Война. Уже шестой месяц идёт эта бессмысленная преступная война. Пока нет убитых, но сколько покалеченных? Лишившихся самого святого в своей жизни? Вступивших на новый, «неправильный» путь в жизни.

Каждое утро бойцы невидимого фронта обязаны вставать в 6 часов 40 минут по московскому времени. Они обязаны просыпаться, материть своего соседа, который уже с пяти часов бьёт челом Аллаху. Затем им приходится выстаивать в нескончаемой очереди в ванную, оккупированную латышскими захватчиками, которые тормозят там по полчаса минимум. На завтрак их ждёт чашка кофе, который приходится временами чередовать с чаем, иначе организм откажется воспринимать спасительную смесь тонина с кофеином и просыпаться. Почистив зубы и как-то умывшись, раз двадцать столкнувшись с тьмой соседей, непонятно откуда-то взявшихся в этой маленькой комнатке, приходится надевать экипировку студента и вывалить за дверь, предварительно её заперев. Сосед, конечно же, как любой удачливый человек, с чувством собственного превосходства над тобой, уже свалил. Поматерив его ещё немного, возвращаешься обратно за портфелем, который забыл в тщательно запертой комнате. Туфли замотаны, шарф начищен и вперёд за главную дверь!

На лестницной клетке тебя ждут две двери лифта. Обе не открываются. Лифт успевает нанести тяжкую ментальную травму, усыпив на время ожидания его на своём этаже. Когда он наконец подходит, приходится ожидать ещё томительных полчаса, пока откроются его двери. Матерясь уже в лифте, ищешь надпись «made in Estonia». Конечно же её нет. На одиннадцатом этаже лифт останавливается. Двери открываются. Двери открываются. Двери открываются. Двери всё ещё открываются. Заходит человек. Двери закрываются. Двери закрываются. Двери закрываются. Двери всё ещё закрываются. Лифт спускается на десятый этаж.Операция по уродованию психики ожиданием продолжается.

Спустившись на первый этаж, достаёшь наушник из левого уха, дежурное «Доброе утро!» И выход в дверь. А там... Там холод, мороз, дождь, снег, гололёд, вкетер, перегар, гопота, люди... Пробиваешься через всё это на автобусную остановку. Вход только через первую дверь, только через турникет, только по карточке, только предварительно мысленно обматерив бабушку какую-то, которая обматерила вслух тебя, за то, что её палка со всей старческой дурью долбанулась в твою голень, заставив хромать ближайшие минут пять. «К чёрту!». И суёшься в маршрутку. 20 рублей – плата за временное убежище. Если планеты на небе выстроились в ряд или на дворе 32-ое мая, то тебе везёт и можешь занять место где-то в конце маршрутки. Правда, тебе в лицо кто-то тыкает своей сумкой, а молодой человек, сидящий рядом, не мылся уже лет двадцать.

Самое страшное впереди. Необходимо через пятнадцать минут выйти у станции метро, обойти всех прохожих, спуститься в переход, перестроиться из одного потока в другой. Выбежать наружу и дальше вперёд по пустынному тротуару до универа. Ранним январским утром ветер дует со всех сторон, унося последние листочки с деревьев. Птицы улетают на юг. Всё кричит, что надо валить прочь, но что-то толкает вперёд. Ты знаешь, что впереди тебя ждут только позор и унижение, скукота и тупость. Но ты идёшь на лекции и семинара, зная, что уже изуродованные образовнием люди называют это просвещением, даром господним. Хоть ты уже и давным давно забыл бога, а ночью в общаге жгёшь свечи, поклоняясь богам халявы и возможности бесплатно поесть.

Подход к универу – возхождение на безымянную высоту, сопряжённое с голольдом и гологрязью, спрятанными под снегом лужами и ужасающим ветром, дующим в лицо и спину попеременно. Окончательно утонув в грузи и извалявшись, или чем ты там во сне на ходу занимался, вываливаешься на финишную прямую. Тут тебя встречают кучи счастливцев, которые знают, чего они хотят от жизни, что их ждёт впереди. У которых есть машины, девушки и собственная квартира в Москве. Ты полностью уничтожен, разбит, но последним усилием бросаешь себя на турникет у входа в МГИМО, спускаешться в гардероб, кладёшь плеер в портфель, получаешь номерок 1313 и идёшь на пару.
[446x289]