. Жидкость потекла из одного рта в другой. Рыжий первым прервал глубокий поцелуй, он стал задыхаться.
- Еще пунша? – невинно спросил Хозяин.
- Пару глотков, – нагло ухмыльнулся Рыжий.
Вскоре Рыжий почувствовал легкое опьянение и усталость. Он так долго не пил. Хозяин разговаривал с кем-то, а Лису становилось хреновато. Он покачивался на месте, не решаясь подергать за рукав.
В конце-концов, Хозяин повернулся, бросив на спутника быстрый взгляд. Уже было отвернулся, но пригляделся внимательнее и шагнул к парню, подхватил за локоть.
- Держись, мы уходим.
Прощаться Хозяин ни с кем не стал, просто вышел, придерживая Рыжего небрежно, но на самом деле очень крепко. Усадил в машину.
- Что у тебя болит?
Машина рванула с места, и Рыжий зажал руками рот. Застонал, сгибаясь так, что уткнулся лбом в колени. Хозяин охнул, наклонился над Лисом, беспомощно гладя того по голове и плечам:
- Что?!! Что такое, малыш?!!
- Меня сейчас вывернет…- Лис еле боролся с тошнотой.
- От пунша?!!
- Попробуй столько не пить, а потом сразу…
- Ладно, – Хозяин едва сдержал улыбку. – Доживи до дома.
- Останови машину, – еле выдавил Рыжий.
Буквально выкатился, как только взвизгнули тормоза. Его тошнило сухими позывами, казалось, желудок выворачивается. Наконец, все прекратилось. Колени дрожали, мерзкий вкус во рту и накатывающаяся слабость добили его. Лис покачнулся вперед, чуть не рухнул на землю.
- Тихо, тихо.
Хозяин, оказывается, стоял сзади и успел перехватить за талию Рыжего, удержал шатающегося парня, прижав к себе.
- Все? Или еще?
- Все, – проскулил слабо Рыжий.
- Поехали домой.
В машине Лис хотел забиться в самый дальний угол, но Хозяин притянул его к себе, гладя по ярким, особенно на фоне бледного лица, волосам. Рыжий прижимал к губам салфетку, которую ему всунул в потную ладонь Хозяин.
Уже дома, чистя зубы в ванной перед зеркалом, Лис вспомнил, что с него так и не сняли ошейник. Белый костюм валялся на ковре, вперемешку с обувью и одеждой Хозяина. Косметика почти смылась, только кое-где под глазами остались следы подводки. А на шее золотилась вышитыми буквами полоска из белой кожи.
Лис добрался до кровати, мечтая только о том, чтобы поспать. Хозяин уже лежал, прикрытый до лопаток легким покрывалом.
- Сними, – Рыжий погладил русоволосый затылок, прижался головою к плечу мужчины.
Тот горестно вздохнул, но потянулся к штанам, небрежно повешенным на спинку стула. Достал ключик и отстегнул ошейник. Лис помассировал шею, улегся рядом с Хозяином, положив голову на грудь мужчине. Тот привычно потянулся за сигаретами, поглаживая свободной рукою плечи Рыжего.


10. Черная непроницаемая повязка.
- Аккуратнее. Не убейся, – Хозяин вел Лиса за руку по ступенькам. На мордашке застыло любопытство. Рыжие волосы, завязанные в хвост, разметались, несколько прядей развевались, щекотали лицо Рыжего. Он морщился, мотал головою, не решался смахнуть рукою. Потому что у него были завязаны глаза. Хозяин куда-то его вел, переплетя пальцы с пальцами Лиса, предупреждал заботливо, где ступеньки, пороги и еще что-то. Судя по тому, что шли они долго куда-то наверх, Рыжий догадался, что они в каком-то небоскребе. Только не мог понять, зачем его тащат на крышу.
Воздух ударил в лицо, теплый, наполненный запахами бензина, горячей резины, бетона. Воздух большого города.
- Пришли, - Хозяин, однако, не остановился, а продолжал идти куда-то дальше. Рыжий судорожно вцепился в его руку, шагал мелкими шагами, нащупывая землю перед собою. От того, что он не видел, на какой они высоте, ему было еще страшнее.
Внезапно Хозяин остановился. Прижался к Рыжему сзади, обняв крепко за талию.
- Снимай, - руки сильно сжались вокруг пояса Лиса.
Тот послушно стащил непроницаемую повязку. Закричал и пошатнулся. Хозяин держал его, сцепив руки.
Все-таки определенные навыки у Рыжего сохранились. Биться и вырываться он не стал, замер, преодолев безумный, леденящий страх.
Они остановились на самом краю крыши. Носки кроссовок Лиса уже были над пустотой. Внизу носились маленькие машинки, люди, ну совсем как муравьи, бежали по своим делам. Крыши до самого горизонта, острые шпили, огромные щиты с рекламой, облака на горизонте, солнце за
головой и собственная тень, упавшая в многоэтажную пустоту.
Это было красиво. И страшно. Рыжий всхлипывал от нахлынувших чувств. Вцепился руками в бедра Хозяина. Руки, сжатые на животе, могли разжаться - и тогда Рыжий неминуемо бы упал.
- Не отпускай меня… - попросил хрипло. – Пожалуйста.
- Не отпущу, - пообещал серьезно Хозяин. – Не бойся.
Когда знаешь, что тебя удержат любой ценою, уже не так страшно стоять на самом краю. Лис осматривался, разглядывал море крыш, небо города.
- Жаль, фотоаппарата нет, - сказал, наконец. – Красиво.
- Красиво, - согласился Хозяин. Поцеловал осторожно лопатку Рыжего – Ты мне доверяешь?
Рыжий замолчал. Убрал волосы с лица. Задумчивые глаза сощурились, подмечая полет птиц, солнечные блики на соседнем небоскребе, тяжесть и теплоту рук на собственном теле.
- Доверяю, - сказал, наконец.
- Надень опять повязку.
Страх сжал сердце. Рыжий непослушными руками натянул на глаза темную ткань. Всхлипнул нечаянно.
Хозяин ничего не делал, только молчал и по-прежнему обнимал Рыжего.
Тот цеплялся пальцами за штаны мужчины, надеясь удержаться, если что.
- Разведи руки.
- Не могу…- у Лиса дрожали губы. Он боялся этого полета. Как бы то ни было, а умирать не хотелось.
- Разведи руки, - настойчиво попросил Хозяин. – Ты сам доверился мне.
Рыжий сильно прикусил губу и быстрым, порывистым движением отпустил Хозяина, разводя руки широко; пальцы подрагивали, пропуская через себя ветер.
Лис вдруг понял, как они выглядят, и где он видел подобное.
- Я люблю тебя, – шепнули ему губы на ухо.
А Лис рассмеялся. Потому, что…потому, что это было смешно. И эта крыша, и его закрытые глаза, руки, распростертые как у парящей птицы. И эта фраза…
- Теперь мы утонем, – философски заметил Лис.
Хозяин тихо фыркнул. Обнял крепче напряженного парня.
- Ты не романтик. Я тебе в любви признался только что, между прочим.
- Ага. После этой фразы, по фильму, в корабль врезался айсберг, – улыбнулся Рыжий.
Хозяин молчал. Дышал почти беззвучно, едва заметно поглаживая Лиса по животу.
- Ты займешься со мною любовью? Прямо тут? Сейчас? – спросил вдруг резко.
Рыжий пожал плечами:
- Почему нет? Только… - голос стал встревоженным, - прямо здесь, на краю?
- Не обязательно, - смех взъерошил волосы Лиса. – Можно отойти подальше.
Лис попробовал было стащить повязку, но рука остановила его:
- Не надо. Так интереснее.
- Да уж…кому как.
Когда Лис опускался спиною на горячий бетон, он был уверен, что трахать будут его. Абсолютно уверен, поэтому сразу раздвинул ноги. Но вместо чужих бедер на своем паху он почувствовал легкое прикосновение руки. А потом языка. Взвился, опираясь на лопатки, вцепившись руками в короткие волосы. Ну и что, что он не любил минет? Кого это интересует? А настойчивый рот был так нежен, нетороплив и бесстыден, что Лис мгновенно взмок, давясь своими хрипами. Пальцы уперлись ему в пресс, толкнули на пол, опуская, успокаивая. Рыжий взвыл от злости: он бы с большим удовольствием посмотрел, как пухлые губы, чаще всего искривленные в насмешке, размыкаются, чтобы обхватить побольше. Черт!
- Можно мне снять повязку? – попросил жалобно.
- Нет, – Хозяин оторвался от облизывания, только чтобы ответить, и сразу же обхватил ртом возбужденный член. Судя по голосу – хриплому, низкому, мурчащему, процесс захватил его никак не меньше Лиса. Ну, действительно, кот, нализавшийся сливок.
Рыжий ухватил мужчину за волосы, притягивая к себе. Тот недовольно зарычал, но выпустил член и подполз ближе, жадно целуя прикушенные, а от этого подпухшие губы. Лис слышал, как взвизгивает молния на штанах Хозяина, как эти самые штаны с шорохом сползают по ногам.
Еще один жаркий глубокий поцелуй, от которого голова кругом идет.
Хозяин сел на Рыжего верхом, удивив того. Уперся руками в широкую грудь, часто, сорванно дыша, насаживаясь до упора. Лис поддерживал мужчину за ягодицы, опуская на себя. Тугие ткани поддавались, расширяясь. Хозяин стонал от боли, но упрямо продолжал опускаться.
- Все, – всхлипнул, когда гладкие ягодицы прикоснулись к шершавой коже паха.
- Все, - согласился Рыжий, вцепившись ногтями в мягкую податливую плоть ягодиц. – Давай дальше сам.
Хозяин стонал, запрокинул голову. Лис все-таки стащил повязку к чертовой матери, расширенными дикими глазами глядя на мужчину, который двигался на нем. Рыжий не торопил, придерживая Хозяина ладонями. Иногда останавливал, целовал в губы, быстро, властно и безжалостно, окончательно сбивая дыхание, а потом хлопал по бедру, заставляя двигаться.
Серые глаза, затуманившиеся, отчаянные и счастливые, с неправдоподобно маленькими зрачками, не отрывались от каких-то спокойных, холодных глаз Рыжего. Изломанные брови и вспотевший лоб. Поалевшие скулы. Сжатые губы, как бы неохотно выпускающие стоны и вскрики. Точеный нос, раздувающиеся ноздри. Хищное лицо.
Хозяин выбивался из сил, неприкрыто плакал от невозможности кончить и усталости. Но все равно продолжал упрямо двигаться вверх-вниз, подчиняясь рукам на бедрах.
- Не могу…- застонал, наконец.
- Кончай, - ухмыльнулся Лис. – Давай, для меня.
Светловолосый мужчина сжал руки на плечах Рыжего. Зажмурил глаза, прозрачные слезы стекали по вискам, собираясь на кончике подбородка. Лис отстраненно подумал, что сейчас Хозяин как никогда уязвим, беспомощен и трогателен.
Рыжий сжалился над мужчиной. Напрягся, переворачиваясь на живот, подминая Хозяина под себя.
- Ноги выше, - скомандовал и самодовольно улыбнулся, чувствуя, как перекрещиваются на талии лодыжки. Не оборачиваясь, закинул руку назад, подтягивая ноги еще выше. Просунул руку под талию Хозяина, выгибая мужчину, приподнимая. Бедра резко и жестко ходили туда-сюда, вбивая до самого конца и почти полностью вынимая. Губы нещадно целовали послушный рот, зубы разрывали мягкие податливые губы, прикусывали язык.
Оргазм был настолько сильный и ошеломляющий, что они пришли в себя, только когда замерзли. Рыжий сполз с распластанного мужчины, упал рядом, ощупывая поясницу. Хозяин со стоном попробовал свести ноги вместе, но не смог. Лис с трудом сел, глядя сверху вниз на измотанного мужчину. Тот выглядел потрясающе: покрытый мурашками от холода, мокрый, заляпанный, тяжело дышащий, взъерошенный, искусанный и просто бесподобно затраханный.
Рыжий невольно улыбнулся. Кровь из прокушенных губ, вперемешку со слюною, размазалась по подбородкам. На спине Рыжего набухали десять глубоких длинных царапин. Лис пожалел, что не родился секс-монстром. Хозяин, с раздвинутыми ногами, с капельками засохшей спермы на животе, с блядливыми глазами мартовской кошки, вызывал желание поиметь его еще раз. Ткнуть счастливой мордой в бетонный пол и отодрать по-полной. «Извини, я пас», - примерно так ответил Лису его член.
Рыжий вздохнул, потянулся за штанами Хозяина, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Сунул в искусанные губы сигарету и прикурил.
- Ммм…- Хозяин наконец-то ожил, поднял руку, придерживая сигарету, выдохнул дым.
Сел с болезненным вскриком. Беззлобно пожелал Рыжему долгой жизни со всеми благами.
- Сволочь. Ты меня заездил.
Рыжий уже разбирал одежду. Замер, натягивая штаны, но потом довольно кивнул головой, без малейшего сожаления.
- Твою мать, - Хозяин улыбнулся, - передай мне мои штаны.
Спускались они с крыши долго. Наверное, потому что Рыжий нес Хозяина на руках, а тот, хоть и был маленький и худой, оказался не таким уж и легким.

11. Осколки вазы
Их отношения стали вполне обычными отношениями нормальных любовников. Поддразнивание, забота друг о друге, горячий, безумный секс до утра. Несерьезные ссоры. Быстрые поцелуи перед
завтраком. Совместный душ. Всякое разное. Обычная жизнь двух мужчин.
Рыжего больше не держали в доме. Он уходил и приходил. Всегда возвращался. Категорически отказался от машины, предпочитая бродить по городу пешком. Он забегал в столовую, не дожидаясь, пока его позовут, сам хватал что-то и уходил, несмотря на то, что персонал кидался наперегонки его кормить. Теперь у него были деньги, он мог есть, где хотел, сколько хотел и что хотел. Он даже мог жить, где хотел. В особняке его держал только светлоглазый мужчина с немного циничной улыбкой, который любил Лиса.
Хозяин все-таки приручил Лиса. И не жалел. Любить – проще, чем держать.
Беда пришла, как и все беды, неожиданно.
Рыжий хотел работать. Ему было скучно просто так слоняться по дому, шастать по городу. Он хотел что-то делать. А Хозяин был против. Он боялся, что Лис будет уставать, что будет слишком занят, что встретит кого-то другого…словом, обычные нелепые страхи влюбленного.
Ссора была грандиозной и чуть не разорвала их непрочные, полные нежности отношения.
- Я хочу работать, – упрямство Рыжего было известно Хозяину.
Но Хозяин тоже был очень-очень упрям.
- Нет.
- Ну хоть послушай…
- Не хочу ничего знать.
- Почему?!! - полные возмущения и негодования глаза.
- Потому что, – Хозяин отрезал, чувствуя, что закипает.
- Что значит «потому что»?!!
- Это значит, что ты не будешь нигде работать, потому что я так сказал! Ты уже работаешь - в моей постели!!!
Стало тихо. У Лиса от злости задергалась скула. Лицо презрительно искривилось:
- Сука.
Хозяин вздрогнул. Развернулся. Черные от ярости глаза смерили Рыжего с головы до ног.
- Ты забываешься, – голос был до боли похож на змеиное шипение.
Только Лис больше не боялся.
- Пошел ты…- прорычал в ответ.
Хозяин не ожидал сам, что впадет в такую ярость. Слева от него стояла ваза. Плохо соображая, что делает, он схватил ее и швырнул в любовника. Тот увернулся, но ваза, ударившись об стену, разлетелась, острыми осколками зацепив и Рыжего. Лис глухо ахнул, увидев на прижатой к щеке ладони кровь. Кинулся, как зверь, на мужчину. Все-таки Рыжий был сильнее, поэтому от пощечины Хозяин отлетел в сторону. Телохранители оттащили извивающегося и шипящего Лиса.
- Работать хочешь, да? – Хозяин, спокойный, почти ледяной, сплюнул кровь с разбитых губ. – Хорошо, поработаешь.
Телохранители, так же удерживая Рыжего, потащили его в машину. Тот утихомирился немного, с тревогой ожидая, куда его отвезут. Судя по насмешливо-жестокому взгляду Хозяина, ничего хорошего ему в ближайшее время не светило.
Оказавшись среди толпы разряженных томных мальчиков, Лис сразу же понял, куда его привезли. Оглянулся ошарашенно. Снаружи - подвал какой-то, а внутри – бордель. Причем, судя по тому, что девушек не было вообще, – гей-бордель. Хозяин зло улыбался, посматривая на опешившего Рыжего.
Через пятнадцать минут Хозяин ушел, оставив любовника там. Мужчина изо всех сил пытался проигнорировать голос совести. Приехав домой, он сразу же направился к бару, чтобы напиться и забыть полный недоверия, ужаса и разочарования взгляд, который Рыжий бросил на него, видя, что его оставляют.
Лис пришел только поздно ночью. Шатаясь. Хватаясь за стены. На белом лице зеленые глаза, обведенные кругами усталости, казались огромными.
Особняк спал. А Хозяин нет. Сидел на диване в холле, вспоминая свои слова, брошенные «мадам». Вообще-то, это был его бордель. И эту «мадам» он знал уже много лет. И сейчас надеялся, что все-таки она не выполнила его приказ: «Отдавать всем за полцены. Каждому, кто захочет. Чтобы стоять не мог».
Рыжий, не взглянув на Хозяина, поплелся в ванную. Упал на самое дно, дыша болезненно. Тер кожу так, что она покраснела. Хозяин стоял и смотрел, не зная, что сказать.
В конце-концов, Лис опустился на колени. Закрыл лицо руками. Вода стекала по его волосам, по плечам и спине. Хозяин, как был в одежде, забрался в ванну, обнял молчащего мужчину. Тот сразу же вырвался, оттолкнул от себя мокрого Хозяина. Замотался в полотенце и, хромая, поднялся в спальню.
Хозяин помялся-помялся, но потом разделся и нырнул под покрывало, прижимаясь к любовнику.
- Не прикасайся ко мне, – устало попросил Рыжий.
- Прости, – Хозяин, наоборот, прижался изо всех сил, не позволяя отпихнуть себя. – Тебе больно? Очень они тебя?
- Меня никто и пальцем не тронул.
Хозяин взвился, схватил лицо Рыжего в ладони, заглядывая сверкающими глазами в тусклые глаза.
- Я просто смотрел, – прошептал задумчиво Лис. – А потом мне велели уходить, и я ушел.
- Чего ж ты хромаешь? – удивился Хозяин, сползая к ногам Рыжего.
- Может, потому что ты увез меня в тапочках? – язвительно спросил Лис. – Я ноги натер пока добрёл. Осторожные пальцы нежно прикоснулись к ступням, разминая их, поглаживая нежно.
- Языком, твою мать…-рявкнул Лис, неприязненно смотря на Хозяина. Поперхнулся воздухом, когда теплый язык прикоснулся к ноющей коже. – Прекратииии…
Хозяин улыбнулся и провел линию вдоль ступни. Еле увернулся, чуть не получив ногою по лицу.
- Щекотно, – немного смущенно признался Лис. Посерьезнел. – Ты оставил меня там.
- Я бы вернулся за тобою, – Хозяин устроил голову на груди Рыжего. Поцеловал сосок.
- Меня бы затрахали до полусмерти… - мрачно сказал Лис.
- Я бы забрал тебя и затраханного, – Хозяин невольно улыбнулся.
- Ты такая скотина…
- Угу.
- Черт.
- Спи. Прекрати ругаться и спи.
Лис вздохнул тяжело. Хозяин поднял голову, заглянул встревоженно в скуластое лицо:
- Извини. Мне, правда, жаль.
Рыжий ничего не сказал. Погладил русую макушку.
А через несколько минут позвал:
- Андрей?
- Ммм?
- Ты меня любишь?
- Конечно.
Вот только тогда Лис улыбнулся.

Эпилог:
В спальне зажегся свет. Рыжий сморгнул и очнулся. Андрей прошел по комнате, на ходу стягивая деловой костюм. Оперся руками на кровать, внимательно рассматривая сидящего по-турецки любовника, обмотанного одеялом. Перевел взгляд на разбросанные по постели вещи.
- Малыш…ну зачем ты…
Рыжий откинул волосы со лба. Зеленые глаза совсем потемнели, лицо как будто осунулось.
- Да, вот, нашел случайно.
- Надо было сразу выкинуть, оставил зачем-то, – Андрей досадливо поморщился, сел на край кровати, обнимая руками Лиса. – Ты как?
Тот улыбнулся косо.
- Не очень.
- Я люблю тебя, – шепнули пухлые губы. – Это самое главное, что тебе надо знать. Что я тебя люблю.
Рыжий прижался лбом к виску любовника.
- Я знаю. Ты мне это каждый день говоришь.
Андрей высвободился из объятий, торопливо побросал вещи в коробку. Закрыл ее и поставил на пол. Скинул ботинки и штаны, забираясь обратно в кольцо сильных рук.
- Устал?
- Угу, – пробормотал, прикрыв глаза, наслаждаясь теплом другого тела.
Лис принялся разминать напряженные плечи, обхватил ладонями худую шею и шутливо помотал со стороны в сторону.
- Завтра я выйду на работу, – обнял за плечи своего любовника, замер, прижавшись, как кошка, всем телом.
- Нет.
- Да. Я тут с тоски сдохну.
Андрей нахмурился, попытался вырваться из цепких рук, но те держали его крепко. Мужчина почти сдался:
- Ты плохо себя чувствуешь. У тебя опять температура поднимется. Мне спокойней будет, если ты дома останешься.
Губы порочно лизнули самый краешек мочки. Поцеловали местечко за ухом.
Светловолосый мужчина подавился своими словами, замолчал, тяжело дыша.
- Перестань, – попросил хрипло.
- Ни за что, Зай, – Рыжий уже вовсю гладил худое тело, обрисовывал пальцами границы мышц. Потянул горячее обнаженное тело на себя, обхватив обеими руками член любовника.
- Малыш… малыш… - Андрей стонал хрипло, запрокинув голову.
- Я завтра пойду на работу, – повторил Лис, ухмыляясь, как демон искушения. – Мне надоело выздоравливать.
- Делай, что хочешь!!! – взвыл светловолосый, толкаясь вперед бедрами. – Как хочешь, так и поступай!
Пухлые губы приоткрылись, когда хрупкого мужчину швырнули вперед, припечатывая к постели. Рыжий рванул на себя узкие бедра, всхлипнув от жара и узости, обхвативших его.
- Держись, – шепнул, снова натягивая на себя упругий зад. И еще раз. И еще. И снова.
Андрей уснул на груди Лиса, закинув ногу поперек. Рыжий задумчиво смотрел в потолок, иногда скашивая недовольные глаза на дымящийся окурок в пепельнице. Прижимал к себе спящего парня.
«Что было – то забыто», - шепнул себе. Поцеловал высокий лоб с пересекающими его даже во сне тревожными морщинками. «А я тебя люблю».

КоТ_В_МеШкЕ, ну... мне кажется, фик такой, не под чай, чессслово.
Главное, ты его до конца скачай:D

я и не такое под чай читала)))