Я помню как мой учитель по истории рассказывал мне о временах войны.
Он долго смеялся, когда я предположила, что для него все русские были страшными сволочами.
Он на меня так задумчиво посмотрел и говорит:
"Когда мне было восемь лет, наш город(Ингельхайм) был захвачен русскими воисками. Я помню как здоровенные танки с полустертой красной зведой проезжали по улицам, а мы выбегали стаями на улицы, чтобы их поприветствовать. Для нас они не были врагами, деяния фронта касались нас также мало, как и политика Северной Африки. Мы смотрели на этих красивых офицеров с открытыми лицами, которые проезжали на "бобиках" мимо и на танкистов, полувысунвшихся из их кабин.
Каждую семью нашего городка попросили принять к себе одного солдата на пару дней, пока русская армия задерживалась в городке. Мы приняли к себе русского офицера. Вечером он вышел во двор во одной нижней майке и я удивился насколкьо мускулистым оказалось его тело под мундиром. Он подозвал меня к себе и посадил на колени. Он стал что-то говорить на русском языке, я его не понимал, тогда он стал говорить что-то на ломаном немецком из которого он знал пару слов. Потом он поднял с пола валяющийся там листик бумаги, на котором я рисовал и стал учить меня делать самолетики. Именно от него я научился делать самолетики из бумаги, так и остались у меня воспоминания о русских людях. Офицер в майке учащий меня делать самолетик и кусочка бумаги."