И удивить-то теперь людей нечем, всё мы знаем…

Я не знаю, зачем я живу. Не знаю, знает ли кто из моих друзей зачем. Да и так ли необходим этот ответ? Важнее – чем живёшь. Я живу прохладными ночами, ветром сквозь тело, небом облаков, свежим сосновым воздухом побережий. Другого у меня и нет.

Из крайности в крайность. Когда-то не верилось, что человека могут вот так запросто оставить одного, теперь же пытаюсь сделать всё, чтобы потерять необходимость в реальном соприкосновении с людьми. Оставаться «на связи» лишь благодаря книгам и Интернету. А ночи посвятить прогулкам наедине с музыкой.

Кто хочет, завидуйте мне, думаю, здесь есть чему завидовать, было бы чем поживиться «хваткой» натуре. Всё, для возведения образа идеального члена общества. Мозги, хорошо подвешенный язык, выдрессированная совесть, которая молчит в нужные моменты. Осталось закончить с красным диплом университет, найти себе красивую подружку, втесаться в модную компанию… Не думайте, это я так, повторяю заученные слова, всё слышанное кругом. Да, звучит мерзко, отвратительно, но разве не это я слышу вокруг себя? Не этого от меня хотят?

Я зарвался глубоко в свой мир, образы оттуда куда сильнее, куда ярче живых людей, сглажены. А по мне – любое несоответствие с реальностью непростительно. Только моя реальность для меня одного и существует. Прощайте, дорогие мои! Прощайте, друзья. Мы будем всё реже и реже видеться отныне. Я, кажется, добился своего.

Просто я устал постоянно всем объяснять обыденные вещи. Да-да, мы все это делаем, делаем и не замечаем даже, а со мной случилось, я по каждому такому поводу заморачиваюсь. Я даже проездной не могу получить на метро, для меня это превращается в какую-то трагедию. Меня будто подменили после Москвы. Я был другим? Это отвращение к себе, не понимаю, откуда оно взялось. Я постоянно нахожусь в каком-то нервном раздражении, неважно как оно проявляется. Я не могу сидеть дома, тут мать с отчимом, не могу выйти из дома, там телефон и мысли, что вернусь в Москву. Можно, конечно, было всё изменить, можно и сейчас, но во мне нет той силы, которая сдвинула бы меня. Мне всё равно, плевать, что вырастет, что выформируется в этом университете. Вообще, выйдет ли из меня человек.

Я боюсь общения с людьми. Даже с друзьями. Я боюсь неловких пауз в разговоре, боюсь сказать что-то не то, боюсь показаться смешным. Я не знаю, о чём мне с ними разговаривать, не знаю, о чём спрашивать, какие вопросы задавать. Меня пугает любая предстоящая встреча. Я всё мечусь из одного дома в другой, пытаясь спрятаться, забиться в угол, где меня никто не видел бы.

Я боюсь! И этого состояния. И никому об этом я не могу сказать. Я перестал верить в искренность между людьми. Перестал верить, что внимание к человеку не может не тяготить другого.

Беда в том, что мне нужно много внимания, я до него ещё какой жадный, с детства. Не знаю, не хочу даже об этом писать. Мне стыдно за эту черту. Стыдно, что я не могу быть со всеми. У меня ярко выраженное, осознаваемое желание быть в центре внимания, быть объектом внимания. Я иначе не могу. Раньше я постоянно примешивал это чувство к другим, но сейчас-то у меня никаких других и нет, я от всего избавился. Мерзко! Наверное, даже не важно, бегу ли я от всех, потому что стыжусь этого в себе, боюсь, что не смогу общаться с человеком на равных или потому, что эта страсть взяла верх и диктует мне, как поступать дальше. Я даже не могу из этого вырваться, долго бегая от одной возможности к другой, я вырыл себе ямку третей, и тут выбирать не приходиться.

Я людям верить перестал. Не верю, что можно подойти к человеку и попросить … помочь, что ли? Даже не знаю. Да я не смогу даже попросить о помощи, высокомерие превыше! Самомнение превыше всего! Что бы я просил помощи? Меня «коробит» даже когда я это пишу.

«Оставь эту философию при себе, скажи лучше, сколько стоит билет в кино в Москве», - прелестно! Оставляю, да я вообще все эмоции пытаюсь в себе хоронить! И чем глубже, тем лучше.

И я когда-то ходил на свидания и покупал цветы.

Не верьте в судьбу, я более чем уверен, сложись всё по-другому в жизни, я стал бы совершенно другим человеком, похожим, но всё же другим! Одно несказанное слово там, нерешительность здесь, и вот он я…

Мерзко, господин Рябко, очень мерзко… Вы даже не ничтожны, отвратительны, я бы сказал, блевать хочется!