Что такое счастье?

Всё дело в общности формулировки. Нам стоит обратить внимание на процессы возникновения языков. Людям легче понять друг друга, если они пережили схожие ситуации в жизни, проще дать определение тем или иным вещам, если они видели их с одной стороны.

Достаточно легко договориться о названиях, если мы говорим о каких-то физически ощутимых предметах, которым мы можем дать точное определение – стол, дом, река, молния. Во всех случаях мы можем выделить эти предметы на фоне остальных. Но что делать с чувствами? Здесь, к сожалению, для лингвистов (или кто этим занимается), к счастью для всего остального человечества – наш опыт совершенно уникален. Бесконечные переплетения нервных нитей, постоянно изменяющиеся характеристики тела – будь то усталость или бодрость, голод или сытость и т.п. – заставляют нас совершенно по-разному, хотя и часто схоже говорить об испытанных переживаниях.

Единственно сумятицу здесь вносят обобщённые определения. Найдя много общего в своих переживаниях и пренебрегая оттенками (нюансами) чувств, люди дали им общее определение. Но нигде в литературе или живописи мы не встретим какого-то общего, правильного для всех понятия счастья. К счастью…