Если посмотреть на серые коробки домов, так угрюмо жмущиеся друг к дружке на ветру. Если посмотреть на серые окурки, втоптанные в асфальт или еще тлеющие на земле. Если посмотреть на пыльные грязные цветы, давно выцвевшие, давно завявшие, но все равно называющие себя цветами, можно решить, что любви нет.
Где же ей тут взяться? Среди этих людей, которые как тараканы бегают в разные стороны. Каждый деловито закутанный в свою шаль, каждый со своим Я, и только попробуй оспорить. Каждый, с ядовитым жалом против всего мира, и только попробуй тронуть. Даже в небе - нет счастья. Где же его разглядишь, за серыми клубами дыма? За испарениями, за неестественно ярким солнцем? И даже деревья грустно тянут обрубки ветвей, которые недавно подрезали "на весну".
В этом мире нет ничего. Только серость, грязь, пыль и мусор. И люди такие же: пыль, грязь и мусор.
В таком мире тихонько умираешь, становишься таким же мусором, такой же грязью. Подстраиваешься под всех, цепляясь за обрубленные ветки деревьев. И вскоре перья белой вороны сереют, потом еще более темнеют и становятся такими же как и у всех. И теперь, эта крашенная ворона с еще большей ненавистью кидается на всех. За то, что она теперь не белая.
Но, если выйти за город, за аккуратно вспаханные поля, далеко-далеко, туда, где еще остался лес без отдыхающих, где остались полянки без кострищ, где осталась трава без бутылок и где еще прячется за деревом хитрое счастье.
Дорогой, я тебя очень люблю. Спасибо за то, что ты у меня есть.