[700x525]Пиво натощак.

Какое-то странное ощущение, это пиво натощак, закутавшись в тёмную ночь и собственные мысли. Как с фильмов Тарантино… или как в нём?

Не хватает прокуренной кухни, не хватает лампочек без абажура. Пускай, говорят, что не живу, так они же не знают, что не с кем. Кто они? Что они видели? Они же не знают, как застревает мат в сигаретной дымке между пятым и шестым часом утра. Мне не простят, что сбегаю. Что из этой кухни я вхожу в кулуары МГИМО, а потом возвращаюсь обратно к себе. Не простят ни те, ни другие. Не простят ни трансцендентности, ни съёбываний в другие миры, не важно, как это назвать.

Скажем, я затаился. Я послал всё нахуй и затаился. А что ещё делать? Учёбы, университеты, игры, люди. Они просто не тот сорт, не правильный, не той выдержки, но учить – хотят. Больше, ВЫ все этого хотите! И что? Правильно, хотите дальше. А я уйду туда, куда мне хочется. И буду спать, когда захочу.

Говорите, говорите, а я буду мурчать себе под нос свою песенку. Солнце, ветер – мне из людей пока никто не нужен. Учить? Учите! Я вас слушаю! Я даже могу сделать вид, что верю вам! И я буду молчать… Тихо, тихо… Лишь про себя, шёпотом, я буду говорить. И может, кто-то прислушается? Может и услышит? Только – кто же?

«Стань нормальным - это в твоих руках!» - я слышу! Я слышу вас. Я слышу, как вы говорите: «Спустись!» И я говорю: «Конечно, я понял, я был не прав. Я буду с вами».

Пускай, смейтесь! Говорите, считайте себя правыми, идите своей дорогой… Я же просто на мгновение замешкался, забылся, а вы этим и воспользовались, чтобы подсказать, куда должно идти. А я уж думал поверить. Думал прислушаться. Я же замешкался совсем на чуть-чуть, что же вы, надеялись на что-то?

Страшно звучит, правда? Правда, всё это чушь?

Интересно, а что бы было? Куда меня увлёк бы этот туман? Знаете, если смешать вино со снегом, то получится свет фонарей в окне третьих этажей. Непременно третьих, непременно зимних. И Москвы уже той не будет. Не этой осенью. Осень, Весна, Лето. Только у зимы нет имени. Точнее, у неё только одно. Уже давнее, уже припорошенный пятью снегами, спрятавшееся за сосновыми стволами, уехавшее на ночной электричке.

Что год? Всего-то эти четыре сезона. И ничего больше. И все я уже прожил. Какие-то по нескольку раз, какие-то – ни разу. Но разве это что-то меняет?

А может, я всё-таки умер. От чего вы все ко мне? Может, от того, что я больше не я. Разве не свойственно вам бежать от таких мертвецов? Разве не должно вас отпугивать живое тело с побледневшей душой. Что будет дальше? Чем я буду жить? Нет у меня ничего… Какая благодать, проспать всю жизнь! У вас мечты, у вас надежды, у вас желания. А я от чего-то во всё это не верю. У вас вера! У меня – пустые руки.

Многие об этом утверждали. Нельзя убить бога, не найдя ему замены. Без бога человек пуст, без бога он мёртв. Человек и есть тот бог, в которого он верит. Я же убил в себе богов. И теперь я подыхаю, без бога, без веры. Принять чужих я не могу, выдумать своего? Я где-то ошибся. Когда-то тогда, возможно, когда лежал, свернувшись по утру под одеялом, я запретил себе пускать богов. И вот, остался один себе.

Это слабость. Неспособность поверить в сказку со счастливым концом. Чрезмерная боязнь потерять. Трусость? Нет, всё же, чуть больше. Апатия. Я всегда боялся верить в добрый исход. К чему он? Проще-то, забиться, забыться, запрятаться, отступиться.

Неважно, была ли ты права или нет. Я сейчас вынужден говорить с самим собой, а не с тобой. К чему ещё какие-то доказательства. Жить? Мне стыдно так жить, как я живу. Мне стыдно существовать в таком обличье, которого чураются обычные люди. Пасть? Куда уж ниже. Я предал всё, что у меня было – себя, своих друзей. Мне стало страшно смотреть на мир, и я зажмурился и отказался от всего, что происходит. Мне протянули руку, чтобы пойти вместе – я плюнул в лицо. Что дальше? Мне проще признать, что я умер, чем признавать, что я так вот существую…

Слова, слова, слова…

Может, всё могло быть иначе?

Эхххх, я помню, как писал первые записи в дневнике, а помню и мысли, которые делил. Помню, чем восхищался. Знаю, как бы тогда плевал в того, что я сейчас… Мне, кажется, 20 лет, мне кажется, что я мог бы быть и помоложе и поживее в эти 20. И мог бы увидеть гораздо больше. Всё равно – однажды. Всё равно, можно закрыть глаза и не проснуться. Главное – не оставить за собой потомков, главное, чтобы не было детей с такими же мыслями, чтобы не быть перед ними виноватым.

Я не хочу жить. Заберите меня сейчас, посадите на новое место, дайте всё необходимое для существования… и что произойдёт? Я протяну совсем недолго. Мне неинтересно всё это кругом. Не то, не так. Даже, может, и интересно. Но то, что внутри – оно отравляет всё другое… я не хочу так… я не хочу жить. Если я умру или, что то же самое, если бы умерли все, я, кажется, ни по кому не стал бы скучать.