Нева уносила свои воды к Балтийскому морю. Тени сгущались над городом, он и сам становился тенью в своём старом чёрном плаще. Широкие поля шляпы прикрывали его лицо. Он шёл навстречу редко проходящим прохожим узкими улочками, чураясь шумной толпы ближайших проспектов. Погода будто услышала его настроение, сгущались тучи, поднимался ветер. Он шёл, улыбаясь себе и ветру, который он пропускал в себя. Послушный ветру плащ развевался за спиной. Сейчас, как и всякий раз, когда устанавливалась такая погода, он ощущал огромный прилив сил, что-то восклицало внутри него, устремляясь к ветру. Он шёл, будто пытался достичь сердца ветра, откуда тот вырывался, у него будто вырастали крылья, которого поднимали его выше всех прохожих, всех улиц, всего шума шагов на этой мостовой. За чёрной кованой оградой тихо говорила река. Он шёл, держась стен домов, холодная чёрная вода не привлекала его сейчас, он не хотел смотреть на неё, когда ветер поддерживал его. Сейчас он был полностью отдан своему крылатому другу.

Ограда набережной обрывалась пристанью, которыми так усыпаны берега Невы. Он перешёл улицу и спустился вниз к реке. Здесь рядом стоял старый Сфинкс, променявший море песка и солнца, на бесконечный бег северной, столь чуждой ему реки. Он присел у его лап, будто намереваясь ответить на невысказанный вопрос. Но он не интересовал Сфинкса, наверное, тот чувствовал, что у него есть свой вопрос, на которой он сам беспощадно искал ответ. Пускай, он выглядел также безмятежно, как одна из многочисленных теней, пришедших в город в эти сумерки, но что-то глубоко в нём говорило. Если бы ветер дул всегда, если бы всегда он ощущал эти крылья на себе, он был бы счастлив, ничто не тревожило бы его, он сам стал бы ветром, свободным, заходящим в любые двери, безрассудным и бесчувственным. Но этого было невозможно. Он жил с этими голосами в душе и бродил в поисках ответа. В этот северный город его привела природа, так чутко, так часто ловящая его настроение. Здесь, как нигде он чувствовал себя дома. Если не здесь, то где жили северные ветры древнегреческих мифов?

Но ветры не давали ответа. Ветры говорили без слов, лишь задевая самые глубокие, самые чутки струны его души, а он искал ответы. Он всё ещё хотел обрести словесную опору своим мыслям, своему огню, который гнал его душу. Его взгляд упал в воду со скользкого гранита набережной. Волны накатывались одна за другой на берег, будто пытаясь проникнуть в этот неведомый им мир камней и дорог. Как сотни, как тысячи лет назад вода наступала на берег и отступала от него, но за эту бесконечную пытку она брала дань, очень часто – человеческими жизнями. Иногда она обрушивала на берег свою ярость, забирая себе недоступные до этого земли. Она забирала человеческие сокровища и человеческие жизни. Она самый большой в мире скупец, который стережёт несметные богатства по всему миру. Но сейчас она была кротка и тихо лизала гранитный берег.

Он застыл, боясь стряхнуть с себя холод, сковывавший всё его тело. Он пытался проникнуть взглядом на самое дно реки, будто там был ответ его беспокойству. Вдруг где-то под водой он увидел зимнюю ночь. Одинокий фонарь горел среди дороги, напоминая, что сверху падает снег. Не было неба, не было земли, весь мир был не больше вырванного светом фонаря клочка пространства. Он увидел себя много лет назад, но он был один. Он отчётливо помнил, что здесь, рядом, должен был быть кто-то ещё, кто-то должен был сжимать его руку, кто-то тогда ловил губами его жаркое дыхание и слышал биение сердца. Но он был один в этом вдруг охладевшем свете фонаря. Почему никого не было рядом?

Он задумался, а был ли кто-то тогда? Любил ли он тогда кого-то, или он просто искал в другом человеке своё отражение. Он ужаснулся. Вдруг и тогда рядом с ним никого не было, вдруг он заглядывал в чужие глаза лишь в поиске своих, потому что никакое отражение столь не приятно, как в глазах любящего человека. Он смотрел на себя издалека времени и пережитых мыслей. Он был уже совсем не тот. Осторожный, а иногда и боящийся сделать шаг, знающий, что произойдёт в следующий миг и уставший, уставший скитаться, уставший покидать один дом за другим, уставший искать своё место. Его квартира была пуста, как пуста была его душа. Он так и не пустил никого к себе, но его ни к кому и не тянуло. Видение исчезло, оставив наедине с холодом. Возможно, он так и не ответил на свой вопрос, возможно, ему стоило бы вернуться и спросить ещё раз, последний раз, потому что он всегда слышал какую-то надежду, когда прошлое звучало в его душе. Он вспоминал слова и взгляды и обманывал себя неподтверждёнными надеждами своей правоты. Но что возвращаться к прошлому? Она была всего лишь человеком и вряд ли смогла бы ему ответить. Он был лишь человеком, и вряд ли смог бы поверить в искренность её ответа. Но что бы он стал делать, услышь он ответ? Он остался бы совсем один, даже его одиночество покинуло бы его.

Не её он вспоминал, не о ней была та боль, которую он когда-то пережил. Он потерял сам себя, он оступился и не смог вернуться к себе. Он всё дальше уходил от себя. Вернуться бы в то время, забыть всё, что приключилось с ним с тех пор. Он совершил самый страшный грех, который может совершить человек по отношению к себе, он потерял себя, став тенью. Плащ, скрывавший его, был не более человеком, чем он сам, забывший свою душу в этом радующемся ребёнке. У него был выбор, и он отказался от неё, променяв на спокойствие и безучастность к этой жизни. Он больше не хотел, чтобы ему было больно, и наглухо захлопнул дверь в жизнь, где жили люди. Он мог тенью скитаться среди людей, но никогда никто не коснулся его. Он всё глубже погружался в себя, всё глубже уходил его взгляд в Неву.

Наступала ночь. Вдоль набережной зажигались фонари. Фальшивый свет, прячущий от людей бесконечное звёздное полотно неба. Пара молодых людей, обнявшись, спустились к пристани. Они стояли очень близко друг к другу, влюблённые губы тихо шептали заветные слова любви, они клялись, что никогда и ничто не заставит их покинуть друг друга. Рядом с ними не было никого, лишь старый Сфинкс, свидетель жарких пустынь, одобрительно улыбался молодым. Вода переговаривалась с ветром и уносила призраки ночи прочь от новой надежды…



.
[699x345]