Помнишь наши странные мечты? Помнишь, как мы гуляли под открытым небом? А помнишь, когда я ходил под звёздами и спрашивал себя, стоит ли к ним тянуться или стоит ли им тянуться к нам?

Как будто какое-то потерянное поколение, как будто я его часть, вот только не случилось в мире того, что породило бы это поколение. Будто я был один из первых, кто должен был родиться для того, чтобы пройти через какое-то новое испытание судьбы, пройти вместе с целым поколением, но в последний миг что-то отменило этот план, а я родился. Как родилось и ещё несколько человек, возможно, по всей земле, как рождается каждый миг какое-то незначительное число людей. И так случилось, что вместо того, чтобы быть со всеми, со всеми катиться куда-то вниз, я остался один со своей стёртой судьбой. Вот они, другие, вот они знают, как жить. А я будто прошёл войну и не могу уже приспособиться к мирной жизни. Но тут ничего, кроме аналогии. Не могу даже найти какого-то схожего по значимости события в своей жизни. Просто, есть они, есть я. Есть люди, которые знают свою цель, знают зачем живут, есть люди, которые могут получать удовольствие, которым не хочется в постели дать девушки по морде и уйти, засмеявшись, рассмеявшись над собой, над своим бессилием, вспомнив о том, что когда-то ты мог, а теперь не можешь лишь потому, что «надоело»! Тебе говорят «живи», ты просишь – зачем?! Тебе говорят, гляди на неё, я говорю – хорошо и отворачиваюсь… Весна сейчас, казалось бы… Найди себе, выбирай любую…

А что в сущности для меня любовь? Нет, не любовь, отношения. Что они для меня? Постель? Даже не это. Когда-то для меня это означало положить ей голову на колени и закрыть глаза, замолчать. Но теперь? Теперь я даже, пожалуй, в этом не нуждаюсь, потому как отказался от всего это. Теперь мне это не нужно, как и нет необходимости искать какого-то человека, с которым я мог бы уединиться. Нет необходимости искать кого-то, потому как все становятся всё более и более похожими. Всё лучше я могу себе рассказать, каким будет их следующий шаг. Какое мне дело до того, есть у неё кто-то или нет, когда главный мой соперник…

«Мама, мы все тяжело больны» - прерогатива юности, но той, восьмидесятых. Сейчас мы уже больны смертельно. Или я? Не знаю даже… СПИДом или раком – не всё ли равно, для некоторых, возможно, нет никакой совместимости с жизнью. Такое чувство, что я уже умер, а тело ещё не поняло.
[435x299]