Лиза осторожно писала крупным, красивым почерком на школьной тетрадке, выпускаемой, наверное, еще советскими заводами. Тетрадка была шершавой, непонятного грязно-розового цвета с бледными-бледными клеточками на тонких листах. На некоторых листах чернила такой же дешевой ручки были размыты, видимо туда попадала вода. Стоять так, склонившись над столом и пытаться записать свой день, было сложно, к тому же мешал парик, синтетические, колючие волоски которого, лезли в глаза.
-Лизка, ну где ты там потерялась? Репетиция скоро начнется без тебя. Режиссер всей это постановки зашел в её маленькую комнатушку, где обычно переодевались актрисы, и игриво ущипнул её за попку, туго обтянутую колготками и короткой юбкой. Лиза едва заметно вздрогнула. Режиссер довольный собой вышел, а Лиза, быстро закрыла тетрадку и кинула её в сумочку. Быстро надушилась дешевыми духами с каким-то кислым запахом, вставила черный, блестящий гребень в парик, быстро посмотрела, не размазалась ли тушь и вышла из комнаты.
Каблуки глухо стучали по вылинявшему ковру, в коридоре пахло духами других актрис и немножко плесенью. Повернув направо, Лиза увидела пыльную сцену и пластмассовые декорации, которые в данный момент должны были представлять милый луг, но на самом деле смотрелись убого и жалко с слишком яркой краской и слишком ненатуральными цветами. Декламация шла своим чередом, а Лиза была на самом деле не здесь, в этом старом зале, с фальшивыми словами, фальшивыми улыбками и пластмассовыми декорациями. Она была в своей юности, там, где она уже больше никогда не побывает.

Она всегда хотела быть врачом, помогать людям, а может и когда-нибудь найти новое лекарство против неизлечимой болезни. Но оценки по биологии и математики говорили иное, да и родители не разделяли её воодушевления.
"Ну и будешь сидеть в старом, советском кабинете", - говорили они "брать взятки за справки о болезни или освобождения от уроков. Будешь смотреть на школьников и взрослых, и получать мизерную зарплату. Нет, ты туда не пойдешь. Мы хотим, чтобы наша дочка узнала мир".
Вторая по привлекательности профессия была для Лизы журналистика, но там опять же что-то не сложилось и Лиза пошла в актеры. Она всегда гордилась своей красивой внешностью и считала, что таким девушкам, как она должны дорогу устилать цветами и Голливуд падет ниц. Но все мечты развеялись сразу после актерского училища, по рекомендации учителя она пошла в небольшой театр, с которого начинали многие актеры. Директор бесцеремонно рассмотрел её и объявил, что даст ей роль, после того, как она станет его любовницей. Тогда ей было 22. Возмущенная, она высказала полному мужчине, который с нахальной улыбкой сидел перед ней, все, что она о нем думает, и, хлопнув дверью, ушла, а потом всю ночь плакала в подушку. Сладкий привкус мечты стал рассеиваться, но надежда не оставила её. Утром она собралась, накрасилась, одела как можно более строгий костюм и пошла в другой театр, в котором проходили постановки. Директор принял её. Ура! Мечта сбылась. Она стала актрисой, самой настоящей. Репетиции проходили весело, актеры зубоскалили ей, мелкие актриски в массовке завидовали, а актриса на главной роли, местная примадонна снисходительно относилась к новоприбывшей звезде. Первая пьеска прошла на ура, зрители оценили её талант и закидали цветами. Когда она зашла в переодевалку, радостная и пахнущая счастьем, её ожидал режиссер с каким-то странным, виноватым видом. Оказывается, примадонна устроила истерику, а так она имела весьма близкие связи с кем только можно, то добилась того, что Лизу уволили, не дав сыграть ни одной стоящей роли. Круг замыкался, другие театры не принимали никого без рекомендаций. В итоге она оказалась снова перед порогом того театра, в который её направили в самом начале. Жизнь больше не казалась ей цветочной дорогой, актрисы в фильмах больше не были такими легкими и красивыми. Она согласилась на все условия директора, лишь бы её не выгоняли. Вскоре, она свыклась с работой на разных ролях с зависимостью от прихоти того или иного режиссера. Она старела, но так и не увидела того света и счастья, которого искала, оказалось, что все те веселые люди, которые ей представлялись, на самом деле носят маски веселости и одевают ей такую же. Красота её поблекла и вскоре она стала неким призраком театров, дешевой, прозрачной актрисой.

[400x600]