На серой парковочной площадке стояла одинокая инвалидная коляска. Ветер порывами срывался вниз и трепал жесткие зеленые волосы собраные в хвост хозяйки коляски. Одинокий, мокрый листик приземлился на порваные джинсы и прилип к ноге. Редкие капли дождя срывались с хмурого неба. Девушка осторожно коснулась забинтоваными пальцами листика. Он был мокрым и холодным, оставляя на белых бинтах грязные следы. С очередным порывом ветра листик слетел с ноги и унесся ввысь. Дождь припустил сильнее, накрапывая мелкими капельками-бусинками.
Цок-кап, цок-кап, цок-цок, кап-кап.
Мокрая, большая капля упала на её бледный, острый нос и осталась там сидеть прозрачной бородавкой.
Она осторожно стала подтягиваться на руках. На пальцах, дрожащих от напряжения показались красные, расплывчатые следы крови. Листья стаями летели мимо, неся за собой блестящие хвосты капель. Воздух со свистом выходил из её легких, а ветер дул всё сильнее, пытаясь откинуть её обратно.
На глаза у неё выступили слезы, которые размывая тушь катились по щекам.
Наконец-то она стояла прямо, упираясь руками о подлокотники и подставляя лицо дождю и ветру. Она осторожно отпустила пальцы от подлокотников. Покачиваясь на пустой парковке стояла девушка с яркими волосами, яркой одеждой и ярко-красными руками.
-Я не сдамся! Слышишь! Не сдамся!
Ветер относил эхо вместе с молчаливыми листьями.